Л.С. Клейн объявил, что я — верующий, некритично относящийся к тексту Ригведы и принимающий его слова за святую истину, в отличие от него — учёного, не доверяющего тексту Ригведы. Метод Л.С. Клейна — под видом гиперкритицизма обосновать свой произвол в выхватывании цитат из контекста Ригведы и давать их субъективную «интерпретацию» (как с ваджрой, например, или как с катакомбами… с плугом…. с верблюдом…). Именно такой метод применяется теми, кто конструирует из ригведийской ратхи колесницу степного типа, а из ригведийской ащвы — исключительно истинную лошадь степного типа. Между тем как мы увидели из приведённых выше мною цитат Ригведы, что под ратхой в ней понимается и повозка, запряжённая быками, горбатыми быками, ослом, козлами, а под ащвой — всякое быстрое животное и/или быстрая сила. И мы узнали, что данные текста Ригведы согласуются с данными по прехараппской/хараппской/позднехараппской археологии и по современной индоарийской этнографии. Таким образом правильность сообщений Ригведы в этом случае подтверждается независимыми и объективными научными данными. То же самое мы у видели в случае с описанием состояния реки Сарасвати в Ригведе и по археологическим данным — Ригведа описывает состояние реки Сарсути-Гхаггар-Хакра-Нара задолго до 2600 г. до н.э. Здесь снова правильность сообщений Ригведы подтверждается независимыми и объективными научными данными. Если бы Л.С. Клейн был внимательнее к словам оппонента, он бы заметил, что я не принял за «святую истину» слова Ригведы о рогатых конях и о птицах и антилопах, запрягаемых в ратхи. Уже одно это позволяет говорить о том, что я не отношусь к тексту Ригведы как верующий. Но Л.С. Клейн решил, что моя уверенность в том, что ригведийские йоги спустились с южных склонов Гималаев из своих уединённых и труднодоступных обителей вниз на равнины как представители замкнутого духовно-мистического сообщества и стали учить разношёрстный profanum vulgus внизу на равнинах и что именно так и сформировалась варновая структура и распространялась  индоарийская цивилизация по субконтиненту Южная Азия — «доказывают», что я — не учёный, а верующий, и что я отношусь к тексту Ригведы как к священному слову. Помимо потрясающего невежества в вопросах интерпретации Ригведы, индологии и историографии Л.С. Клейн демонстрирует явное рвение очернить оппонента.
 
А что же мы имеем по факту? В 1993—1998 гг. я прошёл обучение на кафедре археологии и истории древнего мира Воронежского госуниверситета, специализируясь на истории варнового строя Индии с ригведийской эпохи до начала XVIII в. В 1998 г. мною была защищена на «отлично» дипломная работа «Становление и эволюция варнового строя Индии (ведическая эпоха).» Текст Ригведы изучается мною с 1993 г. Постепенно я переключился с изучения варнового строя Индии на проблематику интерпретации текста Ригведы. В первую очередь меня интересовал её тайный язык и вопросы методологии ригведологии. По этой проблематике мною были опубликованы после соответствующего рецензирования и обсуждения по решению кафедры систематической философии и учёного совета философско-психологического факультета ВГУ следующие монографии:
Семененко А.А. Герменевтика текста Ригведасамхиты Л.Б.Г.Тилака. — Воронеж: Издат-во Воронежского колледжа (техникума) «Номос», 2002. — 156 с.
Семененко А.А. Герменевтика текста Ригведасамхиты А.С. Майданова. — Воронеж: Издат-во Воронежского колледжа «Номос», 2003. — 240 с.
Семененко А.А. Ригведа: космогония, эмбриогония или психогония (Герменевтика текста Ригведасамхиты Ф.Б.Я. Кёйпера). — Воронеж: Издат-во Воронежского колледжа «Номос», 2009. — 214 с.
 
Параллельно по вопросам интерпретации текста Ригведы был издан ряд статей и подготовлена диссертация на соискание степени кандидата философских наук по проблемам герменевтики скрытых сакральных (мифомистических) текстов на примере Ригведы. Однако защищена была вторая диссертация (специальность 07.00.09 — Историография, источниковедение и методы исторического исследования):
 
Семененко А.А. Изучение Ригведы в дореволюционной России (1830—1917 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. — Воронеж: На правах рукописи, 2011. — 290 с.
 
Также ещё до защиты этой диссертации мною была подготовлена к публикации пятая монография: «Шри Ауробиндо и академическая ригведология: непреодолимая пропасть или скрытое заимствование? (Историографический этюд)». На неё получена положительная рецензия специалиста по герменевтике сакральных текстов, д. филос. н. А.В. Арапова. Нахожусь в процессе сбора средств на её публикацию (все книги издавал за свой счёт).
 
Л.С. Клейн пишет: «А исход для него и так ясен. Но с 2000 г. Семененко придает этому единственно возможному для него выводу экзотический колорит». 
 
Эта информация не соответствует действительности. (Доказательства исхода ИЕ именно из Индии я привожу на протяжении всей дискуссии — Л.С. Клейн этого не заметил?) Да, в 2000 г., как и указано цитатой из моей статьи, я уже знал то, что знаю и теперь (и что знают специалисты по ригведологии, но чего не знает Л.С. Клейн): что Ригведа — это продукт функционирования обособленной религиозно-мистической общины (арья-варна) со своим языком (ригведийский санскрит), социальной структурой (чатурварнья) во главе с обожествляемыми духовными лидерами (риши или муни), системой представлений о психологической природе микро- и макрокосма, формирующимся поэтическим каноном с тайной символической системой образов и приёмов хранения и воспроизведения данных для посвящённых (брахманов).
 
Но я тогда мало что знал о Теории исхода ИЕ из Индии. Меня интересовали вопросы интерпретации тайного языка Ригведы. И я находился в процессе отказа от AIT из-за её необоснованности и несоответствия накапливавшимся у меня фактическим данным. После этого я на протяжении нескольких лет рассматривал возможность северной арктической/циркумполярной прародины ИЕ (Л.Б.Г. Тилак), но уже к середине 2000-х гг. отказался от неё как на основании анализа текста Ригведы, так и изучения соответствующей научной литературы. И лишь после этого моё внимание привлеки статьи греческого санскритолога Н. Казанаса на его сайте Omilos Meleton. Он, как и я, был подготовлен в рамках AIT, но пришёл к выводу в несостоятельности этой парадигмы интерпретации истории ИЕ/ИА и стал одним из самых известных в мире сторонников OIT. Так что только к концу 2000-х гг. я превратился в сознательного сторонника OIT и продолжаю им оставаться. Т.е. и в такой малости Л.С. Клейн распространяет дезинформацию обо мне.
 
Что именно не устраивает Л.С. Клейна в моём выведении истоков четырёхварнового сообщества носителей ИА языков в Южной Азии из горных ашрамов ригведийских риши-йогинов с южных склонов Гималаев, что он с таким рвением называет меня верующим, а не учёным? Придётся процитировать работу индийского автохтониста:
«Недавние раскопки хеттских архивов в Богаз Кёе привели к обнаружению митаннийского документа, связанного с разведением лошадей и следующим образом излагающего систему арийских числительных: aika (один), teras (три), Penza (пять), Satta (семь), Nava (девять). Теперь, означающее «семь» Satta является очень важным. В Индии мы знаем, что Satta является древней пракритской формой санскритского Sapta. Таким образом Satta—говорящие арии не могли вторгнуться в Индию из верховий Евфрата, поскольку индийское Sapta никоим образом не может быть выведено из западно—азиатского “Satta” (так как ‘P’ было бы необъяснимым в Sapta, если бы его пришлось производить от Satta), но satta может с лёгкостью быть понято как производное из санскритского Sapta посредством ассимиляции ‘p’ смежным ‘t’ в Satta, форме, столь хорошо известной в индийских пракритах. В Satta мы наблюдаем индийскую реалию (an Indian commodity), свободно используемую арийскими бойцами Митанни в странах Западной Азии. Мы, следовательно, не ошибаемся, заключая, что Satta—говорящий народ изначально представлял индийских захватчиков в Вавилонии. Термин satta, использовавшийся в 1400 г. до н.э. индийскими завоевателями верховий Евфрата, указывает на процесс более ранней пракритизации санскрита в Индии, чем мы привыкли думать… Satta—говорящий народ может быть чистыми ариями или ариями с печатью неарийских влияний на их язык из Индии, это не имеет значения, пока признаётся, что Satta—форма является индийской реалией на западной почве (an Indian commodity on Western soil). Теперь, поскольку Satta в митаннийском документе датируется 1400 г. до н.э., мы должны выделить по меньшей мере столетие для прибытия Satta—говорящих эмигрантов из Индии в Вавилонию. Это приводит нас примерно к 1500 г. до н.э. как к точке отсчёта начала арийской миграции из Индии. Но это то время, когда, как считается, арии впервые вошли в Индию. Как абсурдно предполагать стремительное возвращение вторгающихся ариев с украденным имуществом в виде индийского Satta, на овладение которым они должны были прожить в Индии какое-то время! Арии, если они вообще вторглись в Индию, должны были обосноваться в Индии, создать неологизм Satta, что могло занять столетия, и затем вернуться назад на свою вавилонскую родину, если Индия их отвергла или недостаточно хорошо подошла им. В самой Вавилонии арии появляются не как обустроившийся народ, но лишь как завоеватели. Они, следовательно, не могли изначально происходить из Вавилонии. Satta—говорящий народ Западной Азии не мог быть арийскими племенами из Ирана также. Ибо иранское слово для обозначения семи — Hapta (ещё одна производная от Sapta форма), из которого Satta не может быть выведено фонетически. Аналогично митаннийское ‘Aika’ (один) производится от санскритского ‘Eka’, поскольку в зендском ‘один’ — это ‘Aeva’. В ‘Penza ‘ ‘Z’ представляет изначальный санскритский палатальный звук ‘Ch’, который так трудно произносить разным народам, что это породило множество вариантных звуков среди арийскоговорящих народов, таких как ‘T’ в греческом, ‘Que’ в латинском, и ‘Z’ или ‘TS’ в кашмирских диалектах Северной Индии… Таким образом Satta—говорящий народ Митанни изначально состоял из индийцев и они не могут рассматриваться как заблудившийся народ, возвращающийся из Индии в Вавилонию, ибо они были настоящими завоевателями этой земли уже в 1400 г. до н.э.
Правители Митанни носили индийские имена, такие как Sutarna, Dusratta и т.д., они подписывали торжественные трактаты и призывали в свидетели индийских богов Индру, Варуну, Митру и Насатьев, и эти имена не могут быть выведены из иранской ветви ариев, поскольку зендским эквивалентом Nasatya является Naonhaitya, Митры — Mithra, и в зендском Варуна замещён Ahuramazda, а Indra низведён до положения демона. Цари Митанни не были единственными индоарийскими царями в Вавилонии. Таблички Тэль—эль—Амарны упоминают арийских правителей также в Сирии и Палестине, например, Biridaswa из Yanoan, Suwardata из Keilash, Yasadata из Taanach. Теперь, Biridaswa не может быть иранским царём, ибо иранская форма Aswa —Aspa, как в Vistaspa. Biridaswa — это явно индийское имя Vrihadaswa, так хорошо известное индийской традиции — Birid является пракритской формой санскритского vrihat. Yasadata — это пракритская форма санскритского Yasadatta. Имена с Datta в качестве второго элемента слов, как в Suwardata, весьма часто встречаются в Индии… Кейт не прав, утверждая, что Arta в именах, таких как Artatama, правитель Митанни, может быть выведено из иранского Arta. Ибо патронимические арийские имена такого типа также встречаются в Индии, например, обратите внимание на ArtabAhga в Брихадараньяка Упанишаде” (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. 84—87.).
 
Утверждения европейских санскритологов/лингвистов, подтверждающие слова индийского лингвиста Л.Д. Каллы (причём они все инвазионисты/иммиграционисты):
 
«В «митаннийском арийском»… слова фонетически характеризуются… как доведийскими чертами (сохранение дифтонга в aika — 1 по сравнению с ведийским eka id.), так и послеведийскими, даже среднеиндийскими (ассимиляция согласных в satta — 7 по сравнению с ведийским sapta id.)» (Елизаренкова Т.Я. Ведийский язык. — М.: Издательство «Наука», Главная редакция восточной литературы, 1987. — С. 9.). Т.е. Т.Я. Елизаренкова не соглашается с Л.Д. Каллой по вопросу о aika—eka, но подтверждает его мнение по поводу satta—sapta.
 
«Интересно отметить … в хеттских архивах слово для «семи» šatta, показывающее, что среднеиндоарийская черта ассимиляции —pt—>—tt— уже начала действовать в этом языке» (Norman K.R. Dialect variation in Old and Middle Indo—Aryan // The Indo-Aryans of Ancient South Asia: language, material culture and ethnicity. — Berlin–New York: Walter de Gruyter, 1995. — P. 280.).
 
 
Академик В.Н.Топоров указывает: «др.—перс. <hruvti>=/hauravatī—/, Harahuvat… мл.—авест. haraxvaitī— < индо-иранск. *saras-uat-iH—» (Топоров В.Н. Сарасвати – река, речь, красноречие // Топоров В.Н. Исследования по этимологии и семантике. – Т. 3: Индийские и иранские языки. Кн. 2. – М.: Языки славянских культур, 2010. — С. 12.). Т.е. индоиранское и ведийское «с» в САПТА переходит в авестийское «х» в ХАПТА.
 
 
«Когда я размышлял о проблемах ударения в языке, меня почти внезапно осенило, что единство ударения между «индоевропейским» и ведийским языками должно быть бесспорным указанием на прародину ариев. В это время в Дели находился доктор Глассенапп из Берлинского университета. Когда я обсудил с ним эту проблему, он заметил, что это представляет собою совершенно новый подход к данному вопросу. Я сосредоточился на этом деле и собрал материал для того, чтобы усилить мои доводы о прародине ариев в Гималаях, а к этому выводу я был вынужден прийти на основе единства ударения индоевропейского материнского языка с ведийским» (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. I.). 
 
 
«Каждый исследователь сравнительной филологии знает, что ведийский санскрит сохраняет наиболее точно ударение материнской арийской речи, хотя, что вполне естественно, следы изначального арийского ударения также различимы в некоторых других арийских языках, так их как греческий и пре–германские языки и т.д. Но, как отмечает Бругманн, «индусы сохранили в целом изначальное индогерманское положение словарного ударения… Что касается ударения в предложении, санскрит оказывается сохранившим старое состояние почти неизменным»… Новые принципы акцентуации внедряются в индоевропейские языки на самой ранней стадии и… ведийский санскрит остаётся в изоляции в наиболее точном воспроизведении изначального индогерманского словесного ударения и ударения в предложении. Ведийский санскрит и сам утратил своё ударение по мере продвижения из своей прародины около Пенджаба в долину Ганги и это изменение может быть целиком и полностью результатом ошеломительного влияния чуждых традиций произношения неариев на ведийский санскрит. Поэтому возникает вопрос о том, как интерпретировать единство ведийского ударения с ударением материнского арийского языка, также известного как индоевропейский или индогерманский язык. Если на «индоевропейском» материнском языке изначально говорили на равнинах Европы или Азии, то как это возможно, чтобы, в процессе того как носители этого языка преодолели весь путь из Европы в Азию и наконец поселились в Индии… по истечении нескольких столетий сохранить почти такое же ударение в словах, которое было свойственно их европейским предкам до этого в лесной прародине в Европе или их азиатским предкам на земле Азии за пределами Индии, но которое их братья в разных странах и их потомки в более поздние времена в Индии не смогли сохранить. Сколь бы стойким ни было ударение, оно, несомненно, не настолько жёстко закреплено в языке, чтобы сопротивляться всякому изменению, и есть доказательство того, что само индоевропейское ударение подверглось изменению в разных странах и позднее в Индии тоже… Фактически, как это формулирует Бругманн, «ударение в языке может подвергнуться полному преобразованию за сравнительно короткий промежуток времени». Нам неизвестен ни один древний или современный язык, который сохранил своё ударение неизменным на протяжении веков, хотя на нём говорили в одной и той же стране и одни и те же люди, не говоря уже о языке, который был перенесён из одной страны в другую через многочисленные физические барьеры и разнообразные климатические условия среди разного рода людей, — вещь, которая не может не повлиять на характер ударения в языке. Язык, принесённый в чужую землю, в состоянии изоляции среди чуждого населения, сохраняет свой архаичный характер в идиоматических выражениях, а не в ударении, каким бы ни было ударение, музыкальным или ударным; ибо не только этническое влияние, но и новые географические и климатические условия и вызванная ими смена привычек обитания в чужой стране — эти влияния не могут не вызвать определённое изменение природы нашего ударения» (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. 45—48.).
 
«Также нельзя предположить, что арии прошли через этнический вакуум, когда начали своё путешествие из Европы или внешней Азии и прошли тысячи миль суши перед тем, как достигнуть Индии, и избежали влияния чуждых привычек произношения на свой язык» (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. 49.).
 
«Аналогичное явление имело место в Индии в процессе арийского перехода с севера на юг или восток или запад Индии. Арии Северной Индии утратили своё изначальное ударение в результате смешения с неарийским населением остальной Индии. Таким образом единство ведийского ударения с ударением материнского арийского языка является бесспорным указанием на тот факт, что материнский арийский язык не был хронологически или пространственно или культурно удалён от ведийского санскрита… Преемственность изначального арийского ударения в древней Индии означает неразрывную географическую и этническую преемственность арийской расы в Индии с самых ранних времён. Таким образом единство ведийского и арийского ударений служит наглядным примером, который не только подтверждает и доказывает гипотезу об индийской прародине ариев, но также опровергает все другие гипотезы, которые помещают изначальную прародину ариев в Европе или внешней Азии» (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. 50.).
 
 
«Какое бы незначительное различие в ударении между ведийским и материнским арийским языками не отмечалось, оно может быть объяснено незначительным изменением региона местообитания ведийских ариев по сравнению с изначальными ариями. Ведийские арии в основном происходят с равнин Сапта Синдху, но изначальные арии… происходили из долин рек Сапта Синдху в Гималаях» (Lachhmi Dhar Kalla. The Home of the Aryas // The Delhi University Publications. — No. 2. — 1930. — P. 51.).
 
Что ненаучного Л.С. Клейн увидит в тезисах Л.Д. Каллы? Может быть, их кто-то опроверг? Может быть, он?
 
Это только один довод, из которого я исхожу, помещая очаг распространения ИЕ/ИА на южные склоны Гималаев в Северной Индии. Остальные выложу потом — после того как посмотрю, что сделают с этим моим сообщением модераторы данного сайта.
 
Семененко Александр