к.и.н. С.В. Назин
В 2015 г. на сайте Генофонд.рф была опубликована статья историка и писателя Игоря Павловича Коломийцева с изложением «гаремной» теории происхождения славян и их языка. Автор противопоставляет её концепции «рождения славян» Марка Борисовича Щукина. Принципиальные расхождения между ними состоят в следующем.
Согласно М. Б. Щукину: 1.Первыми носителями самоназвания «славяне» (склавины) и славянского языка были носители пражской археологической культуры; 2. Пражская культура (и, следовательно, славяне) появилась в Полесье, а затем в результате «демографического взрыва» распространилась по Центральной Европе и Балканам; 3. Славянский язык-сын окончательно обособился от балтского языка-отца (концепция В. Н. Топорова) в эпоху нашествия гуннов, взломавшего южного «стенку венедского котла» в верхнем Поднепровье.
Согласно И. П. Коломийцеву: 1. Пражская культура не имеет к склавинам никакого отношения, последним принадлежат памятники культуры Ипотешти-Киндешти; 2. Склавины были потомками местного населения Подунавья, этноним Σκλαβήνοι происходит от византийского слова σκλάβος означавшего «военнопленного раба», которое, в свою очередь, восходит к греческому глаголу σκυλάω (σκυλεύω) «обдирать, лупить, брать в качестве добычи»; 3. Славянский язык образовался в Аварском каганате и распространился в качестве lingua franca по всей его сфере влияния в Восточной и Центральной Европе.
Эпатажный и беллетристический стиль изложения, теория возникновения славянского языка из гаремного жаргона аварских наложниц, отрицание славянской этимологии этнонима «склавины» и многое другое вызвало категорическое отрицание построений И. П. Коломийцева. Тем не менее, беру на себя смелость утверждать, что «автохтонная» теория этого автора стоит гораздо ближе к истине чем «миграционная» теория М. Б. Щукина. Саму же «истину» я попытаюсь изложить в предлагаемой ниже статье.
Критика теории М. Б. Щукина.
Первое. В настоящее время понятие «славяне» обозначает совокупность народов, говорящих на славянских языках, но в VI в. оно было только обозначением вполне «конкретного» народа, который так и назывался “славяне”» (Гавритухин И. О. Происхождение славян – две разные проблемы – http://www.rus-obr.ru/idea/1148). Мог ли народ с таким именем возникнуть в Полесье? Конечно, нет! «Повесть временных лет» помещает в Полесье с прилегающими областями какие угодно славянские племена: дреговичей, древлян, радимичей, но только ни «конкретное» племя, которое называло бы себя «славянами». Собственно «славяне» (летописные словѣне) известны летописи только на Дунае да Ильмене. Надо думать, что если бы этнос «славян» (склавинов) появился в Полесье и вообще в зоне распространения ранних стадий Пражской культуры на правобережье Днепра, эта территория носила бы имя «Славянской земли» (землѧ Словѣньска) и племя «славян» (словѣнъ) проживало бы там вплоть до образования Руси. Но никаких летописных «славян» там нет и, очевидно, никогда и не было.
М. Б. Щукин помещает прародину готов в южную часть Скандинавского полуострова, в историческую «Готскую землю» (Гёталанд и о. Готланд), полностью доверяясь готской традиции, переданной Иорданом. Почему бы его последователям не применить тот же самый метод по отношению к славянам, то есть довериться славянской традиции, изложенной у Нестора, и поискать прародину конкретного народа «славян» на Среднем Дунае? Там, где лежала летописная землѧ Словѣньска, а сейчас – Словакия, Словения и Славония и живут «конкретные народы, которые так и называют себя “славянами”: словаки и словенцы.
Второе. Одним из «козырей» полесской теории был и остается аргумент Ростафиньского, согласно которому славяне образовались к востоку от ареала распространения бука, чье исконное славянское имя было перенесено на бузину, а имя бука было вторично заимствовано славянами у германцев. Однако пара слов: «славянская» бузина и «германский» бук, фонетически стоят в том же самом отношении, что и слова «молозиво» и «молоко» («молоки»). Последние тоже считались германизмами, но даже М. Фасмер вынужден был признать их исконно славянское происхождение в своём словаре ввиду полной невозможности обосновать необходимость заимствования таких слов из чужого языка. Следовательно, тот же самое следует применить и к слову «бук» – несмотря на «германский облик» с корневым К, оно скорее всего является таким славянским словом с неясной фонетикой как и «молоко» («молоки»).
Реальным указанием на «прародину славян» могут служить, скорее, названия пихты и ели. Утверждения Ю. Ростафиньского о том, что славяне не знали пихты (восточная граница её ареала совпадает с буковой), не соответствуют действительности. Все славяне (кроме восточных) называют европейскую пихту (abiesalba) исконным словом «ель, елка», в то время как ель (piceaabies) называют «смерекой» (что легко проверить по переводчику Googlec запросом на слова fir «пихта» и spruce «ель» и сопоставлением соответствующих статей Википедии на славянских языках).
Поскольку пихта не растет в Восточной Европе, поместить там прародину славян не представляется возможным. В противном случае мы получим совершенно невообразимую картину. Славяне, знающие на своей полесской прародине одну только ель (spruce) и называющие её, подобно балтам, «елью» распространившись в ареал произрастания пихты (abies, fir, Fichte) ни с того ни с сего «переносят» на незнакомое дерево название ели (picea, spruce, Tannt), а «родную» ель переименовывают в «смереку»!
В действительности все обстояло наоборот. Явившись в Восточною Европу, где растет только ель (spruce) и смешиваясь с балтами, которые называли это дерево «елью» (еgle), предки восточных славян утратили исконно славянское название ели «смерека» и стали назвать елку исконно славянским именем пихты «ель». Пихтовый аргумент означает, что Восточная Европа, включая Полесье, не может быть «родиной славян», поскольку они явным образом изначально жили в ареале произрастания пихты (а значит, и бука).
Третье. С лёгкой руки В. Н. Топорова непреложной истиной стало утверждение, что славянский язык-сын отделился от балтского (или балто-славянского) языка-отца примерно в то же время, когда имя славян впервые появилось в источниках (ок. 512 г.). Пусть будет так, и гуннское нашествие действительно произвело «кесарево сечение» балтской утробы в результате которого произошло «рождение славян» как отдельного от балтов народа. Но этого не может быть по вполне прозаической причине – гуннское нашествие разрушило не только предполагаемую «балто-славянскую» общность, но и вполне осязаемую Римскую империю, что привело к изоляции отдельных провинций и образованию отдельных романских языков. Следовательно, разница между отдельными славянскими и балтийскими языками должна быть не больше, чем разница между, скажем, французским и румынским.
Любому человеку, подобно автору этих слов владеющему каким-нибудь романским языком, например, итальянским, достаточно одного взгляда на румынский или португальский текст, чтобы узнать в нем «похожий» язык. То же самое касается отдельных славянских – русский человек может не понять содержания словенского или сербо-лужицкого текста, но тотчас обнаружит в нём огромное количество знакомых слов, словосочетаний и даже отдельных предложений. В случае с балтами понимание письменного текста отсутствует напрочь – для русского (славянского) глаза он представляется совершенной тарабарской грамотой. Сравните «Отче наш» на словенском и литовском:
| Oče naš, ki si v nebesih, posvečeno bodi tvoje ime. Pridi k nam tvoje kraljestvo, zgodi se tvoja volja, kakor v nebesih, tako na zemlji. Daj nam danes naš vsakdanji kruh in odpusti nam naše dolge, kakor tudi mi odpuščamo svojim dolžnikom in ne vpelji nas v skušnjavo, temveč reši nas hudega. |
Tėve Mūsų, kuris esi danguje! Teesie šventas tavo vardas, teateinie tàvo karalystė Teesie tàvo valià, Kaip danguje, taip ir žemėje. Kasdienes mūsų dúonos dúok mùms šiañdienir atlèisk mums mūsų kaltès, kaip ir mes atleidžiame sàvo kaltiniñkams. Ir neléisk mūsų gùndyti, Bet gelbėk mus nuo pikto. |
Поэтому утверждения лингвистов о чрезвычайной близости балтийского и славянского нужно воспринимать «исторически» – даже если эта близость действительно когда-то «была», то к эпохе Великого переселения народов она давно уже «сплыла», о чем свидетельствует катастрофическая разница между балтийской и славянской речью. Появление славянского из балтийского в гуннское время представляется невероятным анохронизмом.
Таким образом, ни одно из важнейших положений теории Марка Борисовича Щукина не выдерживает проверки фактами. Ни славяне как язык, ни славяне как этнос, обладающий соответствующим самосознанием, выраженным в самоназвании словѣне, не могли «родиться» в «белом пятне археологической трудноуловимости» на территории современного Полесья.
Критика теории И. П. Коломийцева.
Первое. По мнению И. П. Коломийцева, византийский этноним «склавины» (Σκλαβήνοι), племенное самоназвание *slověne / словѣне и современное «ученое» понятие «славяне» (анг. the Slavs, фр. les Slaves, нем. die Slawen и пр.) не имеют к друг другу никакого отношения. Начнём с главного: происхождение термина sclavus «раб» давно и исчерпывающим образом изучено в романистике (Verlinden Ch. L’origine de sclavus = esclave // Archivium Latinitatis МediiAevii, 1943, T. XVI. P. 97 – 128; Morris J. Sclavus and serfs // The Modern Quartery Journal, 1948, T. 3, №3, P. 42 – 62).
«В средиземноморской Франциираба звали servus очень долго, правда это означало раба восточного происхождения – captivus или sarracenus, cлово esclavus, распространение которого в Германии и Северной Франции позволило уже в X в. разграничить понятия «раб» и «лично зависимый» в Средиземноморье появилось только в XIII в., причём нотарии его долго не жаловали, так что в обиход оно вошло лишь в XIV в., а кое где ещё позже» (Филиппов И. С. От раба к работнику: история слова mancipium и имени mancip в Средние века // Именослов. История языка, история культуры: Труды Центра славяно-германских исследований. Т. 1. СПб., 2010, С. 64).
Иными словами, новогреческое σκλάβος «раб» представляет собой позднее заимствование из латинского sclavus «раб» времен господства латинян в Византии XIII – XIVвв.. Последнее, в свою очередь, восходит к самоназванию славян *slověne / словѣне и означало сначала славянского раба, а затем просто раба (военнопленного или купленного). Несмотря на попытки возродить противоположную точку зрения (Georg Korth. Zu rEtymologiedes Wortes ‘Slavus’ (Sklave) // Glotta. № 48. Göttingen, 1970, S. 145 –153) вопрос о «рабской» этимологии слова Σκλαβήνοι можно считать закрытым раз и навсегда, что бы не думал по этому поводу И. П. Коломийцев.
Эволюция слова «славяне» в русском также предельно ясна. Славянское самоназвание *slověne / словѣне, которое через латинское sclavus «славянин, (славянский) раб» дало «живое» французское esclave «раб» и «ученый» (и действительно относительно молодой) термин les Slaves «славяне». Засилье французской речи в XIX в. среди образованной части русского общества привело к тому, что «западное» написание «славяне» вытеснило исконное (церковное) «словене», подобно тому как «турецкое» слово «черкес» (Çerkez) вытеснило исконно-русское «черкас», которое означало не столько черкесов (адыгов), а тех, кого сейчас принято называть «украинцами». Вполне возможно, что написание «славяне» вместо «словене» было закреплено «акающей» нормой произношения, принятой в литературном русском языке.Таким образом, вопреки И. П. Коломийцеву, Σκλαβήνοι, словѣне, славяне сутьварианты одного и того же праславянского слова которое слависты условно транскрибируют как *slověne.
Второе (и самое главное). Общеславянский (поздний праславянский) язык, непосредственный предок современных славянских языков, действительно является «креолизированным» (смешанным) языком. Однако картина этого смешения очень далека от представлений как И. П. Коломийцева (славянский – смесь балтского и «аварского»), так и М. Б. Щукина (славянский – смесь балтского и «бастарнского»). Поздний праславянский язык обладает двумя фундаментальными признаками: восходящей звучностью и слоговым сингармонизмом. В более ранних работах то же самое выражалось более конкретными понятиями закона открытого слога и йотации / палатализации (см. статью «Славянские языки» в 3-м издании Большой советской энциклопедии). Иными словами: 1. В позднем праславянском все слоги оканчивались на гласный (пережитком этого было на писание Ъ в конце слов вплоть до 1918 г.); 2. Происходили смягчения (палатализации) заднеязычных Г, К, Х в Ж (З), Ч (Ц), Ш (С).
Эти два явления кладут непреодолимый рубеж между славянскими и балтийскими языками. В последних закон открытого слога не действует вообще: Vilnius «Вильнюс» – Вильна, а палатализация есть только в латышском, да и там она возникла, скорее всего, под влиянием (древне)русского языка.
Единственным языком Старого света, где происходили точно такие же явления как исчезновение закрытых слогов и йотация / палатализация, был реконструируемый общероманский (протороманский язык). Романские имена и фамилии, неизменно оканчивающиеся на гласный, а также чередования наподобие лат. Caesar «кэсар» и итал. Сesare «чезаре», лат. Julia «Юлия»– итал. Giuletta «Джульетта» и пр., являются общеизвестными иллюстрациями этих явлений. Очевидно, что такой языковой сдвиг в протороманском и праславянском не мог произойти независимо, а общеисторические соображения исключают последний как источник этих изменений.
Иными словами – поздний славянский язык это креолизированный под влиянием романского диалект раннепраславянского языка. Под раннепраславянским подразумеваем то состояние праславянского, когда он вместе с балтийскими и арийским языками (их объединяют сатемная палатализация и закон Педерсена / правило RUKI) уже отделился от индоевропейского, но еще не стал славянским в современном смысле этого слова. Если угодно, это раннепраславянское языковое состояние можно считать «балто-славянским».
Где и когда праславянский язык пережил «исковеркавшее» его до неузнаваемости романское влияние? Естественно, такие изменения не могли быть вызваны пограничными контактами – язык германцев, взаимодействовавших с римлянами с I в. до н. э. не знает ни действия закона открытого слога, ни палатализаций (ср. лат. Моgontiacum / роман. *Mogonciaco>Mainz, лат. Сaesar>Kaiser). Эта преобразования могли происходить только на римской территории в условиях смешения и взаимной ассимиляции праславянского и протороманского (римского) населения.
Может эти процессы протекали в условиях византийско-славянского противостояния на Дунае и колонизации Балкан в VI – VII вв.? На это можно ответить отрицательно. Есть два общеславянских заимствования из романского (вульгарной латыни): кобыла (*kobyla)и голубь (*golǫbь), восходящие в конечном счете к классическим caballusи сolumbus. Беда состоит в том, что слово сolumbus полностью исчезло из романской речи, вероятно в связи с принятием христианства, поскольку оказалось неразрывно связано с образом Святого Духа. Романцы стали называть голубей либо «горлицами» (исп. paloma и пр.), либо «пташками» (итал. piccione, фр. «пижон» и пр.), а соlombo превратилось в книжное слово (наподобие русского «око») в живой речи практически не употребляющееся. Славяне, вторгнувшиеся на Балканы в VI – VII в., не могли заимствовать слово «голубь» у предков румын, поскольку те его просто не знали: румыны и албанцы называют голубя словами porumbel и pёllumb (ром. *palumba, лат. palumbus). Иными словами, слово «голубь» было заимствовано славянами в дохристианское время, не позднее IV в.
То же самое можно сказать о слове «кобыла». Оно восходит к романскому диалектизму *сăbūla (из лат. сăbăllus). Дело в том, что в VI – VII вв. звук В в романском уже превратился в V, и славянское слово, заимствованное в эту эпоху, выглядело бы в славянском как «ковыла». Кроме того, слово кобыла не могло быть заимствовано из румынского языка в котором слово сal «конь» образовалось стяжением романского *сabal- >*сa(v)al> *caal>cal (сравните также албан. kali «конь») и которое отразилось быв славянском как «кобола» или даже «ковола».
В романской семье языков есть только один язык, в котором произошёл уникальный переход а>u. Это далматинский язык, в котором латинское caballus превратилось в сavul (caput в cup «голова», stare в stur «ставить» и пр.). Очевидно, что славянское заимствование могло произойти только из романского диалекта, близкого далматинскому, и не позднее перехода латинского В в романское V. Из этого следует сделать вывод, который многим может показаться неожиданным. «Креолизация» раннепраславянского языка под влиянием романского и превращение его в позднепраславянский язык с открытыми слогами и явлениями йотации / палатализации происходили на территории римской провинции Паннонии (романское население которой говорило на диалекте близком далматинскому) и не позднее IV – V в. н. э.
В связи с этим хотелось бы кратко коснуться соотношения понятий латинский и романский. В современной науке принято считать, что превращение латыни из языка «италийского» типа (синтетического, с различением гласных по долготе – краткости, с закрытыми слогами) в язык «романского» типа (аналитический, с различением гласных по открытости – закрытости, с открытыми слогами) началось после распада Римской империи. Этой позиции придерживаются филологи-классики («латинисты»). Ей противостоит другая точка зрения, согласно которой классическая латынь стала мертвым языком уже в первые века н. э., а в реальной жизни население империи говорило на sermobarbaris / vulgaris–греко-римском пиджине рабов и вольноотпущенников (смотрите работы отечественного романиста А. Б. Черняка) из которого произошли современные романские языки. Aвтор придерживается второй точки зрения.
Так кто же такие славяне?
Хотелось бы сразу оговориться, что в дальнейшем речь пойдёт о «конкретном народе, который так и называл себя “славянами”», то есть о предках склавинов (а не антов или общих предках склавинов и антов). В науке почти общепринято противопоставлять «словущих» славян и «немых» немцев – последним именем предки славян якобы называли своих иноязычных соседей, преимущественно германских. Поспешим разочаровать читателя. Этноним «немец» не может иметь к славянскому слову «немой» никакого отношения. Такое объяснения выглядит естественно только для носителей тех славянских языков, где произошла стабилизация ударения на определенном слоге или сдвиг его к началу слова, то есть для всех языков кроме русского
Любому человеку, для которого сохранивший почти без изменения плавающее праславянское ударение русский язык является родным, интуитивно понятно, что существительное обозначающее «немого человека» звучало бы по-русски как «немéц» с ударением на суффиксе. Немой «нéмец» звучит для русского (и праславянского) уха так же дико как слепой «слéпец» или хромой «хрóмец». Непонятно также, почему для названия чужого народа, которые обычно заимствуются, ищут славянскую этимологию в то время как известно германское племя неметов с одной стороны и кельтское понятие (ирландское nemed) обозначавшее простого свободного полноправного члена племени, допущенного к друидическому богослужению в священной роще («неметоне»).
Самые ранние упоминания слова «немец» у Константина Багрянородного и арабских писателей X в., отражающее актуальное славянское употребление этнонима, касаются либо бавар, либо какого-то германского «племени», в обоих случаях отличного от саксов. Средневековые венгры, заимствовавшие центральноевропейскую этнонимию от славян, также строго отличали «немца» от «сакса». Противопоставление славян и немцев, актуальное в XIX в., было экстраполировано славянскими писателями того времени в глубокую древность. В реальности этноним «немцы», означал только германское население Верхнего Подунавья, прежде всего, бавар, и первоначально был, скорее всего, древнейшим славянским названием кельтов, в то время как древнейшим славянским обозначением германцев, скорее всего, было слово «чудь» (герм. *tiuda«тевтон»).
Имя славян как «говорящих (по-своему)» типологически вписывается совсем в другой этнонимический ряд. Речь идет о самоназваниях албанцев, басков и немцев: shqiptar(ёt), euskaldunak и deutsch. Все три слова означают людей, говорящих на своем языке. Наиболее ясно обстоит дело с происхождением самоназвания немцев. Это слово возникло из противопоставления латыни (римского) языка «народному» (*tiudisk) языку германского населения в пределах франкской империи и означало людей, не говорящих на романском. Языковое противопоставление linguaRomana и Teudiscalingua в «Страсбургских клятвах» с течением времени превратилось в этническое противопоставление романцев и германцев (Welsch – Deutsch, Romanus – Teuthonus). Иными словами, понятие deutsch возникло как самоназвание нероманского населения Франкской империи.
То же самое следует сказать об албанцах и басках. Оба народа представляют собой осколки автохтонного населения Балканского и Иберийского полуостровов, чудом сохранившего собственную речь (алб. shqip «понимать из латинского excipere «понять, сватить», откуда также албанское название орла shqiponja, буквально «хват»; баскское Euskara «понятная речь, родной язык») в условиях романского окружения. Очевидно, что эти самоназвания, хоть и зафиксированные только в XVI в., появились в римскую эпоху, когда для коренного населения обоих полуостровов актуальным было противопоставление навязывавшим имперский язык «римлянам».
Принимая во внимание сильнейшее воздействие романского на праславянский, которое могло происходить только в границах и в эпоху римской империи, то есть до Великого переселения народов, выдвигаем следующую гипотезу происхождения самоназвания *slověne. Это было самоназвание автохтонного нероманизированного населения римских провинций на Среднем Дунае. Речь идёт в первую очередь о паннонцах, которые говорили на своем языке (Pannonicalingua), отличном от кельтского и германского (Тацит. Германия, 43). Этот язык был в ходу ещё в конце IVв. – император Валентиниан I, Pannoniusdegener «паннонский выродок», в 374 г. в целях конфиденциальности допрашивал погрязшего в злоупотреблениях префекта Паннонии не на латыни,а на genuinussermo, то есть своем (а также и префекта) «родном языке» (Аммиан Марцеллин,XXVI. 7. 16).
Очевидно, что спустя семь десятилетий на том же самом языке, продолжала разговаривала масса покорённого гуннами и готами коренного населения Паннонии, «смешанных скифов», которые, по утверждению Приска Панийского, «сверх собственного варварского языка [Pannonicalingua, genuinussermo – С. Н.] ревностно стремятся [овладеть языками] или гуннов, или готов, или даже авсониев. Но никто из них не говорит свободно по-гречески, кроме пленников, которых угнали из Фракии или с иллирийского побережья». Славянский характер этого языка, о котором можно судить по сохранившимся к Приска и Иордана «туземным» словам μέδος «мёд», κάμον «ком(ина)» (вид пива из проса, народный напиток паннонцев, слово отмечено уже в III в. н. э.), strava «страва» (погребальное пиршество), Тisia «Тиса» (славянское искажение античного названия реки Pa(r)thissus), не вызывает сомнений ни у одного исследователя, за исключением записных скептиков-«славяноведов».
Очевидно, что местное нероманизированное население, говорившее на «народном языке» (sermovulgaris) и в той или иной степени владевшее латынью, отлично понимало смысл слова sermo «устная речь». Славянское слово «слово» (*slovo) является точным эквивалентом этого термина («Слово о полку Игореве»). Скорее всего, и сам этноним *slověne был праславянской калькой какого-то разговорного латинского слова, обозначавшего людей, использующих собственное sermo – какого-нибудь *sermons или *sermiani. Об этом говорит сам облик слова*slověne: вместо «нормального» славянского сочетания: поляне – польский, древляне – деревский, мы имеем «ненормальное»: славяне – славянский, стоящее в ряду с такими явными заимствованиями как армяне – армянский и крестьяне «христиане» – крестьянский.
Наша гипотеза подтверждается и славянской традицией «Повести временных лет» согласно которой славянская история начинается с нашествия «волохов», то есть некоего романоязычного этноса, в данном случае, несомненно, римлян, а противостояние славяне – волохи проходит через повествование красной нитью.
И последнее – о роли Аварского каганата в распространении славянского. Я поддерживаю мысль, что ѩзыкъ словѣньскъ был lingua franca этого государства, и его распространение связано с распространением аварской сферы влияния. Отличие моей позиции от взглядов И. П. Коломийцева(а также Ф. Курты, О. Прицака и Х. Ланта) состоит в том, что речь идет не о принятии славянского языка неславянским населением, а о принятии престижного славянского наречия носителями периферийных славянских же диалектов. Ѩзыкъ словѣньскъ это не славянский язык в современном понимании этого слова, а племенной диалект дунайских «славян» (словѣнъ) – престижное славянское наречие, вытеснившее или причесавшее под одну гребёнку архаические племенные диалекты полян, древлян, ляхов и прочих «неславянских» славян и лёгшее в основу общеславянского койнэ VIII – IXвв.
Свидетельства генетиков
Проиллюстрируем сделанные нами выводы генетическими картами О. П. Балановского, опубликованными в монографии «Генофонд Европы» (2015г.). Сравнивая карты №1 и № 2, мы видим, что «славяне» и «балты» принадлежат разным по генезису общностям, при этом «балты» входят в одну генетическую общность с «финнами» и «северными русскими». Обратившись к карте № 3, мы видим суть различия: балтов, финнов и северных русских объединяет сочетание гаплогрупп R1aи N1c. С другой стороны, обратясь к картам №1, 3, 4, мы увидим, что для «славян» в отличие от «балтов» характерно сочетание гаплогрупп R1a и I2a.
Гаплогруппа R1a, общая для славян, балтов и арийцев, была генетической основой древнейшей раннепраславянской («балто-славянской») популяции.
Примесь гаплогруппы I2a, резко отделяющая «славян» от «балтов», связана с генетическим влиянием Паннонии и Западных Балкан, эта та самая генетическая примесь, отделяющая собственно «славян» (склавинов) от славян вообще (венетов / антов). Распространение этой примеси («иллириской»? «влашской»?) отражает генетическое влияние дунайских словѣн – генетически смешанного (R1a + I2a) провинциального римского населения, носителя престижной «славянской» linguafranca Аварского каганата на периферийные «несмешанные» славянские племена носителей гаплогруппы R1aс «неславянским» («польским», «деревским», «лядским» и пр.) самосознанием. В результате образовалась позднепраславянская общность: в целом та же R1a, но «очерченная» количественно меньшим, но качественно определяющим её специфику генетическим влиянием I2a.
Послесловие
В заключение хочется сказать несколько слов в поддержку г-на Коломийцева. Игорь Павлович не «фрик», не «дилетант» и тем более не сознательный мистификатор. Это добросовестный историк, переработавший и систематизировавший, пусть и в беллетристической и эпатажной форме, огромный материал. Подборка карт по славянской истории в его сочинениях является, на мой взгляд, лучшей тематической коллекцией, доступной исследователям раннего славянства. Сделанные им выводы о невозможности отождествления этнических «славян» с пражской культурой, об автохтонном происхождение склавинов и роли Аварского каганата в распространении славянского языка и самосознания находят полное подтверждение фактами. Ахиллесовой пятой И. П. Коломийцева (и других историков и археологов) является отсутствие серьезной лингвистической подготовки, что помешало ему сделать правильные вводы и привело к тому, что блестящий критический анализ источников и историографии увенчался совершенно неубедительным синтезом в виде «гаремной теории» происхождения славянского языка.
Приложения:
Карта 1. «Славянская» генетическая общность по гаплогруппам Y-хромосомы
Карта обобщенного генетического ландшафта восточных и западных славян по гаплогруппам Y-хромосомы. (Построена как средняя по девяти картам генетических расстояний: от белорусов, белорусов Полесья, кашубов, поляков, русских «южных», словаков, сорбов, украинцев, чехов) (Балановский О. П. Генофонд Европы, С.177, Рис. 5. 21). Примечание: зоны генетического сходства на карте обозначены зелеными и желто-зелеными тонами; коричневым цветом обозначены зоны, генетически далекие от восточных и западных славян.
Карта 2. «Балто-финская» генетическая общность по гаплогруппам Y-хромосомы
Карта обобщенного генетического ландшафта Северо-Восточной Европы по гаплогруппам Y-хромосомы. (Усредненная карта генетических расстояний от вепсов и карел, коми ижемских, коми прилузских, латышей, литовцев, русских северных популяций, финнов, эстонцев) (по Балановскому О. П. Генофонд Европы, С. 168, Рис. 5.10). Примечание: цвета обозначают то же, что и на предыдущей карте.
Карта 3. Структура генофонда Европы по Y-хромосоме (по: Балановский О. П. Генофонд Европы. С. 107, Рис. 2.37)
Карта 4. Распространение гаплогруппы I2 (http://tatur.su/wp-content/uploads/2012/05/HaplogroupI2.png)
Игорю Коломийцеву. основная часть генофонда аваров OBT-3 и OBT-56 приходится на балканские компоненты, греко-византийский и иллирийский. А ведь вы лично уверяли нас, что у ранних славян этих компонентов практически нет
Основная часть генофонда славян OBT-3 и OBT-56 приходится на балто-славянские источники. См. Адмикстуре по ссылке https://proza.ru/pics/2024/02/25/776.jpg?892
И я никогда не говорил, что у ранних славян нет греко-византийской или иллирийской примеси. Я только сказал, что в калькуляторе Козлова при добавлении образцов Векерзуг примеси Balkans-NW, DA198 и Balkans-SE падают до нуля. Я не сказал, что этот результат достоверен. Я всего лишь продемонстрировал, что примеси авар и славян могут различаться.
Игорю Коломийцеву. Сходство кочевников Векерзуг с укр скифом scy009 означает не то, что кочевники Векерзуг пришли с Украины, а наоборот, то, что scy009 пришёл в Украину из Центр Европы. Вы можете называть скифами кого угодно,но точное происхождение венгерских скифов и кочевников Векерзуг ещё не установлено и они необязательно имели общий источник.
Андрею Степанову. О сходстве материальной культуры польских готов — вельбаркцев с населением Скандинавии, в том числе и в конструкциях могильников, очень подробно пишет Марк Щукин в книге «Готский путь». Сразу видно, что вы эту научную работу не читали.
Ваша нелепая идея о том, что «каменные круги и курганы к готам не имеют никакого отношения. Зато имеют к «степным» популяциям. Видимо пополнившим смешанные группы мигрантов, которые уже готами назвать сложно» разбивается о железо-бетонные факты генетиков. Никакого степного влияния (скифского или сарматского или какого-нибудь ещё) у людей вельбаркской культуры НЕ ОБНАРУЖЕНО. Это чистейшие скандинавы. Минимальное влияние у них, на уровне около 5% обнаруживается со стороны западноевропейцев (предположительно через пшеворцев) и со стороны балтов (аборигенов южного берега Балтийского моря). Степных компонентов, помимо того что имеется у всех скандинавов, у польских готов нет. Поэтому оставьте свои глупые выдумки.
Степное влияние, и довольно существенное, обнаруживается только у поздних готов Украины и Румынии — населения черняховской культуры. Впрочем, это совсем не удивительно, потому что археологи и антропологи в один голос рассказывают о поглощении готами Украины и Румынии позднескифских и сарматских племен Северного Причерноморья.
Расчеты калькулятора Итана Ларкина как раз и показывают дополнительные компоненты у поздних черняховских готов — фракийские, скифские, сарматские и, возможно, минимально, также балтские. Но все эти примеси, каждая в отдельности, уступали в объеме скандинаво-германскому генетическому ядру готов. То есть, даже поздние готы Украины и Румынии, так называемые черняховцы, сохраняли скандинавскую основу своего генофонда на уровне около 40%. Это много, учитывая, что все остальные примеси были на уровне 10-20%.
Впрочем, этническое самосознание вовсе не определяется по частотам тех или иных компонентов, как наивно полагаете вы, Андрей. Даже если бы у поздних готов вообще не оставалось в генофонде скандинавского начала, они вполне могли бы сохранять и германский язык и скандинавские обычаи и, главное, идентификацию себя в качестве германцев. Вот этот важный момент вы никак не способны принять и усвоить.
Игорю Коломийцеву.
О сходстве материальной культуры польских готов — вельбаркцев с населением Скандинавии, в том числе и в конструкциях могильников, очень подробно пишет Марк Щукин в книге «Готский путь». Сразу видно, что вы эту научную работу не читали.
Вы, непостоянный, как ветреная женщина. То вам подавай данные только после 2020 года, то вы обращаетесь к данным прошлого века. Я вам привожу СОВРЕМЕННЫЕ данные по данному вопросу. 21 века. Вам мало, что я УЖЕ привел? Хорошо. Получите еще.
Их собственная устная история свидетельствует об исходе из Скандинавии через Балтийское море 34–37. В сочетании с топонимическими данными 38 это привело к появлению теорий о Швеции как родине готов 35 , 36 , 39 . Современные ученые, особенно в области истории, поставили под сомнение эти доказательства и бросили вызов идее скандинавского происхождения 40 , 41 . Кроме того, археологи поставили под сомнение традиционные интерпретации восточноевропейской культуры Вильбарк как вектора распространения готов 42 . (Steppe Ancestry in western Eurasia and the spread of the Germanic Languages)
И в продолжении.
Материковые корни вельбаркской культуры сегодня уже не вызывают никаких сомнений, тем более что погребальный обряд и обстановка могил, расположенных на участках с каменными кругами и курганами, не отличаются от местных погребальных обычаев, известных по кладбищам с плоскими могилами. В то же время относительно внезапное появление сложных каменных сооружений в среде вельбаркской культуры как уже полностью сформировавшейся и, в то же время, разнообразный феномен, который фактически может подтверждать миграцию небольших человеческих групп из Скандинавии, которые, однако, вероятно, довольно скоро переняли духовную и материальную культуру местных жителей (Bierbrauer 1994: 85-87, рис. 14). Но были ли это готы, которые принесли название племени и его традиции со Скандинавского полуострова? По-видимому, нет,поскольку упоминания о готах на южном побережье Балтики встречаются в письменных источниках это почти на полвека раньше (второе десятилетие 1-го века н.э.), чем появление кладбищ с курганами и каменными кругами в Померании. Хотя информация, записанная Кассиодором/Иорданом о североевропейском происхождении всей готской нации, кажется литературным топосом, возможно, она действительно касается меньшей группы людей, которые когда-то позже вступили в племенной союз с готами, а также их устной традиции об этом народе. На современном уровне исследований эта проблема не может быть решена окончательно.
ЧТО вам ЕЩЕ НЕ ПОНЯТНО? (риторический вопрос).
Сразу видно, что вы эту научную работу не читали.
— Я вас уже настолько хорошо знаю, что почти уверен, что вы как раз и не читали эту работу). Все ваши познания это Википедия и интерент-выдергивания. Вы можете запудрить голову какому-нибудь новичку и неофиту, но не мне).
Ваша нелепая идея о том, что «каменные круги и курганы к готам не имеют никакого отношения. Зато имеют к «степным» популяциям. Видимо пополнившим смешанные группы мигрантов, которые уже готами назвать сложно» разбивается о железо-бетонные факты генетиков. Никакого степного влияния (скифского или сарматского или какого-нибудь ещё) у людей вельбаркской культуры НЕ ОБНАРУЖЕНО.
- …. ненормативная лексика… Вы куда вообще смотрите годами? Или у вас память как у антилопы Гну?
Все три популяции IA_X также имели действительные односторонние модели с Ukraine_Scythians в качестве источника. Это наблюдение подтверждает более ранние сообщения о близком генетическом родстве украинских скифов с древним северным населением (Швеция_IA, Швеция_LN, Дания_LN)[ 68].
- Но даже это не имеет отношение к делу. Вы вообще ПОНИМАЕТЕ, ЧТО вам пишут? Вы СМЫСЛ написанного вообще понимаете??
они основали кладбища совершенно нового типа, с каменными кругами и курганами (Венсиоры, Одры).
Кладбища нового типа (погребальный обряд) появляются во время миграции. В этом смысл.
Можно ожидать, что изучение разнообразия форм захоронений даст, во-первых, ключ к распознаванию местных групп на территории вельбаркской культуры, возможно, соответствующих сообществам на уровне племени, известным нам по письменным источникам. Однако анализы такого рода еще не дали более четких результатов, и наблюдаемые закономерности должны быть подтверждены будущими исследованиями. Часто серьезные различия в погребальной традиции наблюдаются на близлежащих кладбищах и неожиданные сходства наблюдаются на кладбищах, которые находятся на значительном расстоянии друг от друга.
Основным выражением вариативности погребального обряда, практикуемого населением вельбаркской культуры, является разнообразие форм захоронений; очевидным отражением этого является наличие на большинстве кладбищ различных типов кремации и ингумационные захоронения, все из которых относятся к одному и тому же периоду (Волонгевич 1981: 151; Галензовска 2007: 166-172; Коковски 2010: 120-121; Шустер 2014: 59-65, рис. 40-47). Несмотря на очевидное доминирование ритуальных захоронений, которые, можно сказать, являются «визитной карточкой» пакета «готической» культуры между Балтийским и Черным морями, есть также кладбища, где единственным обрядом является кремация, и даже небольшие ‘микрорегионы’ с таким типом захоронений. Такая ситуация наблюдалась, например, с 1 в. До середины 2 в. н.э. в Хелмно и в Добжинской земле (Жондз, Зембово), а также в некоторых местах восточной Польши и западной Беларуси, начиная с середины 2-го века (Надколе1, Брест-Тришин соответственно).
Потеря археологических объектов в результате современной застройки или незавершенных раскопок создает проблемы для источника исследования, препятствующие проведению важного статистического анализа процентного распределения захоронений с ингумацией и кремацией в конкретных местах захоронения. Наблюдаемые ситуации варьируются от ситуации, в которой преобладала кремация, через равномерную частоту кремации и ингумационных захоронений до доминирования ингумации.
Важным вопросом при изучении вариаций погребального обряда обществ вельбаркской культуры является наличие или отсутствие надгробных знаков и других элементов наземной погребальной ‘архитектуры’ На типичном кладбище вельбаркской культуры не было зафиксировано никаких надземных сооружений. В то же время более молодое захоронение редковрезается в более старую могилу, даже на кладбищах, которые продолжалииспользоваться в течение нескольких столетий, что подразумевает некоторую формуметок, которые были видны на земле… Только в относительно небольшой группе кладбищ вельбаркской культуры имеются какие-либо внушительные наземные ориентиры: курганы с земляным или каменно-земляным холмиком (рис. 10), стела (рис. 11), тротуары и каменные круги (Cieśliński 2013: 49-50).
Их собственная устная история свидетельствует об исходе из Скандинавии через Балтийское море 34–37. В сочетании с топонимическими данными 38 это привело к появлению теорий о Швеции как родине готов 35 , 36 , 39 . Современные ученые, особенно в области истории, поставили под сомнение эти доказательства и бросили вызов идее скандинавского происхождения 40 , 41 . Кроме того, археологи поставили под сомнение традиционные интерпретации восточноевропейской культуры Вильбарк как вектора распространения готов 42 . (Steppe Ancestry in western Eurasia and the spread of the Germanic Languages)
Впрочем, этническое самосознание вовсе не определяется по частотам тех или иных компонентов, как наивно полагаете вы, Андрей.
- Надо сказать, ваше невежество быстро утомляет. А у меня тут не рабфак. Надо вам как-то матчасть подтягивать, а не только «веселые картинки» с утра до ночи рассматривать.
анализе древних геномов обнаруженных возле озера Балатон в Западной Венгрии (3530–1620 гг. до н. э). В числе изученных доисторических периодов того времени были ранее мало известные археологические культуры Винковацкая (2500-2200 гг. до н.э.), культура Кишапоштаг (2200-1900 гг. до н.э.) и Инкрустированной керамики (1900-1450 гг. до н.э.). При этом, исследования показали, что все три культуры являются преемственными друг к другу. Анализ отцовских Y-хромосомных ДНК гаплогрупп показал подавляющее доминирование у двух более поздних популяций (культура Кишапоштаг и Инкрустированной керамики) одной единственной Y-гаплогруппы I2a-L1229, которая наиболее характерна для территорий, расположенных несколько южнее Балтийского побережья (Германия, Венгрия, Польша и другие страны).
Ещё раз, применительно к современным популяциям, вставляются древние геномы, про которые неизвестно имеют ли они хоть какое отношение к тем же словакам. Поэтому правильно например через калькулятор пропустить все 3 культуры и посмотреть взаимосвязанность результатов. А то что Коломийцев кричит, — оставьте Кишапоштаг и обвиняет в мошенничестве если его убирают, это конечно не-правильно.
Сергею Бояринцеву. Калькуляторы — штука мудрёная. Для первоначального позиционирования образцов нужно смотреть дистанции. По дистанциям видно, что население культур Кишапоштаг и инкрустированной керамики действительно тесно связано между собой, а вот образец культуры Винковцы к ним отношения не имеет. Т.е., произошла смена населения — людей типа Винковцы сменили люди типа Кишапоштаг и инкрустированной керамики. Точно также, по дистанциям мы видим что древние паннонцы — Кишапоштаг и инкрустированная керамика — похожи на славян. Что означает это сходство нужно разбираться. Самое простое предположение — у древних паннонцев и совр славян есть примесь от одной и той же группы охотников и собирателей.
Андрею Степанову.
Я понимаю, что для вас лично слова «примордиализм» и «конструктивизм» ничего не означают, вы не понимаете заложенного в них смысла, вероятно впервые их услышали от меня. Вы пишите по этому поводу: «Вы меня прям посмешили). Долго в Википедии искали? С какого раза выговорили?» Несложно рассмешить малограмотного оппонента. Расскажи ему то, чего он не знает — ему будет смешно.
Между тем, принципы конструктивизма, хоть вы их не знаете и не видите, прнизывают всю мою гаремную гипотезу. Славяне для меня поздний народ, складывающийся в Аварском каганата на базе аваро-балтских метисов. Вот отрывок из моей дискуссии с Львом Клейном на сайте Генофонд.Рф в 2015 году (к сожалению руководство сайта удалило позже всю ветку «Кто такие славяне?» с данной весьма познавательной дискуссией):
Лев Клейн: «Скепсис начинается с основополагающих принципов, которые мне представляются несостоятельными. Я не могу считать конструктивистский подход прогрессивным по отношению в примордиалистскому. Да, конструктивистский подход внес кое-что ценное в наше понимание формирования понятий в ходе исследований – что нельзя игнорировать роль наших инструментов и наших знаний и представлений в выводах. Но это сделано ценой отказа от представления об объективном существовании и познаваемости той действительности, которую мы изучаем. Мишель Фуко, много сделавший для пропаганды конструктивистского подхода, считал, например, что больной ВИЧ – понятие, целиком сконструированное медиками, как гомосексуалист – целиком сконструированное психологами. Поэтому, будучи заражен ВИЧ, он продолжал сексуальные контакты со многими партнерами. Интересно, получив инфекцию, они также считали ее результатом конструирования? Понятие этноса Коломийцев в основном сводит к понятию «идентичность» и отделяет от понятия «язык». Мне трудно с этим согласиться. Говоря об этногенезе, мы, прежде всего, имеем в виду языки, их происхождение. Идентичность — понятие социально-психологическое с сугубым политическим оттенком, этнос – также понятие социальной психологии. А язык — культурная характеристика и объективная реальность. Культуры сменяются быстро, язык – очень медленно».
Игорь Коломийцев:
«Лев Самуилович начинает критический разбор моей статьи с удара по «принципам», которые объявляет «несостоятельными». Ему не понравилось, что я как исследователь стою на позициях конструктивизма, а не примордиализма, как он сам и подавляющее большинство отечественных историков. Он пишет: «Я не могу считать конструктивистский подход прогрессивным по отношению к примордиалистскому».Для непосвящённых — пару слов о том, что скрывается за двумя этими научными терминами. Примордиализм — это очень простая позиция. Она рассматривает этнос как изначальное и неизменное объединение людей по крови. Можно сказать, как естественное, природное, биологическое начало. Эта точка зрения просматривается уже в сочинениях Исидора Севильского (6 век нашей эры). И она безусловно доминировала в европейской исторической науке от раннего Средневековья до 70-х годов прошлого века.Но затем появилась иная точка зрения — конструктивизм. Появились учёные, которые стали говорить, что в традиционных обществах (то есть в догосударственную эпоху) этносов в нашем понимании не было вообще. Что ныне существующие европейские нации и народы сложились не ранее периода Средневековья. И они продукт деятельности (конструкт) отдельных вождей (царей) и сплотившейся вокруг них элиты. После трудов историков Венской школы большинство авторитетных исследователей на Западе в той или иной степени приняли данную точку зрения. Ныне в Америке и Европе примордиализм — удел отдельных, особо консервативно настроенных учёных.В России всё иначе. Здесь примордиализм цветёт махровым цветом. На конструктивистов, как мы убедились по позиции Льва Клейна, смотрят косо. Типа подозрительные личности. Для разоблачения сей враждебной идеологии Лев Самуилович позволил себе следующий приём — рассказал об аморальной позиции одного из сторонников конструктивизма, который, оказывается, заражал своих партнёров СПИДОМ. Блестящий полемический приём — конструктивизм положен на обе лопатки! Надо продолжать в том же духе повсюду. Вместо того, чтобы спорить с оппонентами по существу, следует найти среди них наиболее отвратительную личность, показать её обществу во всей красе и дискуссия завершена. Типа — вот папа Римский Пий такой-то был моральным уродом, поэтому христианство не имеет право на существование. Мне в свою очередь, следовало бы сказать, что примордиалистом был Адольф Гитлер. И это был бы убийственный удар по примордиализму?Уважаемый Лев Самуилович, может мы оставим подобные «аргументы» фанатам Клёсова? В научной полемике они выглядят по меньшей мере странно. Примордиализм и конструктивизм — это просто две разные точки зрения. Обе имеют право на существование. Объявлять «основополагающие принципы» своего оппонента «несостоятельными» только потому, что он разделяет точку зрения большинства западных специалистов, а не позицию отечественных коллег, это, простите, заставляет вспомнить о Советском Союзе, где научную истину устанавливали на партсобраниях.Теперь по существу подхода. Давайте представим на секунду, что «Повесть временных лет» полностью правдива. Вопрос от конструктивиста — примордиалисту: кто был народом «русь» в тот момент, когда Рюрик со своей дружиной ещё только грузился на корабли, чтобы отплыть в район Ладоги? Примордиалисты утверждают, что народ вечен. Он не зависит от деятельности каких-то там вождей и дружин. Стало быть, если бы флотилия Рюрика попала в шторм и затонула, на Северо-востоке Европы всё равно появился бы этнос «русь» (или «русичи»)? Или сюда могли приплыть совсем иные завоеватели и потомки их могли зваться иначе — «дань» или «даничи», «руянь» или «руяничи»? Представьте, что Аскольд и Дир отбились от Олега (при условии реальности данных летописных персонажей). Разве тогда на землях Руси не возникло бы сразу два конкурирующих государства, одно с центром в Новгороде, другое — в Киеве? Разве не могло тогда сложиться здесь два этноса вместе одного? А повернись иначе события межплеменной усобицы в районе Новгорода. Разве не могли бы мы получить, к примеру. вместо Руси — Великую Кривию и народ, говорящий на одном из финских языков.С точки зрения конструктивиста, народ «русь» сложился уже после 862 года из полян, древлян, кривичей, веси, новгородских словен и пришлых варягов. Причём создателями этногенетической легенды и распространителями этнической идентификации, как и имени, были элитные дружинники варяжского и местного происхождения, сплотившиеся вокруг первых князей. При этом неважно даже — реален Рюрик или нет — важно, что он выполнил свою роль первопредка.Но если народ «русь» так удивительно похож на конструкт, почему бы нам не предположить, что все прочие этносы и суперэтносы тоже могли быть конструктами — чьих-то рук делом. О смене этничности и языковНе стану далее лезть в теоретические дебри. Поговорим о вещах более практичных — к примеру, о языках. Лев Самуилович сомневается в том, что в раннем Средневековье этничность и языковая принадлежность были более размытыми, чем ныне. Особенно его смущает моё утверждение, что в раннем Средневековье люди «легко меняли языки, переходя с одного на другой по мере политической надобности. Это его важнейшее исходное положение никак и нигде не доказано. Смена языка – коренная умственная перестройка, очень трудная для любого человека. Попробуйте добиться этого от современного крестьянина, психологически более приближенного к средневековому жителю, чем горожане. Представления И.Коломийцева далеки от реальности».Позвольте мне, дорогой Лев Самуилович, процитировать блестящего отечественного этнолога Виктора Шнирельмана. Все цитаты взяты из статьи «Стоит ли заниматься этногенезом», размещённой на сайте «Генофонд.рф»:«Мне представляется, что невозможно судить о древних процессах, не имея глубоких знаний о том, что представляют собой традиционные общества и традиционные культуры».«В таких обществах нередко встречается ситуация билингвизма».«Главный мой вывод — в традиционных обществах не было ничего подобного тому, что сегодня понимается под «этносом».«И многие современные этносы были сконструированы политиками и чиновниками при опоре на учёных-романтиков сравнительно недавно».«Но в таком случае мы должны иметь ввиду всю сложность психологического фактора и говорить о множественной, ситуативной или символической этничности».Согласитесь, Лев Самуилович, что многие варварские сообщества восточной части Европы в раннем Средневековье весьма напоминали отнюдь не современное европейское сообщество, а как раз традиционые сообщества догосударственной поры. Это же очевидно.Почему мы должны отрицать в них двух и трёх язычие? Почитайте сочинение Приска Панийского, единственного из цивилизованных европейцев, кто оставил описание ситуации при дворе Аттилы: «Ибо скифы (имеются ввиду восточноевропейцы), будучи смешанными, сверх собственного языка варварского, охотно употребляют язык гуннов или готов, или же авсониев (латынь) в сношениях с римлянами». Как видите, здесь речь идёт даже не о двух-трёхязычии, а о четырёхязычии у аборигенов Восточной Европы той поры.Теперь о том, что «крестьянский» ум не способен к многоязычию и переменам в языках. Я только что вернулся из путешествия по Грузии. В самых отдалённых посёлках всё крестьянское население старше сорока лет прекрасно владеет русским языком, помимо грузинского. А некоторые, будучи национальными меньшинствами, ещё и родным наречием, к примеру, армянским.Вы пишите: «Смена языка – коренная умственная перестройка, очень трудная для любого человека». Напротив, Лев Сауилович, для народа двух-трёхязычного это дело столь же простое, как ящерице отбросить хвост. В Грузии я как раз наблюдал за таким процессом. Дети крестьян перестают учить русский язык (зачем, он не такой нужный), зато с удовольствием учат английский, как язык международного общения».
Чтобы вы понимали, Андрей, в основе конструктивистского подхода к природе этничности лежит признание того, что общее происхождение любого этноса — это миф, возникший в определенный период времени и сознательно насаждавшийся элитой того или иного государства или объединения. Людям рассказывали сказочку, о том, что все они, к примеру, русские и славяне, что у них была славная история и великие предки, и множество наивных людей искренне поверило в данную легенду. Академик Валерий Тишков пишет: «Признаком этнической общности является не «общее происхождение», а представление или миф об общей исторической судьбе членов этой общности. <…> И так фактически со всеми известными признаками этноса, в том числе и с признаком общей культуры, которая чаще всего на поверку оказывается столь же гетерогенной и внутренне различительной, как и то, что кажется «другой» культурой, не говоря уж об огромной доле заимствований. <.> Вера в то, что это — «наша культура», и есть тот признак, а не сам по себе очерченный культурный облик, который без этой веры ни о че