Доска объявлений

Научная студенческая конференция «Этносы: коммуникации, конфликты, проблемы»

Министерство образования и науки Российской Федерации

 федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования

______________________________________________________________________

Институт истории и политики

Кафедра истории древнего мира и средних веков им. проф. В.Ф. Семенова

 

ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО

15 апреля 2017 года

состоится

III Межвузовская научная студенческая конференция

«Этносы: коммуникации, конфликты, проблемы»

 

В рамках конференции предполагается рассмотрение следующих проблем в изучении истории древнего мира и средних веков:

- проблемы формирования этносов (общие вопросы и конкретные примеры) в древности и средневековье;

- проблемы социальных отношений, экономического и политического развития в древности и средневековье;

- международные и дипломатические отношения в древности и средневековье;

- военные конфликты в древности и средневековье;

- особенности ментальности и мировоззрения в древности и средневековье;

- повседневная жизнь в древности и средневековье;

- политика и идеология в общества от древнего мира до раннего Нового времени.

Регламент выступлений: на пленарном заседании – 15 минут; на секционных заседаниях – 10 минут.

Язык конференции: русский.

Заявки просьба отправлять на почту отдельным файлом: glanam_yul@mail.ru (отв. Юлия Викторовна Куликова) до 1 апреля 2017 года с обязательным указанием темы письма — «студенческая конференция».

В заявке необходимо указать: полное ФИО, место учебы участника конференции (полные сведения с указанием почтового адреса и ФИО ректора или лица, на имя которого необходимо будет выслать приглашение), направление, курс, сведения о научном руководителе (ФИО, ученое звание, ученую степень, должность), контактную информацию (электронный адрес, телефон, почтовый адрес), а также необходимость оформления официального приглашения.

Для публикации до 1 мая 2017 г. необходимо представить статью, оформленную следующим образом: в правом верхнем углу указываются фамилия и инициалы автора, посередине страницы – название статьи или доклада. Статья должна быть объемом не более 10 тыс. печатных знаков. Требования к оформлению: 14 шрифт Times New Roman, полуторный интервал, абзацный отступ – 1,25, поля: слева, сверху и снизу – 2 см, справа – 1 см. Сноски оформляются согласно приложенному списку литературы. Список литературы помещается в конце статьи в алфавитном порядке, а в самом тесте в квадратных скобках указывает номер книги по списку и номер страницы [2.225]. Ссылки на источники можно помещать по тексту в круглых скобках в сокращенном виде, напр.: (Caes. B.G., I.24). В конце статьи должна быть размещена аннотация – не более 5-7 предложений с ФИО автора и названием статьи (не более 800 знаков с пробелами) – и ключевые слова – не более 5 – на английском языке.

По итогам конференции будет опубликован электронный сборник статей.

Оргкомитет конференции оставляет за собой право отклонить доклады, не соответствующие теме конференции.

Расходы на транспорт, проживание и питание участники конференции несут самостоятельно.

Начало работы конференции: 15 апреля 2017 года в 11:00 (регистрация участников начнется за 30 минут до открытия конференции) по адресу: г. Москва, ст. м. Юго-Западная, просп. Вернадского, 88, ауд. 322.

Ссылка на карту: http://maps.yandex.ru/-/CVGUQ2iB

К участию приглашаются студенты, магистранты и аспиранты всех форм и направлений обучения.

 

Смотрите на канале «Культура» фильм о Чатал-Гуюке

В субботу 25 марта в 17-30 на канале «Культура» выйдет фильм, в котором среди приглашенных экспертов — историки М. Мейер и А. Замостьянов, филолог А. Дыбо, генетик О. Балановский.  Несмотря на название фильма «Чатал-Гуюк. Загадка индоевропейской прародины» ученым в результате удалось превратить его утвердительную интонацию относительно происхождения индоевропейцев в вопросительную.

 

«Шаг в историческую науку» — конференция молодых ученых

Информационное письмо № 1

Уважаемые коллеги!

Исторический факультет Уральского государственного педагогического университета (УрГПУ) 20 апреля 2017 г. проводит очередную XVII научно-практическую конференцию молодых ученых «Шаг в историческую науку». Приглашаем принять участие в ее работе аспирантов, соискателей, магистрантов, студентов, учащихся.

На конференции предполагается работа следующих секций:

  1. Проблемы всеобщей истории.
  2. Проблемы отечественной истории IX–XIX вв.
  3. Проблемы отечественной истории XX – начала XXI вв.
  4. Теория и методика преподавания истории и обществознания.

Обращаем особое внимание на то, что с этого года для публикации тексты статей следует оформлять по требованиям РИНЦ (см. Приложение № 1 и № 2). Авторы, желающие только выступить на конференции (без публикации работы в сборнике), могут присылать свои заявки и тексты, оформленные не по требованиям РИНЦ (то есть без аннотации, ключевых слов и с подстрочными ссылками). В случае одобрения на конференции публикации работ, оформленных подобным образом, их авторам будет дано время для необходимого переоформления своих статей по требованиям РИНЦ.

Тексты статей принимаются до 17 апреля 2017 г. в электронном виде (файл называть по фамилии автора) на электронный адрес: echernoukhov@yandex.ru К тексту необходимо приложить анкету участника на русском и английском языке (см. Приложение № 3).

В случае соответствия текстов требованиям по содержанию и оформлению Вам будет направлено информационное письмо № 2. По итогам работы конференции лучшие работы в каждой из секций будут опубликованы в электронном сборнике в системе РИНЦ.

Координатор конференции: доц., канд. ист. наук Черноухов Эдуард Анатольевич. Телефон для справок 8(343)235-76-72 – кафедра истории России УрГПУ (Коурова Ксения, старший лаборант).

 

Просим Вас ознакомить с этим письмом всех заинтересованных лиц.

Приложение

Приложение № 1

Требования к оформлению текста доклада

  1. Текст статьи должен быть выполнен в формате Microsoft Word с расширением .doc (.docx) или .rtf, шрифт Times New Roman, кегль 14, поля 2,0 см со всех сторон, абзацный отступ – 1,25 см (не допускается абзацный отступ с помощью клавишей «пробел» и «табуляция»), интервал 1,5, выравнивание текста по ширине с автоматическими переносами. Уплотнение интервалов запрещено. Инициалы в тексте и ссылках соединяются с фамилией с помощью «неразрывного пробела» одновременным нажатием клавиш Shift+Ctrl+Пробел: И. О. Фамилия. Нумерация страниц не проставляется.
  2. Объем текста статьи не должен превышать 10 тыс. знаков с пробелами. Он должен содержать необходимые сведения об авторе, аннотацию и ключевые слова на русском и английском языках (образец их оформления см. в Приложении № 2). Аннотация статьи должна содержать 300–500 знаков с пробелами. Количество ключевых слов: 5–7 на статью.
  3. Текст статьи должен содержать библиографические ссылки, оформленные в соответствии с требованиями ГОСТ Р 7.0.5.-2008. При этом:
  • внутритекстовые библиографические ссылки приводятся в квадратных скобках, где делается ссылка на порядковый номер использованной работы в пристатейном списке литературы и страницу, например: [6, с. 65]. Если ссылка включает несколько использованных работ, то внутри квадратных скобок они разделяются точкой с запятой. Например: [4, с. 15; 5, с. 123].
  • затекстовые библиографические ссылки приводятся после текста статьи под общим заголовком «Литература». Библиографические ссылки должны быть пронумерованы и размещены в алфавитном порядке, а не в последовательности ссылок в самой статье.
  1. В тексте допускаются не более двух таблиц. Таблицы должны быть пронумерованы последовательно арабскими цифрами и иметь заголовки, размещаемые над ней. Выравнивание подписи – по центру, точка в конце подписи не ставится. Таблицы набираются шрифтом Times New Roman через один интервал, кеглем 12, в необходимых случаях допускается уменьшение размера кегля до 10. В тексте статьи обязательно делается ссылка на материалы таблицы в круглых скобках с указанием ее порядкового номера, например: (см. Табл. № 1).
  2. Обязательна проверка автором орфографии («вычитывание» текста). При его наборе следует различать тире и дефис, два различных вида кавычек, не набивать более одного пробела между словами, пользоваться только принятыми сокращениями.

Приложение № 2

Образец оформления начала и конца текста статьи по требованиям РИНЦ

 

УДК 338.49:94(470.5).071

ТИПОЛОГИЯ ГОРНОЗАВОДСКИХ ОКРУГОВ УРАЛА ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в. ПО СОЦИАЛЬНОЙ ИНФРАСТРУКТУРЕ

Е. А. Иванов

Магистрант кафедры истории России

Уральский государственный педагогический университет,

проспект Космонавтов, 26,

620017, г. Екатеринбург, Российская Федерация,

эл. почта: eaivanov@yandex.ru

 

В статье обоснована авторская типология горнозаводских округов Урала первой половины XIX в. по организации и деятельности заведений социальной инфраструктуры: медицинских, учебных и общественного призрения. Для этого используется системный подход с двумя уровнями генерализации информации, уже примененный Е. Г. Неклюдовым при анализе горнозаводчиков региона. Типология проведена на основе совокупности количественных и качественных показателей по всем трем видам ее заведений.

Ключевые слова: горнозаводской округ, социальная инфраструктура, Урал.

 

  1. A.Ivanov

TYPOLOGY OF URAL MINING DISTRICTS IN THE FIRST HALF

OF XIX CENTURY IN THE WAY OF SOCIAL INFRASTRUCTURE

Ural State Pedagogical University,

prospect Kosmonavtov, 26,

620017, Ekaterinburg, Russian Federation,

e-mail: eaivanov@yandex.ru

The author justified his own typology of the Urals private mining districts of the first half of the XIX century in the way of the organization and operations of social infrastructure institutions: health, education and social charity. For that it was used a systematic approach with two levels of information generalization, which was already applied by E. G. Nekludov in the analysis of region mine owners. The typology was performed on the basis of set of quantitative and qualitative indicators for all three types of institutions.

Key words: the mining district, social infrastructure, the Ural region.

 

В результате здесь кардинально увеличилась численность собственных заведений социальной инфраструктуры: медицинских и учебных, а также, в меньшей степени, общественного призрения [2, с. 306–307]. Для типизации горнозаводских округов Урала по организации и деятельности социальной инфраструктуры автор использует системный подход с двумя уровнями генерализации информации, примененный Е. Г. Неклюдовым при анализе горнозаводчиков региона [1, с. 8].

 

Литература

  1. Неклюдов Е. Г. Уральские заводчики в первой половине ΧΙΧ века: владельцы и владения. Н. Тагил: НТГСПА, 2004. 600 с.
  2. Черноухов Э. А. Заведения социальной инфраструктуры частных горнозаводских хозяйств Урала накануне отмены крепостного права // Вестник Башкирского университета. 2014. № 1. С. 306–310.

 

 

Ó Иванов Е. А. 2017

Приложение № 3

 

Заявка участника

(оформляется на русском и английском языках)

 

Фамилия__________________________________________________________

Имя______________________________________________________________

Отчество__________________________________________________________

Статус автора (студент, магистрант, аспирант, соискатель) ________________________

Наименование учебного заведения ____________________________________________

Адрес учебного заведения __________________________________________________

Факультет, курс ___________________________________________________________

Контактные телефоны ______________________________________________

E-mail (указать обязательно):_______________________________________

Научный руководитель автора:

Ф.И.О. (полностью)________________________________________________________

Ученое звание, степень (при наличии): ________________________________________

 

 

Новый раздел на сайте «Новости от соседей»

На сайте появился раздел «Новости от соседей«, где вы найдете актуальные материалы от наших коллег и друзей — научно-популярных онлайн и оффлайн изданий.

На сайте появился Путеводитель по археологическим культурам

На сайте появился новый раздел «Путеводитель по археологическим культурам», в котором представлена сводка археологических культур, статьи о которых Вы можете найти в Словарике.

Авторизация

Подписка

Если Вы хотите еженедельно получать по почте подборку новых материалов сайта "Генофонд.рф", оставьте свой электронный адрес:


Свежие комментарии

Генофонд.рф
Синтез наук об этногенезе
Генофонд.рф / Языки, гены, народы / Экспансия индоевропейских языков в бронзовом веке: археологическая модель

Экспансия индоевропейских языков в бронзовом веке: археологическая модель

Скачать страницу в PDF

s200_kristian.kristiansen

Кристиан Кристиансен (перевод Л.С.Клейна)

В: Кр. Прескотт и Хак. Глёрстад (ред.). Превращение в европейцев. Трансформация Северной и Западной Европы третьего тысячелетия.  Оксфорд, Оксбау букс, 2012, статья 14: 165 – 181.

Перевод статьи Кристиана Кристиансена, профессора университета Гётеборга в Швеции, ведущего специалиста по археологии бронзового века. В статье рассматриваются модели распространения индоевропейских языков в контексте социальных изменений, подтвержденных новыми археологическими данными.

Читайте также ниже, в разделе «Мнения экспертов» комментарий профессора Л.С.Клейна  «Археологическая основа степной гипотезы происхождении индоевропейских языков: критический взгляд»

Кристиан Кристиансен (Kristian Kristiansen), ведущий специалист по археологии бронзового века, профессор университета Гётеборга в Швеции, зав кафедры археологии. До этого работал в Дании (откуда он родом), заведовал отделом министерства лесного хозяйства, который превратил в центр изучения экологии и культурного наследия. Создал Ассоциацию Европейской Археологии и основал журнал европейской археологии (выходит на английском языке). Его интерес к социально-экономическим проблемам стимулируется его приверженностью к идеям западного марксизма. Работы его отличаются применением математики и контактами с представителями точных наук.

Введение. Теоретические рамки.

Чтобы понять распространение языка, нам нужно, прежде всего, понять социально-экономическую динамику обществ – носителей языков, которые мы изучаем. В этом отношении язык – это вторичный продукт социальной организации. Это означает, что социальные процессы миграции, завоевания¸ путешествий и торговли ведут к изменению языка. В этой статье я следую двум теоретическим и методологическим стратегиям, которые считаю необходимыми, чтобы соединить модели  распространения языка с археологическими моделями политической и социальной экспансии.

Первая стратегия. Изучая историческую экспансию и диверсификацию индоевропейских (ИЕ) языков, мы сталкиваемся с методологической проблемой: горшки не разговаривают, и, следовательно, мы никогда не сможем опознать и датировать прото-индоевропейский (ПИЕ) язык на одном лишь археологическом основании. ­­­­Вместо того мы должны использовать лингвистические и текстуальные свидетельства социальных и религиозных институций в обществах, говорящих на ИЕ языках, чьи признаки можно эмпирически идентифицировать в археологическом материале. Новые институции – это свидетельства фундаментальных изменений в социальной организации, что может включать и язык.

Чтобы реконструировать экспансию самых ранних ИЕ языков, необходимо опознать в археологическом материале эти социальные и религиозные институции, которые характеризуют ранние формы говорящих на этих языках обществ по лингвистическим данным. Таким образом лингвистические и археологические данные взаимодополнительны. Лингвисты могут реконструировать те социальные институции, которые характеризуют ранние, реконструированные ПИЕ языки, но они не могут их датировать. С другой стороны, археологи могут датировать археологические данные об этих институциях, помещать их во времени и пространстве, если археологические материалы для этого достаточно хороши. Вместо того, чтобы выискивать отдельные элементы, такие как повозки и лошади, нам надо выявлять целые «пакеты» археологических черт,  которые составляют институцию. Сегодня мы в ситуации, когда это возможно. Примером тому является моя недавняя  книга в соавторстве с Томасом Ларсеном (Kristiansen and Larssen 2005: 251 – 319, figs. 2 — 3 и 112).

Этот метод основан на традиционной археологической проверке гипотез. Это проверка соответствия между  гипотезой с рядом диагностических черт, в данном случае выведенном из текстов, и рядом материальных коррелятов. Степень соответствия между диагностическими чертами гипотезы и археологическими чертами определяет степень верификации. Таким способом археология обеспечивает пространственные и временные рамки для институций, выведенных из текстов, основанных на  сохранившейся устной традиции, часто неизвестного времени.

Вторая стратегия. Есть, однако, другая предпосылка для объяснения экспансии ранних ИЕ языков, основанная на  экспансии населения. Мы должны быть способны установить структуру населения в предложенном районе его происхождения, какой она была до их экспансии в новые местности, и должны быть способны дать отчет о причинах экспансии с точки зрения социально-экономической. Такая концентрация населения может быть документирована для областей предлагаемого происхождения популяций, говоривших на пре-прото-ИЕ языках и для популяций с пре-прото-кельтскими языками.

В западной части степи в пятом и четвертом тысячелетиях стратифицированные халколитические общества развивались в Карпато-Балканском регионе, чтобы  в конце четвертого тысячелетия придти к коллапсу или трансформироваться (Chernykh 1992: 26 – 53; Sherratt 2003). Простираясь от черноморского побережья Румынии до северо-востока Днестро-Днепровского междуречья, протогородские общины трипольской культуры создали барьер от запада в этот период. Он представляет то, что Мэллори назвал первой из трех разделительных линий, которые надо перейти, чтобы объяснить экспансию ИЕ языков.

Но более важно, что они дают демографические основания для позднейшего заселения степей и легких почв Центральной и Северной Европы. Эти протогородские общины были организованы вокруг укрепленных поселений с двухэтажными домами, расположенными по концентрическим кругам, причем крупнейшие поселения занимали по 100 – 400 га и содержали 5 000 – 15 000 жителей (Videyko 1995).  Каждая община с поселениями-спутниками содержала от 6 000 до 20 000 жителей, а локальная группа из ряда общин – от 10 000 до 35 000 человек. Их взаимодействие со степными общинами и затем уход или трансформация в пастушеские группы конца четвертого тысячелетия и далее – предмет споров (Chapman 2002; Dergachev  2000; Manzura 2005), но это открывало дорогу экспансии на запад в Центральную и Северную Европу для новых социально-экономических практик. Кое-кто называет это «варваризацией» или упадком неолита (Kruk and Milisauskas 1999; Rassamakin 1999: 125ff, 154).

На Иберийском полуострове мы также находим комплекс халколитических обществ с концентрированным населением, живущим внутри огромных укрепленных поселений. Они простирались от Замбужала в долине Тагуса в Португалии до юго-восточной Испании с Лос Миларес, как наиболее известным примером. Эти сложные общества пережили коллапс и были трансформированы в мелкие морские группы экспансионистской культуры колоколовидных кубков во второй четверти третьего тысячелетия до Р. Хр.,. Они принесли с собой не только новые металлургические умения и рудокопные навыки, но и навыки кораблестроения (Case 2004). Их экспансия была направлена как в сторону западного Средиземноморья, Северной Африки и Сицилии (Guillaine et al. 2009), так и на север во Францию и в Северо-Западную Европу (Prieto-Martinez and Salanova 2009). Отсюда они двинулись в Центральную Европу (Heyd 2007) и смешались с группами шнуровой керамики, создавая прото-кельтский, что обсудим далее. Они также пересекли пролив к Британским островам (Needham 2002; 2005, fig. 3). Здесь я также сошлюсь на недавние сводки исследований в трудах двух конференций (Czebreszuk 2004; Nikolis 2001).

Следующий текст – это  синтез этих новых археологических данных и того, что они рассказывают нам об экспансии самых ранних ИЕ институций и, следовательно, языков от конца четвертого тысячелетия до начала второго тысячелетия до Р. Хр., что означает ранний и средний бронзовый век в западной Евразии.

 

Новые археологические данные об экспансии агро-пастушеских экономик.

Сегодня можно утверждать с некоторой определенностью, что третье тысячелетие до Р. Хр. было периодом крупных социально-экономических изменений на широких пространствах западной Евразии (Anthony 2007; Kohl 2007; Koryakova and Epimakhov 2007; Kuzmina 2002; Sherratt 1997). Более того, что эти изменения были частично связаны со сложной конфигурацией взаимодействия —  от путешествий и небольших передвижений населения до крупномасштабных миграций. Это коренилось в формировании нового хозяйства и, в сопутствующем новом социальном и религиозном устройстве общества, с громадной способностью к экспансии и социальному включению. Региональные серии датировок по С14 определяют начало этой большой экспансии в довольно узком промежутке времени в ранней части третьего тысячелетия до Р. Хр. (Czebreszuk and Müller 2001). Этот сценарий поддерживается новыми данными точных наук, экологии и металлургии.

Недавнее развитие методов изотопного анализа стронция из зубов и костей дает  новые захватывающие данные о передвижениях индивидов в поздней преистории (Ezzo et al. 1997; Gruppe et al. 1997; Montgomery et al. 2000; Price et al 1997; Price et al. 2000), которые ныне детализированы исследованиями ДНК из погребений (Haak et al. 2008). Также антропологические факты подтверждают изменение населения в некоторых регионах, таких как Дания и Польша, в начале  третьего тысячелетия до Р. Хр. (Dzieduszycka-Machnik and Machnik 1990; Petersen 1993). Похожие данные ныне представлены также из Швеции (Ahlström 2009). На сцене появляются люди более высокого роста, чем прежде, в неолите, что ведет к повышению роста населения, начиная с конца третьего тысячелетия. В Дании средний рост мужчин с мегалитического периода конца четвертого тысячелетия до раннебронзового века конца третьего тысячелетия до Р. Хр. повышается на 7 см.

Вторая сфера новых исследований относится к экологическим и экономическим изменениям, происходившим в степи и лесостепи. Здесь новые палеоботанические исследования и радиоуглеродные датировки погребенных почв под курганами открыли раннее формирование луговой и степной среды и их систематическое использование для выпаса больших стад скота (Anthony 1998; Kremenetski 2003: Shishlina 2000; 2003). В течение конца четвертого – начала третьего тысячелетий ямные племенные группы в понтийских степях Северного Причерноморья практиковали пастушеское скотоводство небольшого масштаба, перемещаясь сезонно между летними и зимними пастбищами и используя четырехколесные повозки. Богатые луга и бóльшая влажность, чем сегодня, обеспечивали эту экономическую трансформацию и широкое распространение ее географической адаптации даже на Балканах, Карпатах и в Венгрии, а также и на Востоке (Ecsedy 1994; Harrison and Heyd 2007: fig. 45; Heyd in press; Kalicz 1998; Kuzmina 2002; Shishlina 2008: fig. 138) (fig. 14.1).

 

Fig-4

Распространение ямной культуры и культуры шнуровой керамики/одиночных погребений начала третьего тысячелетия до Р. Хр. (по Кристиансену – Kristiansen 2007, fig. 1. Переработано с Mallory and Mair 2000, fig. 53)

 

Отсюда новая агро-пастушеская экономика была заимствована в Центральной и Северной Европе, где она именуется культурой шнуровой керамики (Центральная Европа) и культурой одиночных погребений (Северо-Западная Европа). В этом большом регионе, как мы видим, возникает та же самая картина, что и в степи: внезапное сокращение леса и образование больших открытых пространств для выпаса стад в смешанной экономике с элементами земледелиея (Müller et al. 2009: fig. 3). Недавние данные из поселений Центральной Европы поздней фазы шнуровой керамики указывают, что доминировал крупный рогатый скот, но домашняя лошадь тоже в каких-то количествах присутствовала. Свиньи попадались редко, потому что нуждались в лесах для выгула,  а овцы тоже были не очень распространены, первоначально их использовали на мясо.

Охота на оленей доставляла добавочное мясо и олений рог (Müller et al. 2009: 135ff). Во многом ту же картину мы находим в степи (Chernykh et al. 1998: Abb. 10 – 11; Morales et al. 2003: table 22.3). Здесь также земледелие играло меньшую роль, но возрастало со временем как дополнительное производство (см. Bunyatyan  2003; Gershkovich 2003; Morales Muniz and Antipina 2003; Oroshchenko 2003; Pashkevich 2003).

Третья сфера новых исследований – в области металлургии. Е.Н.Черных и его коллеги осуществили долговременный исследовательский проект, позволивший выявить разные металлургические провинции в третьем и втором тысячелетиях до Р. Хр.  (Chernykh 1992; Chernykh and Kuzmina 1989; Chernykh et al. 2002). В последние годы исследования продолжались в сотрудничестве с испанскими коллегами, чтобы уточнить данные, в особенности  воздействие крупномасштабного рудокопания на экологию (Chernykh et al. 1998; Vicent Garcia et al. 1999; 2000, неопубликованная рукопись).

Кавказ и Карпаты давали бóльшую часть меди  в третьем и втором тысячелетиях до Р. Хр., тогда как в степях рудная область Каргалы поставляла огромные количества меди в бронзовом веке (по подсчетам 150 000 тонн), которое распределялось на весь степной регион (Chernzkh 2002). Сведение лесов было непосредственным результатом и должно было компенсироваться импортом древесины издалека.  Огромные плавильные и производственные памятники в горах набиты костями скота после потребления мяса. Это говорит об интенсивном производстве и обмене пищи и металла, указывая на широкое распространение разделения труда между степными и рудокопными обществами. Недавние палеоботанические исследования продемонстрировали, что этот район был полностью обезлесен в бронзовом веке (Diaz-del-Rio et al. 2006).

Таким образом, резонно предположить, что значительная часть меди распространялась в сырой форме и позже переплавлялась в таких центрах, как Синташта.

Наконец, новый погребальный ритуал сопровождает экспансию этих новых агро-пастушеских экономик. Он фокусируется на индивидуальных погребениях семейных групп мужчин и женщин, которые покрываются низким холмом-курганом (насыпью) (Fig. 14.2).  Могилы нередко вкопаны в грунт, и поэтому они часто называются ямными. Более поздние могилы иногда добавлены сверху предыдущих и тогда всякий раз добавляется новый пласт насыпи в кургане.

 

Fig-4

Новый погребальный ритуал одиночных погребений, накрытых холмом (курганом), сопровождает экспансию новых агро-пастушеских экономик от Урала до Скандинавии. Этот пример из Ютландии показывает, как самые ранние погребения – простые ямы вкопанные в грунт, более поздние погребения добавляются одно поверх другого накрываются новыми насыпями (по Кристиансену – Kristiansen 1984, fig. 6)

 

Экспансия этой мобильной агро-пастушеской экономики была внезапной и часто драматической, что видно по недавно открытому коллективному погребению в Саксонии-Ангальт, являющемуся результатом массового убийства небольшой семейной группы в тринадцать индивидов (Meyer et al. 2009).

В течение периодов раннего и среднего неолита в Европе еще сохранялись большие лесные резервы, хотя главным образом на более легких почвах. Однако в начале третьего тысячелетия до Р. Хр. эти районы были колонизированы пастухами и воинами с ненасытным аппетитом к новым пастбищам. Как видно из пыльцевых диаграмм (Andersen 1995; 1998; Kremenetski 2003; Olgaard 1994), они быстро сожгли леса, чтобы создать травяные угодья для своих стад. Поскольку использование земельных угодий было интенсивным, потребовались более крупные пространства открытой земли, чтобы кормить людей и животных, чем в более оседлой аграрной экономике, а чтобы облегчить коммуникации и путешествия, они использовали четырехколесные повозки, запряженные волами (Burmeister 2004).

Подвижный cтиль жизни также отражен в использовании ковриков, палаток и повозок, которые иногда находят в погребениях (Ecsedy 1994; Shishlina  2009: figs. 27 – 28). Рис. 14.3 показывает упрощенную пыльцевую диаграмму из Северо-Западной Ютландии в Дании, иллюстрирующую внезапный и быстрый упадок леса в начале третьего тысячелетия и конечное сведение леса к середине второго тысячелетия – всё это с экспансией обществ бронзового века. Сведение леса менее, чем за сто лет, обязано массовой иммиграции нового населения с новой экономикой и социальной организацией.

 

Fig-5

Упрощенная пыльцевая диаграмма из Ти, северо-западная Ютландия, Дания, по Критсиансену – Kristiansen 2009, fig. 1)

 

Новопришельцы практиковали некоторую культивацию злаков, особенно ячменя (Robinson and Kempfner 1987), но основана экономика была на животных продуктах, и эти агро-пастушеские общества осуществляли экспансию посредством сочетания военных действий и рекрутирования новых членов через патронно-клиентские отношения и другие средства социального доминирования, включая язык. В некоторых областях это заменялось массовыми миграциями, как в западной Ютландии. Небольшие дома и хижины появляются на поздней стадии культуры шнуровой керамики/одиночных погребений (Liversage 1887; Müller et al. 2009).

С середины третьего тысячелетия эта удаленная от морей экономическая система, именуемая культурой шнуровой керамики, одиночных погребений или боевого топора, была дополнена приморской культурой колоколовидных кубков, которая распространялась вдоль Западного Средиземноморья и Атлантического фасада, прежде чем двинулась вглубь континента, но не далее Венгрии; носители этой культуры всегда поселялись небольшими компактными группами. Они были «бродячими мастерами», которых хорошо принимали благодаря их умениям (Heyd 2007; Price et al. 2004; Vander Linden 2007). Из гибридизации культуры шнуровой керамики/одиночных погребений и распространяющейся культуры колоколовидных кубков возникла культура кубков.  Эта новая культура осуществила быструю экспансию, трансформировавшую общество таким же образом, как культура шнуровой керамики и одиночных погребений трансформировала умеренную Европу.

 

Fig-6

Fig. 14.4. Начальное распространение кубков и культурное взаимодействие в Cеверо-Западной Европе в середине третьего тысячелетия до Р. Хр. (по Нидхэму – Needham 2005, fig. 3)

 

Культура колоколовидных кубков принесла с собой металлургические знания вдобавок к морским навыкам. Представители этой культуры мигрировали как опытные ремесленники, что вытекает из недавних анализов изотопов стронция из зубов и костей (Price et al. 2004). Начало второго тысячелетия застало интеграцию этих социальных и культурных традиций, дополненную новой технологией бронзы, которая сделала возможными добывать и распространять большие количества металла по всей Европе.

Но прежде, чем обратиться ко второму тысячелетию, я коротко суммирую главные новые институции  третьего тысячелетия и их исторический контекст в появляющихся урбанизированных экономиках бронзового века Ближнего Востока и Анатолии.

Происхождение семьи, частной собственности и разделения полов.

Я показал, что есть много фактов археологии и точных наук о формировании новой исторической эпохи в Европе умеренной зоны к третьему тысячелетию  с предварением в четвертом тысячелетии в понтийских степях и на Кавказе. Корни этих исторических изменений частично связаны с подъемом протогосударственных обществ и городской жизни в Месопотамии и  на Ближнем Востоке, маркирующим начало бронзового века. Следовательно, появились новые потребности установить отношения с внешним миром, чтобы получить доступ к ряду существенных благ, расположенных вне собственной территории — таких как медь, олово, а позже также лошади. Так называемая урукская экспансия середины и конца четвертого тысячелетия до Р. Хр. (Algaze 1989; Stein 1999) создала эти новые связи, которые привели к циркуляции меди с Кавказа в обмен на  новые типы престижных благ и технологических знаний (Dolukhanov 1994; 326ff.; Sherratt 1997).

Из этих взаимодействий в конце четвертого тысячелетия до Р. Хр.  возникли новые вождества на Кавказе, называемые Майкопской культурой. Одно из важнейших археологических выражений коренится в практике погребения родовитых вождей в больших курганах (Rezepkin 2000). Но и другие социальные институции были тоже восприняты. Ранние города-государства Месопотамии развили новые средства торговли и обмена, которые  требовали новых понятий собственности и ее передачи. Это, в свою очередь, влекло за собой новую экономическую и юридическую дефиницию семьи и наследования (Diakonoff 1982; Postgate 2003; Zoffee 1995). Эти новые понятия были выборочно адаптированы к разным и менее сложным экономическим средам в Анатолии и на Кавказе, как и в Эгейском мире (Rahmstorf 2010). Так как формирование Майкопской культуры на Кавказе с царскими курганами и месопотамским импортом (Sherratt 2003).

Это вело к формированию новых институций, основанных на новой концепции ранга, связанной с мобильной частной собственностью, главным образом в виде стад животных. Новая социальная организация была манифестирована в новом типе курганов, с индивидуальными погребениями и богатыми личными заупокойными вещами. Это быстро передалось степным обществам, где было подхвачено и сопряжено с новой экспансионистской пастушеской экономикой мобильного богатства (стад животных) (Kohl 2001; Rothman 2003).

Таким образом, я предлагаю считать, что трансмиссия новой структуры семьи от городов-государств Юга (Урукская экспансия) с новым определением семьи, собственности и наследования помогла установить новое социальное  формирование мобильного агро-пастушеского общества в степном регионе и за его пределами.  Она конституировала моногамную семейную группу как центральную социально-экономическую институцию, основанную на патрилинейной системе родства.  Она поощрила аккумуляцию мобильного богатства (стад) через экспансию и формирование системы внешних альянсов (обсуждение – в Kristiansen and Larsson 2005: 142 – 250; Rowlands 1980), мобильное богатство можно было носить с собой и даже передавать от поколения поколению. Новый ритуал индивидуальных погребений, снабженных этими самыми символами богатства,  представлял ритуализированную институционализацию этих новых принципов – они были теперь также перенесены в мир мертвых, а собственность должна была быть передана и перераспределена.

Другая важная институция, введенная из ранних городов-государств на их ближайшую периферию в Анатолии и на Кавказе, это организованное военное дело под царским или вождеским командованием. В обществах Евразии третьего тысячелетия до Р. Хр. мужчина-воин стал новым идеалом и был привязан к институции вождя-лидера (Vandkilde 2006). Это было материализовано в универсальной роли тщательно изготовленного боевого топора из дорогого камня, меди, серебра или золота, позже дополненного сложным луком. Но уже теперь мы можем видеть контуры  более сложного деления социальных ролей и институций. Специалисты, такие как кузнец по металлу, начинают появляться в погребениях, и ритуализированные жреческие функции также демонстрируются в погребальном инвентаре от степей до Центральной Европы. Появляется, хоть и в зачаточной форме, более сложное общество воинов, жрецов, ремесленников и пастухов/земледельцев (Hansen 2002; Müller 2002; Schwarz 2008; Shishlina 2008). Его экспансия обеспечивалась демографическими излишками, когда большие трипольские поселения с десятками тысяч жителей были развеяны между серединой и концом четвертого тысячелетия до Р. Хр. И должны были найти новый способ жизни в рассеянных семейных группах.

За новыми институциональными ролями лидерства, привязанными к воинам, жрецам и ремесленникам, и новыми правилами семьи и родства контролировать собственность и  мобильное богатство следовали новые и более строгие дефиниции гендерных ролей (Yarrison and Heyd 2007: figs. 45 – 48).

Рис. 14.5 представляет модель этой социальной организации и ее основных компонентов. Они состоят из семейного кургана, который стал ритуализированным выражением новой системы родства, где трансмиссия мобильной собственности (стад) играет решающую роль посредством наследования и партнерства.  Таким образом, курган ритуально определяет свободного человека, его семью и его  собственность, он также определяет мужчину-воина как возглавляющего новую институцию вождества. Мужской пол и женский пол точно и строго демаркированы в погребальном ритуале ориентацией тела — положение на правом или левом боку. Эта ритуальная институция оставалась стабильной по всей западной Евразии в течение ряда столетий, она говорит  о социальной и ритуальной  общности на обширном географическом пространстве, но также и о чрезвычайно регулируемом обществе.

 

Fig-2

Модель основных материальных и институциональных компонентов обществ западной Евразии третьего тысячелетия до Р. Хр. (поКритсиансену – Kristiansen 2009, fig. 2)

 

Не может быть сомнения в важной роли гендера, хотя мужские погребения всегда численно превосходят женские. Мобильные пастушеские общества часто демонстрируют четкое разделение труда по полу, и это мы видим воспроизведенным в погребальных ритуалах в течение третьего и второго тысячелетий в Евразии. Хотя некоторое земледелие было частью хозяйства, особенно в Центральной и Северной Европе, пастушество служило преобладающей экономической стратегией. В агро-пастушеском обществе выпас стад был основан на собственности на скот и его продукцию и были важными правила передачи и наследования скота. Поэтому нужны были вожди, ответственные за учреждение и соблюдение корпуса ритуализированных правил.

Суммируем: в течение третьего тысячелетия до Р. Хр. в западной Евразии возник новый социально-экономический порядок. К середине третьего тысячелетия до Р. Хр. общие ритуальные и социальные институции применялись от Урала до Северной Европы в умеренной равнинной зоне. Как утверждает Филипп Кол, крупные трансформации в преистории Евразии были отмечены фундаментальным развитием производства и обмена материалами, основными для воспроизводства и консолидации обществ, простирающихся от евразийских степей до древнего Ближнего Востока и Северной Европы. Какую бы модель ни принять, это всегда был взаимосвязанный мир (Kohl 2003: 21).

Западная ветвь, характеризуемая колоколовидными кубками, расширялась далеко вдоль Атлантического побережья. После 2000 г. до Р. Хр. эта социальная формация присоединилась к новой экономике  металла и к формированию новой элиты воинов управляющих колесницами, которая возникла к юго-востоку от Урала.

 

Экспансия колесниц и военной аристократии.

С введением колесниц, сложного лука, длинного меча и копья военное дело с начала второго тысячелетия до Р. Хр. получило новое социально-экономическое и идеологическое значение (Kristiansen and Larsson 2005: 170 — 85). Среди других вещей это отразилось в погребальных ритуалах, где курганы стали главной чертой этой новой институции.  Новый класс мастеров-ремесленников появился, чтобы строить колесницы, выводить и тренировать лошадей, обучать других применению этого нового оружия.

Этот пакет умений оказался столь сложным, что потребовал, смены рангов людей, лошадей и воинов. Принятие этого пакета изменило природу общества, введя как целую серию новых социально-экономических потребностей, так и новую аристократическую идеологию, связанную с военным делом и политическим лидерством. Это представляло новую институцию  военной аристократии и присоединенных к ним специалистов, что изменило общества бронзового века во всей Евразии и на Ближнем Востоке.

Принятие новых институций военной аристократии и колесниц произошло столь быстро, что археологическими методами невозможно проследить их происхождение.  Но их экспансия на запад ныне хорошо датируется серией калиброванных дат С14 первыми столетиями второго тысячелетия до Р. Хр. (Kuznetsov 2006). Что мы можем показать, так это то,  что эти институции распространялись «в пакете», и можем далее показать их воздействие на местные общества. Я хочу также обсудить, как они распространялись – путем войны или путешествий и торговли.

Прежде всего, надо установить их географическую экспансию.

Чтобы очертить эти новые институции и географический охват их воздействия, я решил картировать псалии, применяемые для лошадей.  Их находят в погребениях лошадей, где лошади погребены с воином и колесницей, но находят и отдельно или на поселениях. Рис. 14.6 показывает структурное распределение трех интеррегиональных сетей путешествий, торговли и, возможно, завоеваний. Эта начальная экспансия комплекса колесницы происходила по трем региональным траекториям:  1) степная традиция, применяющая костяные удила с дисковидными псалиями, простирается от Урала до Карпат; 2) анатолийская/ближневосточная/восточно-средиземноморская традиция, применяющая бронзовые удила примерно того же типа, что и степная, и 3) восточная центрально-европейская традиция, применяющая псалии из оленьего рога.

 

Fig-1

Распространение трех главных типов удил колесничного комплекса в Евразии и Восточном Средиземноморье в начале и середине второго тысячелетия до Р. Хр. Оно демонстрирует существование трех интеррегиональных сетей, которые встречаются в Эгейском мире и на Карпатах (Kristiansen and Larsson 2005, fig. 79)

 

Конские удила являются частью воинского/колесничного пакета, включающего  новые типы – длинные мечи, лук и стрелы, копье – со схожим распространением. Эти три традиции встречаются в Эгейском мире и на Карпатах (David 2001; Engedal 2002; Kristiansen 1998, gig. 191; Larsson 1999a; 1997; 1999b). Таким образом, новая колесничная военная аристократия распространялась вдоль этих региональных торговых путей к Северной Европе и, возможно, к Восточному Средиземноморью, если не достигнутому уже с Ближнего Востока (это будет обсуждаться ниже).

Эти три направления экспансии далее объединены специализированным стилем  волнистолинейного орнамента связанного с предметами, которые большей частью чужды местной  традиции и представляют собой интернациональный стиль элиты (David 1997; Kristiansen and Larsson 2005: figs. 77 – 78).

Распространение этого «пакета», таким образом, соответствует критериям экспансии новой институции, адаптированной к социальным традициям всей Евразии и Ближнего Востока. По всей вероятности, это ведет к изменениям языка в одних регионах, в других добавляет новую терминологию к существующей. Однако в начальной фазе начала второго тысячелетия это было еще объединено рядом общих черт, среди них специализированный волнистоленточный орнамент, а также применение больших хорошо тренированных степных лошадей, какими они появляются в ранних микенских могилах в Дендре, и торговля ими (Payne 1990).

Поскольку это требует переключения на новые умения,  ремесло и лошадей, приходится предположить миграцию небольших групп воинов, ремесленников и объездчиков лошадей, все они были желанны при княжеских дворах по всей описанной сети (Rawling and Meyer 2004). Появление идентичных или почти идентичных предметов в Карпатах, Микенах и Анатолии подчеркивает, что в создании и экспансии новых институций были задействованы прямые личные контакты и дальние путешествия.

Мы не можем исключить, что в ряде регионов частью сценария были также завоевания – там, где «пакет» оказывается чуждым, как в появлении династий шахтных гробниц в Греции, с их привязкой к степным регионам  как по погребаьному ритуалу, так и по антропологическому типу (Angel 1972; Manolis and Neroutsos 1997; но см. Day 2001). Однако в других регионах,  таких как  Анатолия и Кавказ, это соответствует периоду Карумской торговли Древней Ассирии, которая включала также медь – ею торговал Кавказ (Barjamovic 2005). Здесь это ведет к формированию сильно стратифицированных вождеств или протогосударств, которые хоронили своих мертвых в богато оснащенных камерных могилах культуры Триалети (Puturidze 2003), под  сильным влиянием Ближнего Востока через древнеассирийскую торговую сеть (Rubinson 2003). Древнеассирийские торговцы были в состоянии  использовать новую мировую систему бронзового века, торгуя оловом из Азии, вероятно, из Узбекистана (Parzinger and Boroffka 2002), и продавая его с выгодой хеттским городам-государствам Анатолии за тысячи километров от его источника.

Итак, многие исторические процессы, мирные и военные, имели место в первые века второго тысячелетия до Р. Хр., и их воздействие мы только начинаем понимать, но кажется невозможным отрицать, что они были частью  взаимосвязанного мира бронзового века.

Прибавляет силы нашему историческому сценарию то, что факты из текстов Анатолии, Египта и Ближнего Востока  описывают этот период как период разрушений, которые были вызваны среди прочих причин распространением индоевропейского «колесничного пакета», который требовал как опытных специалистов, так и импорта и тренировки лошадей из степи. Это соотносится с разрушениями и социальными изменениями, включая завоевательные миграции на больших территориях от Ближнего Востока и Леванта до Средней Азии  и Индии. Согласно Друзу,

«Новые правители были в большинстве  случаев правящим меньшинством, составляя лишь мизерный фрагмент населения. Это было особенно верно по отношению к ариям-правителям в Митанни и арийским и хурритским князьям в Леванте. Это кажется также верным относительно каммитов в Вавилоне и гиксосов в Египте. Говорившие на арийском завоеватели Северо-Запада Индии, возможно, прибыли туда массово, но, тем  не менее, оказались меньшинством в новообретенном домене» (Drews 1988: 63).

 

Происхождение и распространение ранних ИЕ языков: модель социальной экспансии.

В заключение: мы можем установить последовательность археологических стадий миграций и социальных трансформаций, вызвавших раннюю экспансию ИЕ языков на запад, потому что они сопровождались введением новых социально-экономических институций, и ритуалов.

1)   Середина и вторая половина  четвертого тысячелетия – ПИЕ и хеттский. Формирование майкопской кульутры с ее царскими курганами на Кавказе в течение середины и второй половины четвертого тысячелетия и ее экспансия как на север, в степь, так и на юг, в северную Анатолию, может, вероятно, быть связана с формированием ПИЕ на севере и раннего хеттского в северной Анатолии. Это подразумевает, что хеттский, вероятно, самый древний из ИЕ языков, отделившийся уже в течение середины и второй половины четвертого тысячелетия до Р. Хр. (Anthony 2007: 287 — 300).

2)    Несколько более поздняя версия майкопской культуры осуществила экспансию в степь и привела там к формированию ямной культуры и ПИЕ языков, которые распространялись главным образом на запад в течение  начала третьего тысячелетия до Р. Хр., хотя сопутствующая восточная экспансия могла породить тохарский. Реконструкция самого раннего ИЕ языка  и его институций отвечает, пожалуй точно, археологическим материалам западной Евразии этого периода. Начальную ПИЕ фазу можно поместить в конец четвертого – начало третьего тысячелетия —  она приходилась на экспансию ямной культуры из понтийских степей в Венгрию и сильно влияла на Балканы (включая северную Грецию) и северную Италию (Harrison and Heyd 2007, figs. 43 and 50).

3)    В последних упомянутых регионах ПИЕ язык, согласно некоторым интерпретациям, позже стал прото-греческим и прото-италикским. Другие помещают это в гораздо более поздние даты – в бронзовый век начала второго тысячелетия, связывая это с экспансией колесниц. Однако многое говорит в пользу культурной и языковой связи Дуная с северной Италией (прото-италикский, продолжение в течение бронзового века), в Италии отразившейся в культуре Ремеделло. Позже в Северной Италии ощущалось и влияние колоколовидных кубков, формируя раннюю связь с прото-кельтским (Harrison and Heyd 2007, fig. 40). Язык италиков распространился по полуострову не позже XII века, когда 100 000 человек культуры Терра Маре  оставили долину По великим исходом (Brea et al. 1997, fig. 445; Bietti Sestieri 2005, fig. 4).

4)   В умеренной зоне дальнейшая западная экспансия в форме культуры шнуровой керамики/одиночных погребений быстро происходила в течение первой половины третьего тысячелетия до Р. Хр. посредством аккультурации и последующих миграций  (с 2850 г. до Р.Хр.). По всей вероятности, она соответствует формированию прото-германского.  Уже во время бронзового века дело дошло до разделения на восточно- и западно-германские языки, как и прото-северный (Kristiansen 20099.

5)   С середины третьего тысячелетия до Р. Хр. гибридизация между северной культурой шнуровой керамики/одиночных погребений и южными западными культурами колоколовидных кубков привела к формированию прото-кельтского языка, который распространился от Иберийского полуострова к Британским островам и далее во Францию и Швейцарию/Северную Италию (Harrison and Hezd 2007). Он стал доминирующим языком атлантического побережья на западе, тогда как меньшие серии поселений в Центральной Европе, по всей вероятности, были побеждены германским в бронзовом веке.

6)   После 2000 года до Р. Хр. развитие и экспансия новых социальных формаций и новых языков передвинулась в Восточную Евразию (рис. 14.7).  Возникнув юго-восточнее Урала, экспансия военной аристократии, управляющей колесницами,  на сей раз направлена на юг и восток. Свою завоевательную экспансию они направили к Месопотамии и основали царство Митанни,  и через Среднюю Азию в Пакистан и Индию, где основали царства ранней ведической литературы. На своем пути они также заселили Иран (Hiebert 1998). Эта юго-восточная экспансия  может быть надежно идентифицирована с экспансией индо-иранских языков. Соответствия между институциями и ритуалами ранней Ригведы и археологическими материалами культуры Синташты, которая позже трансформировалась в анлдроновскую, поразительны (Kuzmina 2001; 2007; Mallory 1998).

 

Fig-7

Экспансия андроновской культуры с колесницами в позднем бронзовом веке на восток и юго-восток (по Кристиансену – Kristiansen 2007, fig. 2, доработано по: Mallory and Mair 2000, fig. 158)

 

Эта модель языковой экспансии, основанная на смеси социальной экспансии посредством миграции/завоевания и социальной инкорпорации, придает смысл как лингвистическим, так и археологическим источникам, потому что археологические источники третьего и второго тысячелетий соответствуют социальным институциям реконструированных прото- и развитых ИЕ языков. Со второго тысячелетия институция двойного лидерства и божественных близнецов, развившаяся из введения колесницы с двумя колесничими, вошла в обиход по всей западной Евразии (Kristiansen in press). Основываcь на их тесной связи с технологическими инновациями  конца третьего – начала второго тысячелетий (колесница и коневодство), Божественные Близнецы, как они определены в Ригведе  и более поздних европейских источниках, не могут быть старше, чем около  2000 г. до Р. Хр. Двойное лидерство, однако, могло возникнуть в третьем тысячелетии до Р. Хр., поскольку есть ряд парных погребений мужчин в этот период.

Курган – это также и солнечный символ, и его роль в ИЕ религии восходит и к этому периоду. Постоянное наличие кубка в мужских погребениях связано с ритуальным питьем, поскольку он содержит мед или пиво (Klassen 2005; Kock 2003). Богатые женские погребения с двумя солнцеподобными янтарными дисками могут опять же говорить о ритуальной роли в солнечном культе.

Господствующий боевой топор, или, скорее, топор-молот, находимый в мужских погребениях от Урала до Скандинавии, может быть символом древнейшего из богов – бога неба. Это подтверждается тем фактом, что его имя, Di(e)yeus (West 2007, chapter 4), одно и то же от Индии до Скандинавии в ПИЕ языке. Эта ранняя фаза также отмечает начало бронзового века на Ближнем Востоке.

Однако только с подлинного бронзового века, в Европе  — с 2000 г. до Р. Хр., более богатая материальная культура и очень хорошие условия консервации в дубовых гробах Дании позволяют  нам реконструировать религиозные институции, связанные с солнечным культом и Божественными Близнецами, как и с их земными представителями. К этому времени второе и третье поколения молодых богов, возглавляемых Божественными Близнецами, обрели первостепенную важность. Более сложные общества бронзового века с новым классом воинов,  колесницами и лошадьми, требовали новых богов с новыми функциями. Роли раннего пантеона богов первого и второго поколений были пересмотрены (Parpola 2004 — 2005). Эти новые боги часто виделись нам как юные и сияющие, в их роли были разнообразными. Действуя как посредники между небом и землей, между божественным и профанным, они создавали божественное, ритуализированное лидерство, основанное на двух царях или на вождях-близнецах (Kristiansen and Larsson 2005: 251 — 356).

Применяя археологический источник как модель, которую надо проверять по лингвистическим фактам, ныне возможно установить институциональные соответствия языка во времени и пространстве, и это надежно помещает раннюю экспансию ИЕ языков в начало третьего тысячелетия до Р. Хр. (на западе) и в начало второго тысячелетия (на юго-западе и юго-востоке). Это делает устаревшей прежнюю модель Колина Ренфру о прародине ИЕ языков в ранненеолитической Анатолии, а для поздних стадий теперь достигнуто согласие между моделями.

Таким образом, данная статья представляет общий исторический обзор. Хотя надо было бы сделать еще многое, детализируя факты и соответствия между языком и археологией.

 

Избранное чтение:

1. Наиболее современная и исчерпывающая интерпретация археологии ранних индоевропейских языков  — это Дэвид Энтони «Конь, колесо и язык» (Принстон 2007). Главным образом он покрывает степной регион. Я принял несколько более позднюю абсолютную хронологию,  исходя из нерешенных проблем с калибровкой радиоуглеродных дат из-за резервуарного эффекта в человеческих костях – С13 (рыбная диета) и вероятному использованию старой древесины во многих постройках.

2. Археологическая и социальная реконструкция раннего воздействия ямной культуры и культуры колоколовидных кубков на Центральную Европу и Северную Италию ныне полностью анализирована в конструктивной статье Ричарла Харрисона и Фолькера Хейда (2007) «Трансформация Европы в третьем тысячелетии» в «Преисторише Цейтшрифт».

3. Тайна Таримских мумий, тохарского языка и восточной экспансии ИЕ языков хорошо представлена и обсуждена в книге Дж. П. Мэллори и Виктора Майра «Таримские мумии. Древний Китай и тайна ранних народов с Запада» в изд. Тэймз энд Хадсон, 2000. Позднее Елена Кузьмина суммировала свой труд  об археологическом формировании индо-иранцев в  книге «Происхождление инло-иранцев» в изд-ве Бриль в 2007.

4.  Наконец, археологическая история ранних ИЕ языков в Северной Европе представлена в статье Кристиана Кристиансена «Прото-индоевропейские языки и институции. Археологический подход» в книге «Выход из прародины: Индоевропейцы и археология». Это сборник под ред. Марка Вандер Линден и Карлен Джоунс-Блей, Вашингтон, 2009. Этот же автор представляет общую модель западной Евразии в третьем и начале второго тысячелетий в статье «Евразийские трансформации: мобильность, экологические изменения, и передача социальных институций  в третьем и начале второго тыс. до н. э.» в сборнике «Мировая система и глобальная система» под ред. А. Хорнборга и К. Крамли, 2007).

References 

Ahlström, T. 2009Underjordiska dödsriken. Coast to Coast Book18. University of Gothenburg, Gothenburg.

Algaze, G. 1989 The Uruk expansion. Cross-cultural exchangein Early Mesopotamian civilization.Current Anthropology30(5): 571–608.

Andersen, S. T. 1995 History of vegetation and agriculture at Hassing House Mose, Thy, northwest Denmark.Journal ofDanish Archaeology1992–1993: 39–57.

Andersen, S. T. 1998 Pollen analytical investigations of barrows from the Funnel Beaker and Single Grave Cultures in the Vroue area, West Jutland, Denmark.Journal of DanishArchaeology1994–1995: 107–133.

Angel, J. L. 1972 Human skeletons from grave circles atMycenae. InHo taphikos kyklos B ton Mykenon, edited byG. E. Mylonas, pp. 379–397. The Archaeological Society ofAthens, Athens.

Anthony, D. W. 1998 The opening of the Eurasian steppe at 2000BCE. InThe Bronze Age and Early Iron Age Peoples of EasternCentral Asia, edited by V. H. Mair, pp. 94–111. Institute forthe Study of Man in collaboration with The University of Pennsylvania Museum Publications, Washington, D.C.

Anthony, D. W. 2007The Horse, the Wheel, and Language. How Bronze-Age Riders from the Eurasian Steppes Shaped the ModernWorld. Princeton University Press, Princeton and Oxford.

Barjamovic, G. 2005A Historical Geography of Ancient Anatoliain the Assyrian Colony Period. PhD Dissertation. University of Copenhagen.

Bietti Sestieri, A. M. 2005 A reconstruction of historicalprocesses in Bronze and Early Iron Age Italy based on recent archaeological research. InPapers in Italian ArchaeologyVI, edited by P. Attema, A. Nijboer and A. Ziffero, pp. 9–24. British Archaeological Reports International Series 1452.British Archaeological Reports, Oxford.

Boroffka, N. 1998 Bronze-und früheisenzeitlichen Geweihtrensenknebel aus Rumänien und ihre Beziehungen.Eurasia Antiqua. Zeitschrift für Archäologie Eurasiens4: 81– 135.

Brea, M., Cardarelli, A. and Cremaschi, M. (eds) 1997Le Terremare. La piu’ antica civiltà padana.Electa, Modena.

Burmeister, S. (ed.) 2004Rad und Wagen. Der Ursprung einerInnovation. Wagen im vorderen Orient und Europa.VerlagPhillip von Zabern, Mainz am Rhein.

Case, H. 2004 Beakers and the Beaker Culture. InSimilar butDifferent. Bell Beakers in Europe, edited by J. Czebreszuk, pp.11–34. Adam Mickiewicz University, Poznan.

Chapman, J. 2002 Domesticating the Exotic: the Context ofCucuteni-Tripolye Exchange with the Steppe and Forest- steppe Communities. InAncient Interactions: East and West in Eurasia, edited by K. Boyle, C. Renfrew and M. Levine, pp. 75–91. McDonald Institute Monographs, Cambridge.

Chernykh, E. N. 1992Ancient Metallurgy in the USSR. New Studies in Archaeology. Cambridge University Press, Cambridge.

Chernykh, E. N. 2002 Ancient Mining and MetallurgicalProduction on the Border between Europe and Asia: TheKargaly Center.Archaeology, Ethnology & Anthropology of Eurasia3(11): 88–106.

Chernykh, E. N. and Kuzmina, S. V. 1989Ancient Metallurgy in the Northern Eurasia (Seyma-Turbino Phenomenon).Nauka, Moscow.

Chernykh, E. N., Antipina, E. E. and Lebedeva, E. J. 1998Produktionsformen der Urgesellschaft in den SteppenOsteuropas (Ackerbau, Viehzucht, Erzgegwinnung und Verhüttung). InDas Karpatenbecken und die OsteuropäischeSteppe, edited by B. Hänsel and J. Machnik, pp. 233–254. Leidorf, München.

Chernykh, E. N., Avilova, L. L. I. and Orlovskay, L. B. 2002Metallurgy of the Circumpontic Area: From Unity to Disintegration. Der Anschnitt. Zeitschrift für Kunst und Kulturim Bergbau15: 83–100.

Crubézy, E., Ludes, B. and Keyser, C. 2010 Indo-Européens etanthropologie biologique.Les Dossiers d’Archaeologie338: 62–67.

Czebreszuk, J. (ed.) 2004Similar but Different. Bell Beakers inEurope.Adam Mickiewicz University, Poznan.

Czebreszuk, J. and Müller, J. (eds) 2001The Absolute Chronologyof Central Europe 3000–2000 BC.Rahden, Poznan/Bamberg.

David, W. 1997 Altbronzezeitliche Beinobjekte des Karpatenbeckens mit Spiralwirbel-oder Wellenbandornamnetund ihre Parallellen auf der Peloponnes und in Anatolien infrühmykenischer Zeit. InThe Thracian World at the Crossroads of Civilizations, edited by P. Roman, pp. 247–305. InstitutulRoma de Thracologie, Bucharest.

David, W. 2001 Zu den Beziehungen zwischen Donau- Karpatenraum, osteuropäischen Steppengebieten und ägäisch-anatolischen Raum zur Zeit der mykenischen Schachtgräber unter Berücksichtigung neuerer Funde aus Südbayern.Anados. Studies of Ancient World1: 51–80.

Day, J. V. 2001 Indo-European Origins: the Anthropological Evidence. The Institute for the Study of Man, Washington D.C.

Dergachev, V. 2000 The Migration theory of Marija Gimbutas.Journal of do-European Studies28(3–4): 257–319.

Diakonoff, I. M. 1982 The structure of Near Eastern Society before the middle of the 2nd millennium BC.Oikemene3: 1–100.

Díaz Del Río, P., López García, P., López Sáez, J. A., Martinez Navarette, M. I., Rovira-Llorens, S., Vicent García, J. M. and De Zavala Morencos, I. 2006 Understanding the productiveeconomy during the Bronze Age through archaeometallurgicaland palaeo-environemntal research at Kargaly (Southern Urals, Orenburg, Russia). InBeyond the Steppe and the Sown: Proceedings of the 2002 University of Chicago Conference onEurasian Archaeology, edited by D. L.Peterson, L. M. Popovaand A. T. Smith, pp. 343–357. Colloquia Pontica 13. Brill.Leiden.

Dolukhanov, P. 1994Environment and Ethnicity in the AncientMiddle East. Worldwide Archaeology Series, Avebury, Aldershot.

Drews, R. 1988The Coming of the Greeks. Indo-European Conquestsin the Aegean and the Near East.Princeton University Press, Princeton.

Dzieduszycka-Machnik, A. and Machnik, J. 1990 Die Möglichkeiten der Erforschung der sozialen Struktur frühbronzezeitlicher Menschengruppen in Kleinpolen – am Beispiel der Nekropolein Iwanowice.Godisniak, Knjiga XXVII, Centar za Balkanoloska Ispitivanja, Knjiga 26: 185–196. Sarajevo.

Ecsedy, I. 1994 Camps for eternal rest. Some aspects of the burialsof the earliest Nomads of the Steppe. InThe Archaeology of the Steppes. Methods and Strategies. Papers from an International Symposium held in Naples 9–12 November 1992, edited byB. Genito, pp. 167–177. Instituto Universitario Orientale,Naples.

Engedal, Ø. 2002The Nordic Scimitar. External Relations andthe Creation of Elite Ideology.British Archaeological ReportsInternational Series 1050. Archaeopress, Oxford.

Ezzo, J., Johnson, C. M. and Price, T. D. 1997 Analyticalperspectives on Prehistoric Migration: A Case Study from East-Central Arizona. Journal of Archaeological Science24: 447–466.

Grupe, G., Price, T. D., Schröter, P., Söllner, F., Johnson, C. M. and Beard, B. L. 1997 Mobility of Bell Beaker people revealedby strontium isotope ratios of tooth and bone: a study of southern Bavarian skeletal remains.Applied Geochemistry12: 517–525.

Guillaine, J., Tusa, S. and Veneroso, P. 2009La Sicile et l’Europe campaniforme.Archives d’Ecologie Préhistorique, Toulouse.Haak, W., Brandt, G., de Jong, H. N., Meyer, C., Ganslmeier,R., Heyd, V., Hawkesworth, C., Pike, A. W. G., Meller, H. and Alt, K. W. 2008 Ancient DNA, strontium isotopes and osteologicalanalyses shed new light on social and kinship organization of the later Stone Age.Proceedings of the National Academy of Sciences 105(47): 18226–18231.

Hansen, S. 2002 ’Ûberausstattuttungen’ in Gräbern und Horten der Frühbronzezeit.In Vom Endneolithikum zur Frühbronzezeit: Muster sozialen Wandels? Tagung Bamberg 14–16. Juni 2001, edited by J. Müller, pp. 151–173. UPA full title?? 90. Bonn.

Harrison, R. and Heyd, V. 2007 The Transformation of Europe inthe Third Millennium BC: the example of ‘Le Petit-ChasseurI + III’ (Sion, Valais, Switzerland).Praehistorische Zeitschrift82: 129–214.

Helms, M. 1998Access to Origins. Affines, Ancestors and Aristocrats.University of Texas Press, Austin.

Heyd, V. 2007 Families, Prestige Goods, Warriors and Complex Societies: Beaker Groups and the third Millennium cal BC.Proceedings of the Prehistoric Society 73: 327–381.

Heyd, V. in press Yamnaya Groups and Tumuli west of theBlack Sea. InAncestral Landscapes: Burial mounds in the Copperand Bronze Ages (Central and Eastern Europe; Balkans; Adriatic; Aegean, 4th–2nd millennium BC). International Conference, Udine/Italy, May 15th–18th 2008, edited by S. Müller-Celkaand E. Borgna. Travaux de la Maisonde Orient et de la Méditerranée. Archéorient, Lyon.

Hiebert, F. T. 1998 Central Asians on the Iranian Plateau. AModel for Indo-Iranian Expansionism. InThe Bronze Ageand Early Iron Age Peoples of Eastern Central Asia, edited by V. H. Mair, pp. 148–162. The Institute for the Study of Man incollaboration with The University of Pennsylvania Museum Publications, Washington, D.C.

Hiebert, F. T. 2002 Bronze Age Interaction between the EurasianSteppe and Central Asia. InAncient Interactions East and West in Eurasia, edited by K. Boyle, C. Renfrew and M. Levine, pp. 237–248. McDonald Institute Monographs, Cambridge.

Kalicz, N. 1998 Östliche Beziehungen während der Kupferseit inUngarn. InDas Karpatenbecken und die Osteuropäische Steppe, edited by B. Hänsel and J. Machnik, pp. 163–177.Leidorf,München.

Klassen, L. 2005 Refshøjsgård. Et bemærkelsesværdigt gravfund fra enkeltgravskulturen. (Refshøjgsgård. An extraordinary burial-find from the Single Grave Culture).Kuml: 17–57. Aarhus.

Kock. E. 2003 Mead, chiefs and feasts in later prehistoricEurope. InFood, Culture and Identity in the Neolithic andEarly Bronze Age, edited by M. Parker Pearson, BritishArchaeological Report International Series 1117: 125–43.British Archaeological Reports, Oxford.

Kohl, P. 2001 Migrations and cultural diffusion in the laterprehistory of the Caucasus. InMigration und Kulturtransfer. DerWandel der vorder-und zentralasiatischer Kulturen im Umbruch vom 2. zum 1. vorchristlichen Jahrtausend, edited by R. Reichmann andH. Parzinger. Römisch-Germanische Kommission, Frankfurt a. M. Eurasien-Abteilung, Berlin. Kolloquien zur Vor-und Frühgeschichte vol. 6. Dr. Rudolf Habelt, Bonn.

Kohl, P. 2003 Integrated interaction at the beginning of theBronze Age. New evidence from the northeastern Caucasus and the advent of tin bronzes in the third millennium BC. InArchaeology in the Borderlands. Investigations in Caucasia and Beyond, edited by A. T. Smith and K. S. Rubinson, pp. 9–21. Monographs 47. The Cotsen Institute of Archaeology,University of California, Los Angeles.

Kohl, P. 2007The Making of Bronze Age Eurasia.Cambridge University Press, Cambridge.

Louwe Kooijmans, L. P., van den Broeke, P., Fokkens, H. and Van Gijn, A. (eds)The Prehistory of the Netherlands, volume 1.University of Amsterdam Press, Amsterdam.

Koryakova, L. and Epimakhov, A. 2007The Urals and Western Siberia in the Bronze and Iron Ages.Cambridge University Press, Cambridge.

Kozintsev, A. G. 2008 The ‘Mediterraneans’ of southern Siberia and Kazakhstan, Indo-European migrations, and the origin ofthe Scythians: a multivariate craniometric analysis.Archaeology, Ethnology & Anthropology of Eurasia36(4): 140–144.

Kremenetski, K. 2003 Steppe and forest steppe belt of Eurasia: Holocene environmental history. InPrehistoric SteppeAdaptations and the Horse, edited by M. Levine, C. Renfrewand K. Boyle, pp. 11–29. McDonald Institute Monographs,Cambridge

Kristiansen, K. 1984 Ideology and material culture: anarchaeological perspective. InMarxist Perspectives inArchaeology, edited by M. Spriggs, pp. 72–100. CambridgeUniversity Press, Cambridge.

Kristiansen, K. 1989 Prehistoric migrations – the case of the Single Grave Culture and Corded ware Cultures.Journal ofDanish Archaeology8: 211–225.

Kristiansen, K. 1998Europe before History. Cambridge University Press, Cambridge.

Kristiansen. K. 2001 Rulers and warriors: symbolic transmissionand social transformation in Bronze Age Europe. InFrom Leaders to Rulers, edited by J. Haas, pp. 85–105. KluwerAcademic/Plenum Publishers, New York.

Kristiansen, K. 2004 Institutions and material culture. Towardsan intercontextual archaeology. InRethinking Materiality: the Engagement of Mind and the Material World, edited by C.Renfrew and E. DeMarrais, pp. 179–193. McDonald Institute Monographs, Cambridge.

Kristiansen, K. 2005 What language did Neolithic potsspeak? Colin Renfrew’s farming-language-dispersal model challenged.Antiquity79(305): 679–691.

Kristiansen, K. 2007 Eurasian transformations: mobility,ecological change, and the transmission of social institutions in the third millennium and the early second millennium B.C.E. InThe World System and the Earth System. GlobalSocioenvironmental Change and Sustainability since the Neolithic, edited by A. Hornborg and C. Crumley, pp. 149–162. LeftCoast Press, Walnut Creek, CA.

Kristiansen, K. 2009 Proto-Indo-European languages and institutions – an archaeological approach. InDeparture fromthe Homeland: Indo-Europeans and Archaeology, edited by M.Vander Linden and K. Jones-Bley, pp. 111–140. Journal ofIndo-European Studies Monograph Series 56. WashingtonD.C.

Kristiansen, K. in press Bridging India and Scandinavia – institutional transmission and elite conquest during theBronze Age. To appear in book commemorating AndrewSherratt FULL TITLE –!.

Kristiansen, K. and Larsson, T. 2005The Rise of Bronze AgeSociety. Travels, Transmission and Transformations.Cambridge University Press, Cambridge.

Kruk, J. and Milisauskas, S. 1999Rozkwit i upadek spolecze ́nstw rolniczych neolitu. The Rise and Fall of Neolithic Societies. Instytut Archeologii i Etnologii Polskiej Akademii. Nauk,Krakow.

Kuzmina, E. E. 1998 Cultural Connections of the Tarim BasinPeople and the Pastoralists of the Asian Steppes in the Bronze Age. InThe Bronze Age and Early Iron Age Peoplesof Eastern Central Asia, edited by V. H. Mair, pp. 63–92.The Institute for the Study of Man in collaboration with The University of Pennsylvania Museum Publications, Washington, D.C.

Kuzmina, E. E. 2001 The first migration wave of Indo-Iraniansto the south.Journal of Indo-European Studies29(1): 1–40. Kuzmina, E. E. 2002 Origins of pastoralism in the Eurasian steppes. InPrehistoric Steppe Adaptation and the Horse, edited by M. Levine, C. Renfrew and K. Boyle, pp. 203–232. McDonald institute Monographs, Cambridge.

Kuzmina, E. E. 2007The Origins of the Indo-Iranians, edited by Mallory, J. P. Brill, Leiden.

Kuznetsov, P. F. 2006 The emergence of Bronze Age chariots in eastern Europe.Antiquity80: 638–645.

Larsson, T. B. 1997 Materiell kultur och religiösa symboler. Arkeologiska studier vid Umeå Universitet 4. Umeå.

Larsson, T. B. 1999 Symbols in a European Bronze Age cosmology.In Communications in Bronze Age Europe. Transactions of a Bronze Age Symposium in Tanumstrand, Bohuslän, Sweden, September 7–5, 1995, edited by C. Orrling, pp. 9–17. Statens Historiska Museum, Stockholm.

Larsson, T. B. 1999b The transmission of an élite ideology – Europe and the Near East in the second millennium BC.Rock Art as Social Representations, edited by J. Goldhahn, pp. 49–64. British Archaeological Reports International Series 794. British Archaeological Reports, Oxford.

Liversage, D. 1987 Morten Sande 2 – A Single Grave CampSite in Northwestern Jutland.Journal of Danish Archaeology6: 101–124.

Mallory, J. P. 1998 A European Perspective on Indo-Europeans inAsia. InThe Bronze Age and Early Iron Age Peoples of Eastern CentralAsia, vol. 1, edited by V. H. Mair, pp. 175–200. The Institute forthe Study of Man in collaboration with The University of Pennsylvania Museum Publications, Washington, D.C.

Mallory, J. P. and Mair, V. H. 2000The Tarim Mummies. Ancient China and the Mystery of the Earliest People from the West.Thames & Hudson, London.

Manolis, S. K. and. Neroutsos, A. A. 1997  The Middle Bronze Age Burial of Kolona at Aegina Island, Greece: Study of the HumanSkeletal Remains. InDas Mittelbronzezeitliche Schachtgrab vonÄgina, edited by I.Kilian-Dirlmeier, pp. 00–00. Römisch- Germanisches Zentralmuseum Forshcungsinstitutt für Vor- und Frühgeschichte. Kataloge Vor-und Frühgeschichtliche Altertümer, vol. 27/Alt Ägina vol. IV, 3. Verlag Phillip vonZabern, Mainz.

Manzura, I. 2005 Steps to the steppe: or, how the north Ponticregion was colonised.Oxford Journal of Archaeology24(4): 313–338.

Meyer, C., Brandt, G., Haaka, W., Ganslmeier, R. A., Meller, H.and Alta, K. W. 2009 The Eulau eulogy: bio-archaeologicalinterpretation of lethal violence in Corded Ware multipleburials from Saxony-Anhalt, Germany.Journal of Anthropological Archaeology28: 412–423.

Montgomery, J., Budd, P. and Evans, J. 2000 Reconstructingthe lifetime movements of ancient people: a Neolithic case study from Southern England. European Journal of Archaeology3(3): 370–385

Müller, J. (ed.) 2002Vom Endneolithikum zur Frühbronzezeit: Muster sozialen Wandels? Tagung Bamberg 14.–16. Juni 2001.UPA 90. Bonn.

Müller, J., Sergely, T., Becker, C., Christensen, A.-M., Fuchs,M., Kroll, H., Mischka, D. and Schüssler, U. 2009 A revision of Corded Ware settlement pattern – new results from the centralEuropean low mountain range.Proceedings of the PrehistoricSociety75: 125–142.

Needham, S. 2002 Analytical implications for Beaker metallurgyin north-west Europe. InThe Beginnings of Metallurgy in theOld World, edited by E. Pernicka and M. Bartelheim, pp.99–133. Verlag Marie Leidorf, Rahden.

Needham, S. 2005 Transforming Beaker Culture in north-west Europe; Processes of fusion and fission.Proceedings of the Prehistoric Society71: 171–217.

Odgaard, B. V. 1994 The Holocene vegetation history of northernWest Jutland, Denmark.Opera Botanica123: 1–171.

Nicolis, F. (ed.) 2001Bell Beakers Today. Pottery, People, Culture, Symbols in Prehistoric Europe, vols 1–2. Provincia Autonomadi Trento Servizio Beni Archeologici, Trento.

Parpola, A. 2004–2005 The Nasatyas, the Chariot and Proto-AryanReligion.Journal of Indological Studies, Nos 16–17: 1– 63.

Pare, C. 2000 Bronze and the Bronze Age. InMetals Make The World Go Round. The Supply and Circulation of Metalsin Bronze Age Europe, edited by C. Pare, pp. 1–38. OxbowBooks, Oxford.

Parzinger, H. and Boroffka, N. 2002 Zur bronzezeitlichenZinngewinnung in Eurasiaen. Die Bergarbeitersiedlung bei karnap, Uzbekistan. Godisnjak Jahrbuch,XXXII: 161–178. Sarajevo, Frankfurt am Main, Berlin, Heidelberg.

Pashkevich, G. 2003 Palaeoethnobotanical evidence of agriculturein the Steppe and the Forest-Steppe of east Europe in the Late neolithic and bronze Age. InPrehistoric Steppe Adaptations andthe Horse,edited by M. Levine, C. Renfrew and K. Boyle, pp. 287–297. Oxbow Books, Oxford.

Payne, S. 1990 Field report on the Dendra horses. Appendixto E. Protonotariou-Deilaki: The Tumuli of Mycenae and Dendra. InCelebrations of Death and Divinity in the BronzeAge Argolid, edited by R. Hägg, C. Gullög and C. Nordquist, pp. 103–106. Skriftfter utgivna av svenska institutet i Athen, 4, XL. Stockholm.

Penner, S. 1998Schliemanns Schachtgräberrund under der europäische Nordosten.Studien zur Herkunft der Mykenischen Streitwagenausstattung. Saarbrücker Beitrage zur Altertumskunde, vol. 60. Dr. Rudolf Habelt Verlag, Bonn.

Petersen, H. C. 1993 An anthropological investigation of the Single Grave Culture in Denmark. InPopulations of the Nordic Countries. Human Population Biology from the Present to the Mesolithic, edited by E. Iregren and R. Liljekvist, pp.178–188. Institute of Archaeology Report Series 46. Universityof Lund, Lund.

Postgate, J. N. 2003 Learning the lesson of the future: trade inprehistory through a historian’s lens.Bibliotheca OrientalisLX(1–2) :6–25.

Prescott, C. and E. Walderhaug 1995 The last frontier? Processesof Indo-Europeanization in northern Europe: the Norwegian case. The Journal of Indo-European Studies23(3–4): 257–278.

Price, T. D., G. Grupe and P. Schröter 1998 Migration in the BellBeaker period of central Europe.Antiquity72: 405–411.

Price, T. D., Knipper, C., Grupe, G. and Smrcka, V. 2004 Strontium Isotopes and Prehistoric Human Migration: The Bell BeakerPeriod in Central Europe.European Journal of Archaeology7(1): 9–40.

Price, T. D., Manzanilla, L. and Middleton, W. D. 2000 Immigrationand the ancient city of Teotihuacan in Mexco: a study using strontium isotope ratios in human bone and teeth.Journal of Archaeological Science27: 903–913.

Prieto-Martínez, M. P. and Salanova, L. 2009 Coquilles et Campaniforme en Galice et en Bretagne: mécanismes decirculation et strategies identitaires.Bulletin de la Société préhistorique française105(1): 73–93.

Puturidze, M. 2003 Social and Economic Shifts in the SouthCaucasian Middle Bronze Age. InArchaeology in the Borderlands. Investigations in Caucasia and Beyond, edited by A. T. Smith and K. S. Rubinson, pp. 111–128. Monographs 47. The Cotsen Instituteof Archaeology, University of California, Los Angeles.

Rahmstorf, L. 2010 Indications of Aegean-Caucasian relationsduring the third millennium BC. InVon Majkop bis Trialeti. Gewinnung und Verbreitung von Metallen und Obsidian in Kauklasien im 4.–2. Jhr. V. Chr., edited by S. Hansen, A. Hauptman, I. Motzenbäcker and E. Pernicka, pp. 263–295. Dr. Rudolf Habelt Verlag, Bonn.

Rassamakin, Y. 1999 The Eneolithic of the Black Sea steppe: dynamics of cultural and economic development 4500–2300BC. In Late Prehistoric Exploitation of the Eurasian Steppe, editedby M. Levin, Y. Rassamakin, A. Kislenko and N. Tatarintseva, pp. 59–182. McDonald Institute Monographs, Cambridge.

Raulwing, P. and Meyer, H. 2004 Der Kikkuli-Text. Hippologischeund methodenkritische Überlegungen zum Training von Streitwagenpferden im Alten Orient. InRad und Wagen. Der Ursprung einer Innovation. Wagen im Vorderen Orient undEuropa, edited by S. Fansa and S. Burmeister, pp. 515–531. von Zabern, Mainz.

Rezepkin, A. D. 2000Das frühbronzezeitliche Gräberfeld von Klady und die Majkop-Kultur in Nordwestkaukasien. Archäologie in Eurasien 10, Verlag Marie Leidorf, Rahden/Westfalen.

Robinson, D. and Kempfner, D. 1987 Carbonized grain from Morten Sande 2.Journal of Danish Archaeology6: 125–129.

Rothman, M. S. 2003 Ripples in the Stream. Transcaucasia-Anatolian interaction at the beginning of the third millennium BC. InArchaeology in the Borderlands. Investigations in Caucasia and Beyond, edited by A. T. Smith and K. S. Rubinson, pp. 95–110. Monographs 47. The Cotsen Institute of Archaeology,University of California, Los Angeles.

Rowlands, M. 1980 Kinship, alliance and exchange in theEuropean Bronze Age. InSettlement and Society in the BritishLater Bronze Age, edited by J. Barrett and R. Bradley, pp. 15–55. British Archaeological Reports British Series 83. BritishArchaeological Reports, Oxford.

Rubinson, K. S. 2003 Silver vessels and cylinder sealings. Precious reflections of economic exchange in the early secondmillennium BC. InArchaeology in the Borderlands. Investigations in Caucasia and Beyond, edited by A. T. Smith and K. S. Rubinson, pp. 128–143. Monographs 47. The Cotsen Instituteof Archaeology, University of California, Los Angeles.

Sahoglu, V. 2005 TheAnatolian Trade Networkand the Izmir region during the early Bronze Age.Oxford Journal of Archaeology24(4): 339–361.

Schwarz, M. 2008Studien zur Sozialstruktur der Glockenbecherkulturim Bereich der Ostgruppe auf der Grundlage der Grabfunde. Saarbrücker Beiträge zur Altertumskunde 85. Dr. Rudolf Habelt, Bonn.

Sherratt, A. 1997/1991 Troy, Maikop, Altyn Depe: Early BronzeAge Urbanism and its Periphery. InEconomy and Societyin Prehistoric Europe. Changing Perspectives, pp. 457–470.Edinburgh University Press, Edinburgh.

Sherratt, A. 1999 Echoes of the Big Bang: The Historical Contextof Language Dispersal. InProceedings from the Tenth Annual UCLA Indo-European Conference Los Angeles, 1998, edited byK. Jones-Bley, M. E. Huld, A. Della Volpe and M. R. Dexter, pp. 261–282. Journal of Indo-European Studies Monograph Series 32. Washington D.C.

Sherratt, A. 2003 The Baden (Pécel) culture and Anatolia:perspectives on a cultural transformation. InMorgenrot derKulturen. Frühe Etappen der Menschheitsgeschichte in Mittel- und Südosteuropa. Festschriftft für Nandor Kalicz zum 75. Geburtstag, edited by E. Jerem and P. Raczky, pp. 415–429. Archaeolingua,Budapest.

Shishlina, N. (ed.) 2000Seasonality Studies of the Bronze AgeNorthwest Caspian Steppe(English summaries). Papers of the State Historical Museum 120. Moscow.

Shishlina, N. 2001 The seasonal cycle of grassland use in theCaspian Sea steppe: a new approach to an old problem. European Journal of Archaeology4: 323–346.

Shishlina, N. 2003 Yamna Culture pastoral exploitation: alocal sequence. InPrehistoric steppe adaptations and the horse, edited by M.Levine, C. Renfrew and K. Boyle, pp. 353–367.McDonald Institute Monographs, Cambridge.

Shishlina, N. 2008 Reconstruction of the Bronze Age of the CaspianSteppes.Life Styles and Life Ways of Pastoral Nomads.BritishArchaeological Reports International Series 1876. BritishArchaeological Reports, Oxford.

Shishlina, N. I. and Hiebert, F. T. 1998 The steppe and thesown: interaction between Bronze Age Eurasian Nomads and agriculturalists. InThe Bronze Age and Early Iron AgePeoples of Eastern Central Asia, edited by V. H. Mair, pp. 222–238. The Institute for the Study of Man in collaborationwith The University of Pennsylvania Museum Publications, Washington, D.C.

Shishlina, N. I., Golikov, V. P. and Orfinskaya, O. 2000 Bronze Agetextiles of the Caspian Sea maritime steppes. In Kurgans, Ritual Sites, and Settlements. Eurasian Bronze and Iron Age, edited by J.Davis-Kimball, E. M. Murphy, L. Koryakova and L. T. Yablonksy, pp. 109–117. British Archaeological Reports International Series 890. British Archaeological Reports, Oxford.

Stein, G. J. 1999 Rethinking World-Systems. Diasporas, Colonies, and Interaction in Uruk Mesopotamia.The University of Arizona Press, Tucson.

Vander Linden, M. M. 2007 What linked the Bell Beakers in thirdmillennium BC Europe?Antiquity 91: 343–352.

Vandkilde, H. 2006 Warriors and Warrior Institutions inCopper Age Europe. InWarfare in Archaeological and SocialAnthropological Perspective, edited by T. Otto, H. Thrane and H. Vandkilde, pp. 355–384. Aarhus University Press, Aarhus.

Vicent Garcia , J. M., Rodriquez, A., Lopez, J., de Zavala, J., Lopez, P. and Martinez, M. 1999 Una propuesta metodologica para el estudio de la metalurgia prehistorica: el caso deGorny en la region de Kargaly (Orenburg, Rusia).Trabajos de Prehistoria56(2): 85–113.

Vicent Garcia , J. M., Rodriquez, A., Lopez, J., de Zavala, J., Lopez, P. and Martinez, M.2000 Catastrofes eologicas enla estepa? Arqueologia del paisaje en el complejo minro-metalurgico de Kargaly (region Orenburg, Rusia).Trabajos de Prehistoria57(1): 29–74.

Vicent Garcia, J. M., Rodriquez, A., Lopez, J, de Zavala, J., Lopez,P. and Martinez, M. unpublished manuscript Landscape, subsistence and metallurgical production during the BronzeAge in the mining and metallurgical complex of Kargaly (southern Urals, Orenburg, Russia). Paper delivered at the 7th annual meeting of the European Association ofArchaeologists in Esslingen, sessionEuropean Steppe of Bronze Age.Organizers: P. Kouznetsow and O. Motchalov.

Videjko, M. 1995  Grosssiedlungen der Tripol’e-Kultur in derUkraine.Eurasia Antiqua. Zeitschrift für Archäologie Eurasiens1: 45–48

West, M. L. 2007 Indo-Europen Poetry and Myth. Oxford University Press, Oxford.

Yoffee, N. 1995 Political Economy in Early Mesopotamian States.Annual Review of Anthropology24: 281–311.

Zdanovich, G. B. and Zdanovich, D. G. 2002 The ́Country ofTowns’ of southern Trans-Urals and some aspects of steppe assimilation in the Bronze Age. InAncient interactions: East and West in Eurasia, edited by K. Boyle, C. Renfrew and M. Levine, pp. 249–263. McDonald Institute Monographs,Cambridge.


Мнения экспертов

2015-08-11 17:34:39

Археологическая основа степной гипотезы происхождения индоевропейских языков: критический взгляд

 

Мне уже доводилось писать специально о Кристиане Кристиансене и его работах (Клейн 2009; 2014; Klejn 2008). Это очень крупный европейский археолог и интересный исследователь. Его книга в соавторстве с В. Ларсоном «Подъем общества бронзового века“ стала лидером целого направления в видении бронзового века Европы – направления, противостоящего другому, сигнализированному книгой С. Хардинга. Направление Кристиансена видит бронзовый век как полный перелом неолитических традиций, а население – как взаимосвязанное и мигрирующее. Кристиансен славится своими проникновенными и детальными исследованиями материалов бронзового века Скандинавии и своим умением видеть за изменчивостью деталей закономерные сдвиги социально-экономических структур. Наши интересы пересекаются во многих областях археологии, и в последние годы к ним добавились вопросы происхождения индоевропейских языков.

В 2009 году появилась его обобщающая статья о выходе из индоевропейской прародины по данным археологии, а в 2012 году вышел более пространный и модернизированный вариант этой статьи, который Кристиансен разрешил перевести и опубликовать на нашем сайте. Это тем более интересно, что Кристиансен вместе с генетиком Эске Виллерслевом затем руководил командой генетиков и археологов, выпустивших недавно, в 2015 г., сенсационную статью  о происхождении культур шнуровой керамики, которых связывают с ранними индоевропейцами, из ямной культуры понто-каспийских степей (Allentoft et al. 2015). Любопытно посмотреть, какие выводы этой статьи оказались новациями, основанными исключительно на данных генетики, а какие уже были заготовлены у Кристиансена заранее и на чем они основаны.

Сразу же констатируем, что Кристиансен был уже до своих контактов с генетиками сторонником степной гипотезы происхождения индоевропейцев. В этом отношении интересен в конце его археологической статьи краткий обзор основной литературы, на которой он строит свои представления о картине этногенеза Евразии. Его опорные работы в этом деле таковы.

  1. Это книга Д. Энтони «Конь, колесо и язык» (Anthony 2005), ставшая после книги Дж. Мэллори (Mallory 1989) библией сторонников степной гипотезы Марии Гимбутас (книги Гимбутас были сильно дискредитированы и устарели, а книга Мэллори еще активно цитируется). Я предпринял детальную проверку книги Энтони (Klejn 2008; Клейн 2009а) и нашел, что его основные доказательства не держатся.
  2. О тохарских языках Кристиансен предлагает судить по книге «Таримские мумии» Мэллори и Майра (2000), очень добротной книге, но в которой языковые отношения не рассматриваются, а из всех концепций идентификации тохаров выбрана одна – афанасьевская культура. Доказательства этого не превышают тех, что приводил ярый сторонник этой гипотезы Вл. А. Семенов, но существуют еще несколько концепций, и у всех не менее веские доказательства. Они у Мэллори и Майра, а затем у Кристиансена не рассматриваются. В частности не рассматриваются статьи и книги А. А. Ковалева, в которых на роль прото-тохарской выдвинута новооткрытая чемурческская культура III тысячелетия, явно мигрировавшая в соседство с Китаем из Франции (Ковалев 2011; 2012).
  3. О воздействии ямной и культуры колоколовидных кубков на Центральную Европу и Северную Италию Кристиансен предлагает судить по «конструктивной статье» Харрисона и Хейда (2007), но он оставил без внимания новую статью Хейда, еще более конструктивную, в которой Хейд показывает, что ямная культура в Венгрии (самом западном из ее анклавов) занимает только степные участки и не идет в другие земли, не продвигается западнее границ степной зоны (Heyd 2011).

Теперь рассмотрим основные положения Кристиансена. Он предваряет свои размышления изложением двух своих основных методологических стратегий.

Первая стратегия требует выявления социальных и религиозных институций в обществе, которые могут вести к изменению языка. Но существенная поправка состоит в том, что могут и не вести. Здесь, видимо, сказывается приверженность Кристиансена к марксизму (конечно, западному марксизму, в духе Чайлда). В марксизме было модно выводить языковые изменения из социально-экономических, пока это не было отвергнуто Сталиным в его знаменитом выступлении в дискуссии 1950 года, когда он высказался, что язык не есть надстройка над социально-экономическим базисом.

Вторая стратегия Кристиансена гласит, что для археологической констатации исхода населения необходимо установить причины этого исхода. Таким образом можно, де, выбрать правильную прародину – она там, где есть причины для исхода. Я специально посвятил большую работу археологическим признакам миграции, где постарался отделить констатацию от установления причин (Клейн 1973; 1999). Это разные задачи и разные подходы. Мы можем констатировать миграцию, не зная ее причин. Но Кристиансен думает, что в степях Восточной Европы эти причины найти легче, чем в других местах, между тем это зависит от времени, климата и ряда других условий.

Таким образом, методологические предпосылки Кристиансена не усиливают его позицию в решении проблем этногенеза.

Главной героиней романтического изложения Кристансена об экспансии индоевропейских языков является ямная культура. Из нее выводятся все культуры шнуровой керамики, все они оказываются носителями иноевропейских языков, стало быть, ямная культура – это носитель праиндоевропейского, а ее ареал – прародина всех индоевропейцев. С самого начала русского человека раздражает термин, которым она обозначена у Кристиансена в английском – yamna. Это слово-уродец введено не Кристиансеном, оно употребляется еще Мэллори и внедрено им в энциклопедию индоевропейских штудий. Мэллори, или кто там первым его употребил, очевидно, думали, что отбрасывают окончание (флексию) и звучит только основа. Но это не так.

В русском языке есть слово яма. Оно состоит из корня ям- и флексии именительного падежа единственного числа женского рода -a. Почему яма женского рода, я не знаю, но она женского рода. Прилагательное от этого существительного — ямная, где ямн- есть основа с -н- суффиксом адъективизации, а -ая есть флексия опять же именительного падежа единственного числа женского рода, ибо культура в русском языке – тоже женского рода. Флексия — именно всё окончание –ая: родительный падеж будет -ой, винительный – -ую, и т. д. Таким образом слово ямна в русском языке не существует. Оно обрезано на середине одной из флексий. Это не корень, не основа и не полное слово. Оно могло бы существовать как краткое прилагательное (похожие есть), но не существует. Оно сразу опознается как экзотическое, нерусское.

Точный перевод имени, если желать непременно ограничиться основой, был бы ямн, но это звучит ныне странно. Слово ямная, как ее обозначили в статье Aллентофта и др., с флексией именительного падежа (только именительного) единственного числа женского рода звучит слишком узко, но по крайней мере понятно по структуре. Самым адекватным было бы, как мне кажется, старое обозначение pit-grave culture (культура ямных погребений) или просто pit-culture (буквально: ямная культура), ибо по-русски оно так и звучит – описательно, как Battle-Axe culture (культура боевого топора), или Corded Ware culture культура шнуровой керамики).

Кстати, изобретение yamna сбивает с толку не только иностранцев, но и русских. Так некий Сергей Мануков в изложении открытий генетиков и связанных с ними археологов на сайте «Expert Online» в статье „Российское происхождение европейцев“ (не более, не менее) пишет, что культура эта обнаружена в районе Ямной (он видимо принял слово Ямная за эпоним), а ее носителей (ямников) систематически называет «ямнанцами» (наверное, от слова «ямна»). Эксперт…

Содержательное представление о ямной культуре у Кристиансена тоже нуждается в коррекции.

Возможно, что культуры шнуровой керамики (кстати не все) заимствовали курган для своих покойников от ямной культуры – это распространение религии, не обязательно миграция. Но четкое отделение мужчин от женщин в погребальном ритуале, выделение воинов – это именно особенность культур шнуровой керамики и боевого топора, а в Причерноморье – катакомбных культур, т. е. третье тысячелетие, у ямников не было ничего подобного (Иванова 2001). А уж колесницы и колесничная аристократия – еще позже, второе тысячелетие, причем далеко не везде: в северной и западной Европе их не было.

Особое значение металла для развития общества степняков по сравнению с земледельцами Кристиансен явно преувеличил. Металл нужен тем и другим, но больше всё-таки земледельцам – для изготовления земледельческих орудий. У степняков нож да шило – вот и всё применение металла. До металла обходились и без металла. Вооружение же в течение всего раннего бронзового века оставалось каменным: кремневые наконечники стрел для лука, каменные боевые топоры-молоты, булавы. Вспомним, что ямная культура – это ранний бронзовый век, у трипольцев тоже металл был не менее обычным, чем у ямников, а вот поздненеолитические культуры шнуровой керамики, якобы вышедшие из ямной, почти не владели металлом – вернулись в каменный век?

В общей картине этногенетических событий на просторах Европы у Кристиансена важную роль играют две культуры – трипольская и майкопская. Так получилось, что в суждениях об обеих он опирается на работы моих бывших студентов, ныне уже весьма пожилых исследователей – В. А. Дергачева и А. Д. Резепкина. Дергачев придерживается концепции М. Гимбутас и строит внушительную картину давления степняков на трипольскую культуру, которая вынуждена обороняться и, наконец, частично отступает, частично переходит сама на подвижный образ жизни. Но на нее давили не только степные группы населения (ямники), но и наседавшие с северо-запада люди культуры воронковидных кубков и шаровидных амфор. И уж совершенно неверно трактовать трипольскую культуру как протогородскую цивилизацию, а ее большие поселения – как протогорода. Это были просто большие сёла, не имевшие с городами ничего общего, кроме занимаемой площади и числа жителей (Клейн 2009б). Кристиансен напрасно поверил некоторым украинским археологам, впавшим в естественные преувеличения.

Ямная культура не имела мощного вооружения, а повозки ямников на массивных тяжелых колесах, запряженные волами, были не боевыми. Ямная конница – это из области отживших баек. Домашняя лошадь шла у ямников на мясо, использовались ли лошади как вьючная тягловая сила, неизвестно. В повозки лошади не запрягались, колесниц еще не было, доказательств верховой езды нет. Население было реже, чем трипольское. Поэтому я склонен объяснять упадок трипольской культуры не экспансией ямников, а климатическими изменениями, приведшими трипольское хозяйствование к неэффективности и упадку, чем и воспользовалось население соседней ямной культуры. Всё большее пространство освобождалось для их хозяйствования, которое в новых природных условиях было более эффективным.

Майкопскую культуру Кристиансен видит единой и образцовой для ямной. Ямная культура, по его представлениям, выросла из экспансии майкопской на север. Майкопскую он помещает на Кавказе, хотя она находится в долине Кубани, а не в горах, а Кубань – не горная река. Кавказ – это горный хребет, то, что южнее его, называется в России Закавказьем, то, что севернее – Предкавказьем. Горные страны Закавказья (Армению, Грузию, Азербайджан) еще можно расширительно именовать Кавказом, но никак не Предкавказье. А уж ямная культура – и вовсе в степной полосе Украины и России – до Урала, захватывая и предкавказские степи. Но раз она, по Кристиансену, вышла из майкопской культуры, он и ее считает кавказской. Вот отсюда и происходит та терминология статьи Aллентофта и др., которая приводит в недоумение русских читателей: раздутое употребление топонима Кавказ.

Вышла ли ямная культура из майкопской – большой вопрос. Их объединяет только курган, но происходят ли ямные курганы от майкопских, неясно. На Ближнем Востоке купольные гробницы возводились в халафской культуре с V тысячелетия, на Кипре – с IV, но в культуре Эртебёлле погребения накрывались холмиком еще в VI – IV тысячелетиях, а затем курган практиковался как один из погребальных элементов в культуре воронковидных кубков с IV тысячелетия. Гораздо больше оснований видеть корни ямной культуры в репинской и через нее в хвалынской, еще больше – в нижнемихайловской, а происхождение нижнемихайловской пока неизвестно, но ее мегалитические элементы тянут к европейским традициям.

Майкопская культура вовсе не единая. Еще в середине прошлого века А. Д. Столяр установил, что в майкопских поселениях два очень различных слоя и предложил считать их принадлежащим двум различным культурам. Правда, он еще считал вторую развившейся из первой. Но и это было вскоре поставлено под вопрос, да ведь еще Чайлд трактовал сосуды из Новосвободной (б. Царской) как говорящие о северном происхождении. В моем семинаре 1960-х – 70-х годов самостоятельность и северное происхождение второй культуры, новосвободненской, были общим мнением, которого и я придерживался. Некоторые члены этого семинара, ставшие затем известными исследователями, выпустили позже специальные работы, в которых предложены и разработаны северные источники происхождения новосвободненской культуры. Из них В. А. Сафронов, известный своей книгой «Индоевропейские прародины», выводил новосвободненскую культуру из культуры шаровидных амфор, а А. Д. Резепкин находил близкие аналогии в культуре воронковидных кубков, в частности в ее баальбергском варианте. Он рассматривает в этом плане не только керамику, но и дольмены. Сафронов и его жена Н. А. Николаева писали о массовом наплыве северо-западных культурных волн с мегалитическими компонентами на Северное Причерноморье и Предкавказье в энеолите, и это выводы, опирающиеся на материал.

Кристиансен ссылается на немецкую статью Резепкина о его раскопках интереснейшего новосвободненского комплекса в Кладах с массой индоевропейских элементов (с индоарийскими аналогиями), кстати отсутствующих в чисто майкопских комплексах. Но он совершенно игнорирует русскую (с английским резюме) книгу Резепкина «Новосвободненская культура» (2012). Видимо, не успела дойти до Гётеборга, где работает Кристиансен.

Остается еще рассмотреть карту распространения трех типов псалиев, действительно очень конструктивную и выразительную, составленную Кристиансеном и Ларсоном. Но трактовка этой карты вызывает недоумение: Кристиансен, верный западномарксистской идее «мировой системы» бронзового века выводит из своей картографии некие торговые пути на север, в страны культур шнуровой керамики и одиночных погребений. На карте же совершенно отчетливо видно, что распространение псалиев резко ограничено с севера линией, проходящей от южного Урала к Швейцарии и дальше поворачивающей на юг, к Адриатическому морю (небольшой анклав есть в низовьях Сены). Вся северная половина Европы отпадает, как и западная часть, включая Италию. Из этих трех типов бронзовые удила с ажурными псалиями в виде колесиков распространены на Ближнем Востоке, включая Кавказ и Предкавказье. Подражательный тип с более грубыми дисковидными псалиями охватывает восточноевропейские степи от Зауралья до Румынии и Венгрии с заходом в Микены. Наконец, совершенно иной тип, с роговыми псалиями в виде изогнутого стерженька, в основном, сосредоточен в западной части степей и продолжается на запад вплоть до Швейцарии (одиночные находки есть на Донце и на Кавказе). Это разделение показывает, что конное оснащение формировалось в различных средах с большой степенью независимости.

Не совсем понятно, куда Кристисансен отнес прямоугольные псалии типа Сатана, Комарова и Капитанова (см. Кузьмина 2008, рис. 6).

Можно еще добавить легкое недоумение по поводу различной трактовки роли ямной культуры и культуры колоколовидных кубков. У Кристиансена они выглядят равнозначными в этногенезе Европы. Обе культуры развили подвижность, обе воздействовали на старые неолитические культуры Европы, обе несли с собой к центру Европы металлургические традиции, обе скрестились в Центре Европы. Но ямная культура обусловила формирование культуры шнуровой керамики и боевого топора, ставшей распространителем индоевропейских языков, а культура колоколовидных кубков, даже более сильная в металлургии, только примешалась к этому сплаву и вошла в сферу кельтских языков. Но это недоумение можно отвести запросто: ну, оказалась сильнее, что поделаешь.

Всё приобретает другой вид при учете новейших выводов генетиков – о массовом распространении степного генома ямников на культуры шнуровой керамики и всё последующее население Европы. Я уже писал о своих сомнениях по поводу того, что это означает и распространение языков из тех же источников и в том же направлении.

Вне зависимости от наших расхождений, я с удовольствием читал изложение взглядов Кристиансена, четко формулирующее влиятельную концепцию, имеющую много сторонников – и вот поддержанное исследованиями генетиков. Надеюсь, что мои критические замечания будут рассмотрены как призыв к осторожности.

 

Иванова С. В. 2001. Социальная структура населения ямной культуры Северо-Западного Причерноморья. Одесса, Друк.

Клейн Л. С. 1973. Археологические признаки миграций (IX Международный конгресс антропологических и этнографических наук, Чикаго, 1973. Доклады советской делегации). Москва, 17 с.

Клейн Л. С. 1999. Миграция: археологические признаки. – Stratum plus (Санкт-Петербург – Кишинев – Одесса), № 1: 52 – 71.

Клейн Л. С. 2009а. Бронзовый век Европы. Размышления над книгой К. Кристиансена и Т. Ларсона. – Российская Археология, 2: 169 – 175.

Клейн Л. С. 2009б. Украинское освоение триполья: энциклопедия – справочник или памятник? – Stratum plus, 2005 – 2009, 2: 593 – 600.

Клейн Л. С. 2014. Контрапункт в археологии: юбилейный сборник в честь Кристиана Кристиансена (Рец.: Bergebrant S. & Sabatini S. (eds.). Contrapoint. Esseys … in honour of Kr. Kristiansen. Oxford, 2013). – Российский Археологический Ежегодник, 4: 598 – 610.

Ковалев А. А. 2011. Великая чемурчекская миграция из Франции на Алтай в начале третьего тысячелетия до н. э. – Российский Археологический ежегодник, 1: 183 – 244.

Ковалев А. А. 2012. Древнейшие статуи Чемурчека и прилегающих территорий. С.-Петербург, ГБУК МИСР.

Кузьмина Е. Е. 2008. Арии – путь на юг. Москва – Сант-Петербург, Летний сад.

Резепкин А. Д. 2012. Новосвободненская культура (на основе материалов могильника «Клады»). Санкт-Петербург, Нестор-История.

Семенов Вл. А. 1987. Древнеямная культура – афанасьевская культура и проблемы прототохарской миграции на восток. – Смены культур и миграции в Западной Сибири. Томск: 17 – 19.

Семенов Вл. А. 1993. Древнейшая миграция индоевропейцев на Восток (К столетию открытия тохарских рукописей). – Петербургский Археологический Вестник 4: 25 – 30.

Allentoft E. 2015. Population genomics of Bronze Age Eurasia. Nature 522, 167–172 (11 June 2015)

Anthony D. W. 2005. The horse, the wheel and language. How Bronze-Age riders from the steppes shaped the modern world. Princeton and Oxford, Princeton University Press.

Haak W. 2015. Massive migration from the steppe is a source for Indo-European languages in Europe. A preprint. – BioRXIV.

Heyd V. 2011. Yamnaya groups and tumuli west of the Black Sea. – Ancestral landscapes. TMO 58, Lyon, Maison de l’Orient et de la Méditerranée.

Klejn L. S. 2008. The Bronze Age of Europe: Reflections on K. Kristiansen and T. Larsson: The Rise of Bronze Age Society (2005). – Norwegian Archaeological Review, 41 (2): 213 — 228.

Mallory J. P. 1989. In search of the Indo-Europeans. London, Thames and Hudson.

 

 

 

 


Похожие статьи

Индоевропейские языки в Европе – результат степной миграции?

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Расцвет Y-хромосомы в бронзовом веке

Полное секвенирование Y-хросомомы в 17 европейских популяциях показало, что от 2,1 до 4,2 тысячи лет назад почти по всей Европе началась Y-хромосомная экспансия — резкое увеличение эффективного размера популяции по мужской линии.

Мозаика культур Европы и Азии сложилась в бронзовом веке

Генетики секвенировали 102 древних генома и обнаружили динамичную картину перемещений, смешений и замещений популяций Евразии в бронзовом веке. По мнению авторов это дает ключ к загадке распространения индоевропейских языков.

Дилетанская традиция в трактовке происхождения индоевропейцев

В этой статье автор, профессор Л. С. Клейн, рассматривает ряд книг и статей по этногенезу, явно дилетантских, даже если их авторы и принадлежат к сословию ученых (обычно в науках, далеких от темы исследований). Украинские авторы упирают на украинское происхождение индоевропейцев, российские – на исключительную древность праславян и их тождественность с ариями.

Добавить комментарий

Избранное

Продолжаем ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть третья, от специалиста по генетической генеалогии и блогера Сергея Козлова.

Продолжаем публиковать ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть вторая, от генетика, д. б. н., профессора Е.В.Балановской.

Публикуем наш ответ на опубликованный в массовой печати "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть первая.

Размещаем на сайте препринт статьи, предназначенной для Acta Archaeologica (Kopenhagen), для тома, посвященного памяти выдающегося датского археолога Клауса Рандсборга (1944 – 2016), где она будет опубликована на английском языке.

Известнейший российский археолог Лев Клейн написал две новые книги. Как не потерять вдохновение в работе над книгой? Когда случилось ограбление века? И что читать, если хочешь разбираться в археологии? Лев Самуилович отвечает на вопросы корреспондента АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ

Публикуем комментарий проф. Л.С.Клейна на докторскую диссертацию И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: Философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим».

Российские генетики исследовали генофонд народов Передней Азии и нашли интересную закономерность: наиболее генетически контрастны народы, живущие в горах и на равнине. Оказалось, что большинство армянских диаспор сохраняет генофонд исходной популяции на Армянском нагорье. По данным полного секвенирования 11 Y-хромосом авторы построили филогенетическое дерево гаплогруппы R1b и обнаружили на этом дереве помимо известной западноевропейской новую восточноевропейскую ветвь. Именно на ней разместились варианты Y-хромосом степных кочевников ямной культуры бронзового века. А значит, не они принести эту мужскую линию в Западную Европу.

В издательстве ЕВРАЗИЯ в Санкт-Петербурге вышла научно-популярная книга проф. Льва Самуиловича Клейна "Первый век: сокровища сарматских курганов". Она посвящена двум самым выдающимся памятникам сарматской эпохи нашей страны — Новочеркасскому кладу (курган Хохлач) и Садовому кургану.

Исследуя останки из захоронений степных кочевников железного века – скифов – методами краниометрии (измерение параметров черепов) и методами анализа древней ДНК, антропологи и генетики пришли к сопоставимым результатам. Те и другие специалисты обнаруживают близость кочевников культуры скифов к культурам кочевников бронзового века Восточной Европы. Антропологическими и генетическими методами у носителей скифской культуры выявляется также центральноазиатский (антропологи) либо восточноазиатско-сибирский (генетики) вклад. Что касается прародины скифов – европейские или азиатские степи – то по этому вопросу специалисты пока не пришли к единому мнению.

Представляем сводку археологических культур, представленных на страницах Словарика. Пока - список по алфавиту.

Публикуем статью Сергея Козлова с результатами анализа генофондов некоторых северных народов в свете данных из монографии В.В.Напольских "Очерки по этнической истории".

Анализ митохондриальной ДНК представителей трипольской культуры Украины показал ее генетическое происхождение по материнским линиям от неолитических земледельцев Анатолии с небольшой примесью охотников-собирателей верхнего палеолита. Популяция трипольской культуры из пещеры Вертеба генетически сходна с другими популяциями европейских земледельцев, но более всего – с популяциями культуры воронковидных кубков.

Анализ древней ДНК мезолита и неолита Балтики и Украины не выявил следов миграции земледельцев Анатолии, аналогичный найденным в неолите Центральной Европы. Авторы работы предполагают генетическую преемственность от мезолита к неолиту в обоих регионах. Они также нашли признаки внешнего влияния на генофонд позднего неолита, наиболее вероятно, это вклад миграции из причерноморских степей или из Северной Евразии. Определенно, неолит как в регионе Балтики, так и на Днепровских порогах (Украина) развивался иными темпами, чем в Центральной и Западной Европе, и не сопровождался такими масштабными генетическими изменениями.

Рассказ о генетико-антропологической экспедиции Медико-генетического научного центра и Института общей генетики РАН, проведенной в конце 2016 года в Тверскую область для исследования генофонда и создания антропологического портрета тверских карел и тверских русских.

Изучив митохондриальную ДНК из погребений энеолита и бронзового века в курганах Северного Причерноморья, генетики сделали вывод о генетической связи популяций степных культур с европейскими мезолитическими охотниками-собирателями.

9 января исполнился год со дня скоропостижной смерти смерти археолога и этнографа Владимира Александровича Кореняко, ведущего научного сотрудника Государственного музея искусства народов Востока, одного из авторов нашего сайта. С разрешения издательства перепечатываем его статью об этнонационализме, которая год назад была опубликована в журнале "Историческая экспертиза" (издательство "Нестор-история").

1 февраля на Биологическом факультете МГУ прошло Торжественное заседание, посвященное 125-летию со дня рождения Александра Сергеевича Серебровского, русского и советского генетика, члена-корр. АН СССР, академика ВАСХНИЛ, основателя кафедры генетики в Московском университете.

В совместной работе популяционных генетиков и генетических генеалогов удалось построить филогенетическое дерево гаплогруппы Q3, картографировать распределение ее ветвей, предположить место ее прародины и модель эволюции, начиная с верхнего палеолита. Авторы проследили путь ветвей гаплогруппы Q3 от Западной и Южной Азии до Европы и конкретно до популяции евреев ашкенази. Они считают, что этот удачный опыт послужит основой для дальнейшего сотрудничества академической и гражданской науки.

В конце ноября прошлого года в Москве прошла Всероссийская научная конференция «Пути эволюционной географии», посвященная памяти профессора Андрея Алексеевича Величко, создателя научной школы эволюционной географии и палеоклиматологии. Конференция носила междисциплинарный характер, многие доклады были посвящены исследованию географических факторов расселения человека по планете, его адаптации к различным природным условиям, влиянию этих условий на характер поселений и пути миграции древнего человека. Представляем краткий обзор некоторых из этих междисциплинарных докладов.

Публикуем статью Сергея Козлова о структуре генофонда Русского Севера, написанную по результатам анализа полногеномных аутосомных данных, собранных по научным и коммерческим выборкам.

Обзор истории заселения всего мира по данным последних исследований современной и древней ДНК от одного из самых известных коллективов палеогенетиков под руководством Эске Виллерслева. Представлена картина миграций в глобальном масштабе, пути освоения континентов и схемы генетических потоков между человеком современного типа и древними видами человека.

Изучение Y-хромосомных портретов крупнейшей родоплеменной группы казахов в сопоставлении с данными традиционной генеалогии позволяет выдвинуть гипотезу, что их генофонд восходит к наследию народов индоиранской языковой семьи с последующим генетическим вкладом тюркоязычных и монголоязычных народов. Вероятно, основным родоначальником большинства современных аргынов был золотоордынский эмир Караходжа (XIV в.) или его ближайшие предки.

Путем анализа Y-хромосомных и аутосомных данных современного населения Юго-Западной Азии генетики проследили пути, по которым шло заселение этой территории после окончания Последней ледниковой эпохи. Они выделили три климатических убежища (рефугиума), которые стали источником миграций в регионе, и определили время расхождения ветвей Y-хромосомы в популяциях. Полученные результаты авторы обсуждают в связи с археологическими данными и работами по древней ДНК.

Генетики секвенировали четыре генома Yersinia pestis эпохи бронзового века. Их сравнение с другими древними и современными геномами этой бактерии привело к гипотезе, что чума в Европе появилась со степной миграцией ямной культуры, а затем вернулась обратно в Центральную Азию.

Исследование показало, что подавляющее большинство американских антропологов не считают расы биологической реальностью, не видят в расовой классификации генетической основы и не считают, что расу нужно учитывать при диагностике и лечении заболеваний. Сравнение показало, что антропологов, не признающих расы, в 2013 году стало радикально больше, чем 40 лет назад. Cтатья с результатами этого исследования опубликована в American Journal of Physical Anthropology.

Отзыв проф. Л.С.Клейна о книге Д.В.Панченко «Гомер, „Илиада”, Троя», вышедшей в издательстве «Европейский Дом».

В конце уходящего 2016 года попробуем подвести его итоги – вспомнить самые интересные достижения на перекрестке наук, изучающих историю народонаселения – археологии, антропологии, генетики, палеогеографии, лингвистики и др. Конечно, наш взгляд субъективен, поскольку мы смотрим через окно сайта «Генофонд.рф», ориентируясь на опубликованные на нем материалы. По той же причине в научных итогах мы вынужденно делаем крен в генетику. Будем рады если эта картина станет полнее с помощью комментариев от наших читателей.

Коллектив генетиков и историков изучил генофонды пяти родовых объединений (кланов) северо-восточных башкир. Преобладание в их Y-хромосомных «генетических портретах» одного варианта гаплогрупп указывает на единый генетический источник их происхождения – генофонд прото-клана. Выдвинута гипотеза, что формирование генофонда северо-восточных башкир связано с трансуральским путем миграций из Западной Сибири в Приуралье, хорошо известном кочевникам в эпоху раннего железного века и средневековья.

Перепечатываем статью О.П.Балановского, опубликованную татарским интернет-изданием "Бизнес-онлайн" - ответ критикам исследования генофондов татар.

Изучение Y-хромосомных генофондов сибирских татар выявило генетическое своеобразие каждого из пяти субэтносов. По степени различий между пятью популяциями сибирские татары лидируют среди изученных коллективом народов Сибири и Центральной Азии. Результаты позволяют говорить о разных путях происхождения генофондов сибирских татар (по данным об отцовских линиях): в каждом субэтносе проявляется свой субстрат (вклад древнего населения) и свой суперстрат (влияние последующих миграций).

Дискуссия, вызванная статьей о генофонде татар в "Вестнике МГУ", вылилась на страницы интернет-издания "Бизнес-онлайн". Публикуем письмо, отправленное д.б.н., профессором РАН О.П. Балановским 17 декабря 2016 года одному из участников этой дискуссии, д.и.н., специалисту по этногенезу татарского народа И.Л.Измайлову. Письмо, к сожалению, осталось без ответа.

Исследование Y-хромосомы туркменской популяции в Каракалпакстане (на территории Узбекистана) выявило сильное доминирование гаплогруппыQ, что, вероятно, объясняется их преобладающей принадлежностью к одному роду (йомуд). По генетическим расстояниям туркмены Каракалпакстана оказались близки к географически далеким от них туркменам Ирана и Афганистана и далеки от своих географических соседей – узбеков и каракалпаков.

Генофонды популяций с этнонимом «татары» трех регионов Евразии - крымские, поволжские и сибирские – исследованы путем анализа Y-хромосомы. Этнотерриториальные группы татар оказались генетически очень разнообразны. В генофонде поволжских татар преобладают генетические варианты, характерные для Приуралья и Северной Европы; в генофонде крымских татар преобладает вклад переднеазиатского и средиземноморского населения; популяции сибирских татар наиболее разнообразны: одни включают значительный сибирский генетический компонент, в других преобладают генетические линии из юго-западных регионов Евразии.

Популяционно-генетическую историю друзов британский генетик Эран Элхаик исследует методом GPS (geographic population structure). Критика специалистов в адрес предыдущих работ с использованием данного метода, вызывает вопросы и к данной работе.

Опубликовано на сайте Антропогенез.ру

В пределах 265 языковых семей исследователи показали корреляцию между лексикой разных языков и географическим положением. На примере 11 популяций из Африки, Азии и Австралии выявили корреляцию лексических расстояний между популяциями с фенотипическими расстояниями, самую высокую – по строению лицевой части черепа. Делается вывод о том, что лингвистические показатели можно использовать для реконструкции недавней истории популяций, но не глубокой истории.

Представляяем обзор некоторых докладов на прошедшей в Москве конференции «Эволюционный континуум рода Homo», посвященной 125-летию со дня рождения выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака (1891–1979), иными словами, на Бунаковских чтениях.

Из-за чего случился бронзовый коллапс, как исчезла знаменитая майкопская культура, в чём заблуждаются сторонники «новой хронологии» и какие байки живут среди археологов, порталу АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ рассказал Александр Скаков - кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела бронзового века Института археологии РАН.

В Москве завершила свою работу международная антропологическая конференция, посвященная 125-летию выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака. Приводим краткий обзор ее итогов, опубликованный на сайте Центра палеоэтнологических исследований.

К сожалению, эхо от казанского интервью академика Валерия Александровича Тишкова (директора Института этнологии и антропологии РАН) не затихло, а рождает все новые недоразумения, которые отчасти уже объяснены на нашем сайте. Чтобы приостановить снежный ком, нам все же придется дать разъяснения неточностей, его породивших.

Специалист по этногенезу тюркских народов Жаксылык Сабитов комментирует миф о финно-угорском происхождении татар, который без всяких на то оснований приписывается генетикам.

О.П.Балановский о том, как проходило обсуждение доклада А.В.Дыбо «Происхождение и родственные связи языков народов России» на Президиуме РАН.

Публикуем изложение доклада чл-корр. РАН Анны Владимировны Дыбо (Институт языкознания РАН), размещенное на сайте РАН.

Полное секвенирование геномов 83 австралийских аборигенов и 25 жителей Папуа Новая Гвинея позволило исследователям реконструировать историю заселения этой части света в пространстве и во времени. Они подтвердили, что предки австралийских аборигенов и папуасов Новой Гвинеи очень рано отделились от предков материковой Евразии. На ключевой вопрос о том, сколько раз человечество выходило из Африки – один или два, авторы отвечают с осторожностью. Большая часть их аргументов склоняет чашу весов к модели одного выхода, однако тот вариант, что их могло быть два, исследователи не отвергают.

Прочитав с высокой степенью надежности 379 геномов из 125 популяций со всего мира, исследователи уточнили картину современного генетического разнообразия и пути древних миграций, которые к нему привели. В частности, в геномах папуасов Новой Гвинеи они нашли небольшой вклад ранней миграционной волны из Африки, которая не оставила следов в геномах материковой Евразии.

Полное секвенирование 300 геномов из 142 популяций со всего мира дало возможность исследователям добавить важные фрагменты в мозаику геномного разнообразия населения планеты. Они пересчитали вклад неандертальцев и денисовцев в современный геном в глобальном масштабе, вычислили, как давно разошлись между собой разные народы, оценили степень гетерозиготности в разных регионах. Наконец, авторы уточнили источник генофонда жителей Австралии и Новой Гвинеи, показав, что они происходят от тех же популяций, что и жители остальной Евразии.

Приводим экспертное мнение Жаксылыка Сабитова (Евразийский Национальный Университет, Астана), специалиста по истории Золотой орды и этногенезу тюркских народов, по недавно опубликованной в журнале PLоS ONE статье .

Коллектив генетиков и биоинформатиков опубликовал обзор истории изучения древней ДНК, основных трудностей в ее изучении и методов их преодоления. Авторы представили новейшие знания о путях миграций и распространения населения, полученные путем анализа древних геномов, и показали, какую революционную роль анализ палеоДНК сыграл в популяционной и эволюционной генетике, археологии, палеоэпидемиологии и многих других науках.

Проект по секвенированию более 60 тысяч экзомов (часть генома, кодирующая белки) в популяциях на разных континентах выявил гены, устойчивые к мутированию, показал, сколько носимых нами мутаций полностью блокируют синтез белка, а также значительно приблизил специалистов к пониманию природы редких заболеваний.

Российские генетики определили полную последовательность шести митохондриальных геномов древних людей, обитавших на территории Северного Кавказа на рубеже неолита и бронзы.

Сравнив фенотипические расстояния между 10 популяциями по показателям формы черепа и генетические расстояния по 3 345 SNP, исследователи нашли корреляции между ними. Они утверждают, что форма черепа в целом и форма височных костей может быть использована для реконструкции истории человеческих популяций.

Изучен генофонд популяции польско-литовских татар (липок), проживающих в Белоруссии. В их генофонде примерно две трети составляет западноевразийский компонент и одну треть – восточноевразийский. Очевидно, последний отражает влияние дальних миграций – степных кочевников Золотой Орды, поселившихся в Центральной и Восточной Европе.

Лингвисты из Кембриджского и Оксфордского университетов, разработали технологию, которая, как они утверждают, позволяет реконструировать звуки праиндоевропейского языка. Сообщение об этом опубликовано на сайте Кембриджского университета http://www.cam.ac.uk/research/features/time-travelling-to-the-mother-tongue.

Перепечатываем статью Павла Флегонтова и Алексея Касьяна, опубликованную в газете "Троицкий вариант", с опровержением гипотезы английского генетика Эрана Элхаика о хазарском происхождении евреев ашкеназов и славянской природе языка идиш. Эта популярная статья вышла параллельно с научной статьей с участием этих же авторов в журнале Genome Biology and Evolution.

15 июля в Еженедельной газете научного сообщества "Поиск" опубликовано интервью с О.П. Балановским. Подробности по ссылке:

Турсервис Momondo сделал генетические тесты и записал реакцию на их результаты. Видео получилось простым и понятным. А что думает об этом популяционная генетика?

В только что опубликованной статье была подробно изучена история распространения одной из самых широко встречающихся в Евразии Y-хромосомных гаплогрупп – N. По данным полного секвенирования Y-хромосомы было построено филогенетическое дерево и описано подразделение гаплогруппы на ветви и субветви. Оказалось, что большинство из них имеют точную географическую но не лингвистическую привязку (встречаются в популяциях различных языковых семей).

Новое исследование генетических корней евреев ашкеназов подтвердило смешанное европейско-ближневосточное происхождение популяции. В составе европейского предкового компонента наиболее существенный генетический поток ашкеназы получили из Южной Европы.

Опубликована единственная на настоящий момент работа, посвященная исследованию генофонда верхнедонских казаков. Для изучения генофонда казаков использован новый инструмент - программа Haplomatch, позволяющая производить сравнение целых массивов гаплотипов. Удалось проследить, что формирование генофонда казаков верхнего Дона шло преимущественно за счет мигрантов из восточно-славянских популяций (в частности с южно-, центрально - русских и украинцев). Также обнаружено небольшое генетическое влияние ногайцев, вероятно вызванное их вхождением в Войско Донское в составе «татарской прослойки». Сходства с народами Кавказа у донских казаков не обнаружено.


Публикуем перевод статьи Душана Борича и Эмануэлы Кристиани, в которой рассматриваются социальные связи между группами собирателей палеолита и мезолита в Южной Европе (на Балканах и в Италии). Социальные связи прослеживаются в том числе путем исследования и сопоставления технологий изготовления орудий и украшений.

Используя традиционные подходы и свой собственный новый метод, специалисты изучили происхождение коренных народов Сибири. Для популяций Южной Сибири, они реконструировали последовательность генетических потоков, которые смешивались в генофонде.

Анализ древней ДНК с Ближнего Востока показал, что большой вклад в генофонд первых ближневосточных земледельцев внесла древняя линия базальных евразийцев; что в пределах Ближнего Востока популяции земледельцев генетически различались по регионам, и между охотниками-собирателями и первыми земледельцами в каждом регионе имелась генетическая преемственность.

Представляем обобщающую статью по культурам верхнего палеолита, которая может служить пояснением для соответствующих статей в Словарике, посвященных отдельным культурам верхнего палеолита.

Форум «Ученые против мифов», организованный порталом «Антропогенез.ру», прошел в Москве 5 июня. Организаторы обещают скоро выложить записи докладов. Пока же представляем основные тезисы, прозвучавшие в выступлениях участников форума.

Анализ древней и современной ДНК собак, включая полностью секвенированный древний геном неолитической собаки из Ирландии и 605 современных геномов, привел исследователей к гипотезе, что человек независимо одомашнил волка в Восточной Азии и в Европе. Затем палеолитическая европейская популяция собак была частично замещена восточноазиатскими собаками.

Митохондриальная ДНК человека возрастом 35 тыс. лет назад из пещеры в Румынии оказалась принадлежащей к африканской гаплогруппе U6. Из этого исследователи сделали вывод о евразийском происхождении этой гаплогруппы и о том, что она была принесена в Северную Африку путем верхнепалеолитической обратной миграции.

Археологи провели исследование загадочных конструкций в форме кольца из обломков сталагмитов в пещере Брюникель на юго-западе Франции. Особенности конструкций, следы огня на них и соседство с костями говори т об их рукотворном происхождении. Датировка - 176.5 тысяч лет назад – указала на ранних неандертальцев.

Cпециалисты нашли шесть генов, вариации в которых влияют на черты лица человека. Все они экспрессируются при эмбриональной закладке лицевой части черепа, влияя на дифференцировку клеток костной и хрящевой ткани. Больше всего генетические вариации связаны с параметрами носа.

С разрешения автора перепечатываем статью доктора истор. наук Виктора Александровича Шнирельмана "Междисциплинарный подход и этногенез", опубликованную в сборнике "Феномен междисциплинарности в отечественной этнологи" под ред Г. А. Комаровой, М.: ИЭА РАН, 2016. С. 258-284.

Исследование показало, что популяция Бене-Исраэль, живущая в Индии, имеет смешанное еврейско-индийское происхождение. Причем вклад евреев передался в основном по мужским линиям наследования (по Y-хромосоме), а вклад индийцев – по женским (по мтДНК). Время же возникновения популяции оказалось не столь давним, как в легендах.

Пещера Шове известна во всем мире наскальными рисунками эпохи палеолита. Древние художники использовали ее для своего творчества в два этапа с перерывом. Причем один из этих этапов перекрывался по времени с периодом обитания здесь пещерных медведей. Авторы нового исследования реконструировали историю обитания пещеры, используя многочисленные датировки и моделирование.

История генофонда Европы до неолитизации очень мало изучена. Новое исследование под руководством трех лидеров в области древней ДНК приоткрывает дверь в события более далекого прошлого. Авторы проанализировали 51 образец древней ДНК и частично реконструировали картину движения популяций до и после Последнего ледникового максимума. Они попытались связать обнаруженные ими генетические кластеры, объединяющие древних индивидов в пространстве и во времени, с определенными археологическими культурами.

Новый метод молекулярно-генетической датировки, предложенный в статье команды Дэвида Райха, основан на сравнении древних и современных геномов по длине неандертальских фрагментов ДНК. В отличие от радиоуглеродной датировки, этот метод точнее работает на более старых образцах. С его помощью авторы также вычислили длину поколения (26-30 лет), предположив, что она существенно не менялась за 45 тысячелетий.

По рекордному на сегодняшний день количеству полностью секвенированных Y-хромосом (1244 из базы проекта «1000 геномов») исследователи построили новое разветвленное Y-хромосомное дерево и попытались связать экспансию отдельных гаплогрупп с историческими сведениями и археологическими данными.

Палитра геномных исследований в России разнообразна. Создаются генетические биобанки, исследуется генетическое разнообразие популяций, в том числе генетические варианты, связанные с заболеваниями в разных популяциях; российские специалисты вовлечены в полногеномные исследования, и на карте мира постепенно появляются секвенированные геномы из России.

Исследователи секвенировали геномы из Меланезии и нашли у них наибольшую долю включений ДНК древних видов человека, причем как неандертальского, так и денисовского происхождения. Новые данные позволили нарисовать уточненную картину генетических потоков между разными видами Homo.

С разрешения автора публикуем тезисы его доклада на предстоящей конференции в Томске.

Представляем перевод статьи североирландского и американского археолога, специалиста по индоеропейской проблематике, профессора Джеймса Патрика Мэллори. Эта статья представляет собою обобщающий комментарий к некоторым докладам на семинаре «Прародина индоевропейцев и миграции: лингвистика, археология и ДНК» (Москва, 12 сентября 2012 года).

Исследователи из Стэнфордского университета, проанализировав Y-хромосому неандертальцев, убедились в том, что в Y-хромосоме современного человека нет неандертальских фрагментов ДНК, в отличие от остальной части генома. Этому факту они постарались дать объяснение. Скорее всего, дело в антигенах гистосовместимости, которые препятствовали рождению мальчиков с неандертальскими генами в Y-хромосоме.

Исследовав 92 образца древней мтДНК коренных американцев, генетики реконструировали основные этапы заселения Америки, уточнив пути основных миграций и их время. Они также пришли к выводу о драматическом влиянии европейской колонизации на генетическое разнообразие коренного населения Америки.

Публикуем перевод критической статьи известного болгарского археолога Лолиты Николовой. Ее критика направлена на авторов одной из самой яркой статьи прошлого года «Massive migration from the steppes was a source for Indo-European Languages in Europe» (Haak et al., 2015), в которой авторы представляют свою гипотезу распространения индоевропейских языков в Европе.

Публикуем статью украинского археолога, доктора ист. наук, проф. Леонида Львовича Зализняка, специально переведенную им на русский язык для нашего сайта. Статья представляет собой критический анализ взглядов на происхождение индоевропейцев с позиций археологии и других наук.

Перепечатываем статью швейцарского лингвиста Патрика Серио, перевод которой был опубликован в журнале «Политическая лингвистика». В статье анализируется явление «Новой парадигмы» в области лингвистики в странах Восточной Европы. С точки зрения автора, это явление подходит под определение ресентимента.

Человек (Homo sapiens) – единственное в природе существо, которое может переносить из сознания на внешние носители фигуративные образы. В эволюции нет ничего, что бы предшествовало этой способности. Таким же уникальным свойством является способность к членораздельной речи, к языку. Звуковые сигналы в мире других живых существ заданы генетически. Возникает предположение, что эти две способности связаны между собой больше, чем нам кажется.

Генетический анализ популяции кетов – коренного народа Сибири, в сравнении с окружающим народами в бассейне Енисея выявил их наиболее тесную связь с карасукской культурой бронзового века Южной Сибири - именно в этом регионе находится гипотетическая прародина енисейской семьи языков. Более глубокие корни кетов уходят к ветви древних северных евразийцев. По опубликованным ранее и по новым данным, 5000-6000 лет назад генетический поток протянулся от сибирских популяций до культуры саккак (палеоэскимосов американской Арктики), и от саккак к носителям языков на-дене. Примечательно, что данная миграция согласуется с гипотезой о родстве енисейских языков и языков на-дене.

История взаимоотношений человека современного вида и неандертальцев оказалась непростой и долгой. Не только неандертальцы оставили след в нашем геноме. Обнаружен генетический поток и от Homo sapiens к предкам алтайских неандертальцев. Он указывает на раннюю - около 100 тысяч лет назад - метисацию, что происходила еще до основной волны выхода наших предков из Африки.

Статья является реакцией на публикацию коллектива американских авторов, отрицающих существование рас у человека и, более того, призывающих отменить и запретить использование самого термина «раса». Авторы обнаруживают полное незнание предмета обсуждения и научной литературы по проблеме расы. «Антирасовая кампания», уже давно развязанная в США и перекинувщаяся в научные центры Западной Европы, отнюдь не служит делу борьбы с расизмом, а наоборот, способствует появлению разного рода действительно расистских публикации, в том числе, в самих США. А методы проведения этой кампании напоминают времена лысенковщины в СССР.

Публикуем статью генетика д.б.н. Е.В. Балановской (вернее, раздел в сборнике «Проблема расы в российской физической антропологии» [М., Институт этнологии и антропологии РАН, 2002]). Сегодня эта статья, к сожалению, не менее актуальна, чем пятнадцать лет назад: недавно Science опубликовал статью с предложением отказаться от понятия «раса» в генетических исследованиях. И это при том, что именно генетические исследования доказывают реальность существования рас.

Авторы статьи в Science утверждают, что в современной генетике понятие «раса» - бесполезный инструмент при характеристике генетического разнообразия человечества. Учитывая проблемы, связанные с неправильным употреблением термина, они предлагают вообще от него отказаться. Правда, рассуждения авторов касаются только генетики, они не рассматривают понятие "раса" в рамках антропологии.

Генетики исследовали популяцию уйгуров, по одной из версий являющихся генетическими потомками тохаров. Через ареал уйгуров проходил Великий Шелковый путь, соединявший Восточную Азию с Центральной Азией и Европой. Результаты, полученные по STR маркерам Y-хромосомы, подтверждают гипотезу, что в формировании современного генофонда уйгуров сыграли почти равную роль как европейские так и восточноазиатские популяции, но все же с преобладанием вклада генофондов Западной Евразии.

Секвенирование 55 древних митохондриальных геномов (возраст – от 35 до 7 тысяч лет), выявило в них варианты, которые не встречены в современном населении Европы. Описав демографические изменения в их связи с изменениями климата, коллектив Йоханеса Краузе (Йена) пришел к выводу, что около 14,5 тысяч лет назад в Европе радикально изменился генофонд охотников-собирателей.

Евразийский вклад в генофонд африканских популяций существует, но не столь велик – он обнаруживается не на всем континенте, а в основном в Восточной Африке. Важно, что ошибка признана авторами статьи публично и бесконфликтно - это – признак «здоровья» генетического консорциума.

Публикуем статью проф. Л.С.Клейна (вышедшую в журнале "Археологические Вести", 21, 2015) о том, как д.х.н. А.А.Клесов, занявшись темой происхождения славян, связывает ее с вопросом о «норманнской теории», хотя это совсем другая тема - происхождения государственности у восточных славян.

Путем секвенирования геномов из семи популяций исследователи подтвердили картину расселения человека по континентам после выхода из Африки. Серия миграций сопровождалась снижением генетического разнообразия. По этой же причине с увеличением расстояния от Африки возрастает мутационный груз в популяциях.

Две статьи с данными по секвенированным древним геномам дополнили представления о том, какую роль играли исторические миграции – римского времени и англосаксонская – в формировании современного генофонда Великобритании. Так, уточненный генетический вклад англосаксонских переселенцев составляет около 40% в восточной Англии и 30% - в Уэльсе и Шотландии.

Четыре секвенированных генома древних жителей Ирландии (один эпохи неолита, три – бронзового века) указывают, что генофонд Британских островов, как и остальной Европы, сформировался при смешении западно-европейских охотников-собирателей с неолитическими земледельцами, прибывшими с Ближнего Востока, и с более поздней миграцией, берущей начало из степей Евразии.

11-13 октября в Йене, Германия в Институте наук об истории человека общества Макса Планка (Max Planck Institute for the Science of Human History) прошла первая междисциплинарная конференция, посвященная недавним генетическим открытиям о миграциях индоевропейцев. Генетики, археологи и лингвисты собрались вместе, чтобы обсудить, как полученные ими последние данные интегрируются в индоевропейскую проблему. Приводим обзор основных идей участников конференции, которые они изложили в своих выступлениях.

Публикуем рецензию д.и.н. профессора Ф.Х. Гутнова на брошюру г-на Тахира Моллаева (работника Национального парка «Приэльбрусье», бывшего заочника-филолога КБГУ), «Новый взгляд на историю осетинского народа». Редакция особо отмечает, что пантюркистская тенденция никогда в нашей науке не имела ни авторитета, ни поддержки..

Якутские лошади – самые северные на планете и самые морозоустойчивые. Прочитав два древних и девять современных геномов и использовав базу данных по другим геномам, команда российских и зарубежных исследователей нашла ответы на два вопроса. Первый вопрос - от каких древних популяций произошли современные якутские лошади. А второй – как им удалось приспособиться к экстремальным условиям якутского климата за такое короткое время.

Почти рождественская история с пропавшим листком, поиском автора и ответами проф. Л.С.Клейна на вопросы антинорманиста.

Провожая уходящий год, мы решили подвести итоги и выделить наиболее интересные, на наш взгляд, междисциплинарные исследования в области истории популяций, формирования генетического ландшафта мира и этногенеза, которые были опубликованы в 2015 году. Почти все они нашли свое отражение в материалах нашего сайта. Основные открытия года можно сгруппировать в несколько блоков.

Генетики исследовали варианты Y-хромосомы у 657 австралийских аборигенов. Среди них оказалось 56% носителей пришлых евразийских гаплогрупп и только 44% носителей коренных гаплогрупп. Авторы подтвердили гипотезу раннего (около 50 тыс. лет назад) заселения Австралии и длительной изоляции Австралии и Новой Гвинеи. Не найдено доказательств миграций в Австралию из Индии в голоцене. А вот европейская колонизация в конце XVIII века драматически снизила разнообразие коренных австралийских гаплогрупп.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы", посвященный анализу полногеномных маркеров ДНК - самых современных и наиболее информативных для анализа генофонда. В этой части описан метод анализа предковых компонентов и его отображение на геногеографических картах народов Европы

Следующий фрагмент книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен полногеномным и широкогеномным маркерам ДНК. Это самые современные и наиболее информативные методы анализа генофонда. В первой части главы показано, как выявляемая с их помощью генетическая карта Европы соотносится с географической картой.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы», посвященный митохондриальной ДНК. В нем разбирается географическая и лингвистическая структурированность генофонда Европы, а также гаплотипическое разнообразие по мтДНК и эколого-генетический мониторинг.

Доклад доктора биол. наук Л.А.Животовского об изданной им книге «Неизвестный Лысенко» собрал аншлаг в Институте океанологии РАН. Собственно, не сам доклад, а последующее за ним обсуждение этой попытки реабилитации самой одиозной фигуры советской биологии. Свое мнение высказали и специалисты ненавидимой им генетики, и те, для которых драматические события, связанные с «народным академиком» прошлись по судьбам их семей.

В публикуемом фрагменте из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы» речь идет об одной из трех систем для оценки геномного разнообразия – митохондриальной ДНК (мтДНК). Дается обзор изменчивости генофонда Европы по мтДНК и рассматриваются генетические взаимоотношения популяций в этом зеркале.

В статье обсуждается этимология названия города Суздаль, а также предлагается и обосновывается гипотеза происхождения ойконима Суздаль от реконструируемого гидронима Суздаль (Суздаля).

В новой статье команды Сванте Паабо представлены антропологические и генетические данные по двум образцам – двум зубам из Денисовой пещеры. Поскольку генетически подтвердилась их принадлежность к денисовскому человеку, а не к неандертальцам, число проанализированных геномов денисовцев теперь увеличилось до трех.

В докладе доктора филолог. наук О.А.Мудрака «Язык и тексты восточно-европейской руники» была представлена расшифровка и перевод рунических надписей памятников, найденных на территории Восточной Европы – от Днепра и Кавказа до Поволжья. Прочтение этих надписей привело к неожиданным заключениям относительно языка бытового и официального письма живших на этой территории народов. Почти все они оказались написаны на осетинском языке и очень немногие - на чечено-ингушском.

Масштабный научный проект по изучению генофонда (экзомов) коренного населения народов Урало-Поволжья, в том числе генофонда татар, поддержал экс-президент Минтимер Шаймиев. Проект вызвал шумиху среди татарских националистов и тех, кто приписывает ученым националистически ориентированные цели.

Последняя часть главы по древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящена Европе бронзового века. Анализируя палеоДНК, генетики подтверждают представления археологов, что бронзовый век был временем активных миграций и радикальных изменений образа жизни. Все большее количество древних геномов позволяет реконструировать направления миграций и связать генетические потоки с конкретными археологическими культурами.

Этот фрагмент из главы о древней ДНК книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" рассказывает о том, как с помощью изучения палеоДНК можно реконструировать очень важные процессы неолитизации Европы. В том числе, выяснить, какие древние популяции внесли вклад в формирование генофонда европейцев.

В следующем разделе главы о древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" мы узнаем о генетических исследованиях находок времен верхнего палеолита и мезолита на территории Евразии.

Очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен анализу древней ДНК. Охарактеризованы проблемы и перспективы направления, сложности лабораторной работы и наиболее успешные исследовательские коллективы. Обзор конкретных исследований начинается со среднего палеолита - с результатов анализа ДНК неандертальцев и денисовцев.

Секвенировав три древних генома (верхний палеолит и мезолит) из Грузии и Швейцарии, генетики предполагают, что популяция кавказских охотников-собирателей могла быть четвертым источником европейского генофонда. А ее генетический вклад был передан в Европу, Южную и Центральную Азию через миграции степной ямной культуры.

Публикуем отрывок из готовящейся к изданию книги проф. Л.С. Клейна "Хохлач и Садовый". В этом фрагменте разбирается вопрос об этнической принадлежности тех, кто оставил донские курганы. Исследователи высказывают разные предположения о том, кому принадлежали курганы: сарматам, аланам или аорсам. Автор останавливается и на том, кто такие аланы и почему разные народы стремятся приписать себе происхождение от них.

В этом разделе из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" описывается структура генофонда Европы в зависимости от двух факторов - географического положения и лингвистики. Европейские популяции объединяются в кластеры как по географическому, так и по лингвистическому принципу. Анализ этой структурированности дается на двух уровнях: межэтническом и внутриэтническом.

Публикуем очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). В нем представлен обобщенный анализ генофонда Европы по всем гаплогруппам на трех уровнях: региональном, этническом и субэтническом.

Публикуем вторую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History) на конференции в Санкт-Петербурге. Во второй части В.Хаак рассказывает Надежде Маркиной о роли, которая играет исследование древней ДНК в реконструкции истории популяций, и о важности мультидисциплинарного подхода.

Публикуем первую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History), которая состоялась в Санкт-Петербурге. В первой части Л.С.Клейн и В. Хаак говорят о том, как по изучению древней ДНК специалисты предположили вклад древнего населения степей в европейский генофонд и с какими культурами они его связывают.

В бронзовом веке чума была вполне обычным явлением, хотя в то время чумная бацилла еще не научилась передаваться с блохами и не могла вызывать самую опасную разновидность болезни – бубонную чуму. Время возникновения Yersinia pestis и ее этапы на пути превращения в возбудителя смертельной болезни – все это ученые выяснили, прочитав геномы бактерий из древних останков человека.

Публикуем следующий фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" . В нем представлены карты всех гаплогрупп Y-хромосомы, по которым есть надежные данные об их распространении в Европе. Этот фрагмент можно рассматривать как первую версию Атласа Y-хромосомы в Европе.

Публикуем статью С.В.Кончи, посвященную описанию снега и прочих зимних атрибутов в общеиндоевропейском лексическом фонде. Многие специалисты трактуют «зимнию» лексику как указание на расположение прародины индоевропейцев.

Вышел новый номер журнала Stratum plus, посвященный раннеславянской археологии Подунавья «Славяне на Дунае. Обретение Родины» . Его редакторы реализовали грандиозный замысел – собрали в номере почти всех наиболее крупных специалистов в этой области, выступивших с обзорными статьями.

Последняя серия карт генетических расстояний (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») от народов, ничем друг на друга не похожих – ни языком, ни географией. Но зато эти три генофонда окаймляют пространство народов, рассмотренных в пяти предыдущих сериях, и позволяют увидеть, насколько велики различия генофондов европейской окраины Евразии. Эти три этноса – албанцы, шведы, ногайцы - не только географически «расставлены» по трем «концам земли», но и генетически полярно различны, показывая масштаб разнообразия генофонда Европы.

В пятой серии карт (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») мы видим степень близости к каждой из популяций Европы южных славян - македонцев, сербов, хорватов, боснийцев и герцеговинцев. Географически их объединяет принадлежность к Балканам, а генетическое своеобразие связывается с сохранением субстратного генофонда тех балканских племен и народов, которые стали говорить на славянских языках.

Публикуем четвертую серию карт генетических расстояний на основе гаплогрупп Y-хромосомы из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы». Эти карты отражают генетический ландшафт северной окраины Балкан, где проживают разноязыкие народы, говорящие на языках трех лингвистических семей.

Эта серия карт очередного фрагмента из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает разнообразие Y-хромосомного генофонда Волжско-Уральского региона. Рассмотрена только полоса соседствующих популяций - Башкортостана, Татарстана, Чувашии и Мордовии. Но несмотря на их относительно небольшой суммарный ареал, генофонды оказались своеобразны и даже загадочны.

Следующий фрагмент из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает своеобразие генофондов западных и восточных славян. Карты генетических расстояний обобщают разнообразие гаплогрупп Y-хромосомы и позволяют самим убедиться, насколько каждая точка в ареале Европы генетически близка к средним параметрам каждого из народов западных и восточных славян: их генофонды оказались настолько близки, что им хочется дать имя "генофонд северных славян".

Публикуем фрагмент из книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). Карты генетических расстояний позволят своими глазами увидеть, насколько генофонд отдельного народа похож на все остальные генофонды Европы. Представлены карты первой из шести серий - "Народы Северо-Восточной Европы": от карел и вепсов, от эстонцев и коми, от литовцев и латышей, от северных русских и финнов.

Экспертное мнение проф. Л.С.Клейна на статью С.А.Григорьева "Еще раз о концепции Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова и о критических этюдах в индоевропеистике".

Представлены итоги проекта «1000 геномов». Секвенированы геномы и экзомы для 2504 индивидов из 26 популяций пяти регионов. Описано свыше 88 млн генетических вариаций. Создана модель реконструкции демографической истории популяций и найдены новые мишени естественного отбора.

Замечания проф. Л.С.Клейна, высказанные с позиций археолога, относительно изложения материала по древним геномам в новой статье команды Райха. С точки зрения эксперта в статье недостаточно внимания уделено принадлежности изучаемых образцов конкретным археологическим культурам.

В дополненной статье команды Дэвида Райха про исследование естественного отбора по древней ДНК более чем вдвое увеличилось число проанализированных древних геномов. В результате авторы пришли к новым выводам относительно генетического родства популяций, носителей основных археологических культур от раннего неолита до поздней бронзы.

Публикуем раздел книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет из печати в декабре 2015 г.), посвященный чрезвычайно важному в изучении истории народов вопросу - датировках миграций и других исторических событий. Автор описывает способы, которым решают его популяционные генетики, генетические генеалоги, а также останавливается на подходах "ДНК-генеалогии" А.А. Клесова, разъясняя их ошибочность и лженаучность.

В заметке описывается проект Лаборатории востоковедения и сравнительно-исторического языкознания Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, связанный с формализацией генетической классификации языков.

Захоронение предполагаемых останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии Романовых - детей императора Николая II, отложено на неопределенное время. Поэтому предлагаем вновь открыть страницы непростой истории генетической идентификации костных останков из двух захоронений близ Екатеринбурга – именно эти генетические исследования убедили ученых в их принадлежности членам царской семьи. Это отражено в заключении межведомственной правительственной комиссии, но уголовное дело вновь открыто: предстоит повторная экспертиза. В ее преддверии итоги уже пройденного пути подвел директор Института общей генетики РАН член-корреспондент РАН Н.К. Янковский.

В статье дается краткая характеристика текущего состояния и актуальных проблем т. н. "ностратической" гипотезы, разработанной в 1960-е гг. В. М. Иллич-Свитычем и А. Б. Долгопольским и предполагающей дальнее генетическое родство между собой ряда крупных языковых семей Старого Света (как минимум - индоевропейской, уральской, алтайской, картвельской и дравидийской).

Впервые генетики секвенировали хорошо сохранившуюся в пещере древнюю ДНК с территории Африки, получив первый эталонный африканский геном. Сравнение этого генома с современными указал на масштаб евразийской обратной миграции в Африку, вклад которой составляет 4-7% в современных африканских геномах на всем континенте.

В Америке вышла книга британского философа Стивена Лича «Российские перспективы теоретической археологии. Жизнь и труд Льва С. Клейна». Клейна считают самым известным из современных российских археологов на Западе, его больше других переводили, но на деле знают о нем и его идеях очень мало.

На рабочем совещании по проекту "Российские геномы" присутствовали организаторы проекта и лидеры всех основных популяционно-генетических коллективов России. Предлагаем Вашему вниманию доклад О.П. Балановского, представленный на этой конференции. В нем, в частности, говорится, что планируемый в проекте анализ триад (отец, мать, ребенок) сокращает объем полезной геномной информации на одну треть, и поэтому вместо 1000 российских геномов фактически будет изучено 666 геномов.

О.П. Балановский отвечает А.А. Клесову на его рецензию статьи о генофонде балтов и славян. Тезисы А.А. Клесова о «подгонке генетических данных под лингвистику» и об отсутствии новизны оказываются взятыми с потолка. Примечательно, что критик выдает за выводы статьи то, что выводами совсем не является, и в то же время не замечает настоящих выводов. Очевидно, поверхностное знакомство со статьей, которую он берется рецензировать, рассчитано на таких же поверхностных читателей.

Древняя ДНК с Иберийского полуострова, показала, что генетически баски оказались потомками ранних европейских земледельцев и отчасти - местных охотников-собирателей. Представление об их длительной генетической изоляции подтвердилось.

Впервые генетикам удалось изучить древнюю митохондриальную ДНК Балканского полуострова – с территории Румынии. Это навело их на мысль о второй волне неолитической миграции в Центральную Европу через Балканы. Именно она внесла вклад в генофонд современных европейцев.

Йоганнес Мюллер – археолог, профессор Кильского университета (Германия), известный специалист по неолиту Европы, мегалитам и радиоугеродным датировкам. Публикуем его статью о проблемах воссоздания общественных идентичностей в археологии и генетике в переводе проф. Л.С.Клейна.

Профессор Гётеборгского университета Кристиан Кристансен дал интервью соредактору нашего сайта профессору Л. С. Клейну, В беседе специалистов подвергаются обсуждению некоторые заключения авторов статьи, вызывающие споры у археологов.

Эта наиболее полная работа по генофонду славянских и балтских народов подводит итоги многолетних исследований. Генетики и лингвисты проследили пути формирования генофонда всех групп славян и балтов одновременно по трем генетическим системам. Прослежено, какие местные популяции впитывал генофонд славян при их расселении по Европе: именно этот глубинный субстрат сформировал основные различия генофондов разных ветвей славян.

(краткий вариант)
Опубликована наиболее полная на сегодняшний день работа по изучению генофонда славян и балтов, в которой использован синтез генетики и лингвистики. При распространении по Европе славяне смешивались с местными популяциями, которые составили глубинный субстрат генофондов, отличающий разные ветви славян друг от друга.

Перевод статьи Кристиана Кристиансена, профессора университета Гётеборга в Швеции, ведущего специалиста по археологии бронзового века. В статье рассматриваются модели распространения индоевропейских языков в контексте социальных изменений, подтвержденных новыми археологическими данными.

Существуют различные точки зрения на прародину сино-кавказской языковой макросемьи (и включенных в нее дене-кавказских языков). Автор, развивая предложенную им несколько лет назад гипотезу локализации прародины дене-кавказской языковой общности в Восточной Евразии, предпринимает попытку показать, что и данные геногеографии приводят нас к такому же выводу.

В постсоветскую эпоху специалисты встретились с явлением, которое получило название «альтернативной истории». Что это за явление, чем оно вызвано, какими идеями оно питается и чему служит? Как специалистам следует на него реагировать? Об этом рассуждает доктор исторических наук В.А.Шнирельман.

Две статьи, вышедшие почти одновременно в Nature и Science, посвящены генетической реконструкции заселения Америки методами анализа полных геномов. Их выводы схожи. В статье команды Давида Райха (Nature), помимо основной миграции из Сибири, давшей начало всем коренным популяциям Америки, обнаружен – пока загадочный - «австрало-меланезийский след» у некоторых популяций южноамериканских индейцев. В статье команды Эске Виллерслева (Science) обнаружен тот же след, хотя его источник мог включать, кроме Австрало-Меланезии, еще и Восточную Азию.

Исследователи математически доказывают связь между лингвистическим и генетическим разнообразием в популяциях Европы. По их мнению, для изученных народов язык точнее, чем география, указывает на генетическое сходство популяций.

Группа исследователей из Калифорнии, применив передовые математические методы, получила для распада праиндоевропейского языка дату 6500–5500 лет назад, что соответствует гипотезе, согласно которой прародина индоевропейцев была в степи. Однако лексический материал, взятый ими для анализа, не выдерживает критики, поэтому достоверность результата в целом оказывается сомнительной.

В этой статье автор, профессор Л. С. Клейн, рассматривает ряд книг и статей по этногенезу, явно дилетантских, даже если их авторы и принадлежат к сословию ученых (обычно в науках, далеких от темы исследований). Украинские авторы упирают на украинское происхождение индоевропейцев, российские – на исключительную древность праславян и их тождественность с ариями.

Впервые по анализу древней ДНК удалось изучить, по каким генам и в каком направлении в популяциях Европы в последние 8 тысяч лет действовал естественный отбор. Под отбором находились аллели толерантности к лактозе, пигментации кожи и глаз, метаболизма, а также роста и веса.

Существует ряд методов обнаружения в геноме современного человека фрагментов ДНК, заимствованных из древних популяций. Среди них есть генетические варианты, имеющие приспособительное значение в изменившихся условиях внешней среды и оказавшиеся под положительным отбором.

В 2015 году вышла книга украинского профессора и членкора Украинской академии наук А. Г. Химченко с сенсационными выводами о прародине индоевропейцев. В рецензии на эту книгу профессор Л. С. Клейн оценивает ее как низкопробную халтуру, невысоко ставит и самого автора.

В геноме современного человека на территории Европы возрастом 37-42 тыс. лет найдено 6-9% неандертальской ДНК. Она была приобретена всего 4-6 поколений назад. Это означает, что метисация сапиенсов и неандертальцев случалась не только на Ближнем Востоке но и в Европе.

Критический анализ концепции происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова предлагает историк Сергей Конча, научный сотрудник Киевского университета им. Шевченко.

Генетики секвенировали 102 древних генома и обнаружили динамичную картину перемещений, смешений и замещений популяций Евразии в бронзовом веке. По мнению авторов это дает ключ к загадке распространения индоевропейских языков.

Генетики показали родство «Кенневикского человека» с популяциями американских индейцев, а не с полинезийцами и айнами, как первоначально решили антропологи.

Анализ полногеномных данных современной популяции Египта и других африканских популяций привел генетиков к выводу о преобладании северного пути (через Египет) при выходе Homo sapiens из Африки.

Исследование генофонда Индии по полногеномной аутосомной панели GenoChip указало на преобладание в нем юго-западноазиатского компонента. Также ученые выяснили, что генетический ландшафт Индии довольно точно совпадает с географическим и лингвистическим делением её населения.

Полное секвенирование Y-хросомомы в 17 европейских популяциях показало, что от 2,1 до 4,2 тысячи лет назад почти по всей Европе началась Y-хромосомная экспансия — резкое увеличение эффективного размера популяции по мужской линии.

Публикуем аналитический обзор дискуссии "Спор о прародине индоариев" от историка, востоковеда, специалиста по древним и современным коммуникациям В.А.Новоженова. В обзоре разбираются аргументы "за" и "против" автохтонной концепции происхождения индоариев и анализируются многочисленные артефакты, свидетельствующие о возникновении и развитии колесных транспортных средств.

Публикуем статью доктора истор. наук Ю.Е.Березкина о том, что изучение распространения фольклорных мотивов может стать источником данных о миграциях популяций.

Накопленные данные по частотам микросаттелитных гаплотипов Y-хромосомы позволили исследователям обнаружить 11 крупных родословных кластеров в Азии. Их основателей можно считать отцами-основателями современной азиатской популяции, наряду с Чингисханом (Тимучином) и Гиочангом.

Публикуем аналитический обзор доктора истор. наук Л.С.Клейна дискуссии о происхождении индоариев. В данном обзоре Л.С.Клейн представил все обсуждаемые гипотезы, их аргументы и контраргументы, приводимые участниками дискуссии.

Дискуссия, которая развернулась в формате комментариев к заметке на сайте «Полное секвенирование отдельной гаплогруппы измеряет мутации и выявляет миграции» http://генофонд.рф/?page_id=2536. Тема происхождения индоариев, которая лишь косвенно относится к предмету исследования генетиков, вызвала бурные дебаты между сторонниками разных гипотез.

Перепечатываем беседу профессора Е.В Балановской с главным редактором журнала "Панорама Евразии"(Уфа) А.Т. Бердиным. Чем занимается наука геногеография? И почему ей необходимо решительно отмежеваться от ненаучных джунглей ДНК-генеалогии А. Клесова? Чем чреваты попытки дилетантов писать "народную генетическую историю"? Какие субъективные и объективные факторы позволили допустить квази-науку в здание Президиума РАН на карачаево-балкарской конференции?

Скифы – один из немногих бесписьменных народов древности, от которых до нас дошли и самоназвание, и достаточно подробные и в целом заслуживающие доверия сведения иноязычных нарративных источников. Тем не менее происхождение скифов остается предметом споров.

Изучив 456 секвенированных Y-хромосом из популяций по всему миру, исследователи уточнили и дополнили Y-хромосомное филогенетическое дерево, определили скорость мутирования на Y-хромосоме и обнаружили резкое снижение эффективного размера популяции по Y-хромосоме в районе 10 тысяч лет назад.

Исследователи нашли, что в современных популяциях европейцев и азиатов циркулируют фрагменты ДНК, составляющие около 20% генома неандертальцев. У азиатов их оказалось больше, чем у европейцев. Некоторые неандертальские аллели в геноме Homo sapiens поддерживались положительным отбором.

На основе полного секвенирования Y-хромосомной гаплогруппы G1 российские и казахские генетики построили детальное филогенетические дерево, вычислили скорость мутирования и генетически обосновали генгеалогию казахского рода аргынов.

Публикуем сокращенный вариант ветви дискуссии о гаплогруппах, языках и этносах к статье «ДНК-демагогия Анатолия Клесова», опубликованной в газете «Троицкий вариант-Наука». Обсуждение актуальных вопросов, затронутых в дискуссии, представляет интерес не только для ее участников, но и для широкого круга специалистов.

Представляем фрагменты из презентации доктора физико-математических наук, академика РАН Евгения Борисовича Александрова, председателя Комиссии по борьбе с лженаукой РАН «Лженаука в XXI веке в России и мире».

Продолжаем публиковать фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам».

Публикуем фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам», опубликованной в журнале «Политическая концептология» в 2013 году.

Урарту, скифы, аланы... Статья Л.С.Клейна в "Троицком варианте" о том, как народы бывшего Советского союза борются за право считаться потомками тех или иных древних народов.

«Битва за аланство» вспыхнула с новой силой. Некий анонимный документ, появившийся в интернете под видом резолюции карачаево-балкарской конференции 2014 года, уже привлек внимание общественности. Специалисты разбирают этот документ с позиций науки.

Впервые проведен полноценный тест современных филогенетических методов на лексическом материале лезгинской языковой группы.

Представляем интервью о проблемах этногенеза, опубликованное на сайте Полит.ру, с доктором исторических наук, археологом и филологом профессором Львом Самуиловичем Клейном и доктором биологических наук, генетиком и антропологом профессором Еленой Владимировной Балановской.

Слайд-доклад О.П.Балановского на междисциплинарной конференции в Звенигороде посвящен изучению древней ДНК, современных генофондов, а также сотрудничеству генетиков и этнографов.

Экспедиции в Крым проводились на протяжении четырех лет (2010-2013 годы) дружным международным коллективом – украинских и российских генетиков при активной поддержке и участии Меджлиса крымскотатарского народа и многих представителей крымских татар. Цель этой работы - реконструировать все составные части генофонда крымских татар.

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Слайд-доклад Е.В.Балановской на междисциплинарной конференции в Звенигороде выявляет разногласия между генетиками и этнологами и предлагает конкретные шаги для их преодоления.

Чем занимается каждая из этих областей - популяционная генетика и генетическая генеалогия? На этот вопрос отвечают по-разному. В первом диалоге мы попробуем выяснить, как мы видим наши сферы действия.

Чем занимается популяционная генетика и генетическая генеалогия? На тот же самый вопрос, что и в первом диалоге, отвечают два известных представителя этих областей - Олег Балановский и Вадим Веренич.

Перепечатываем коллективную статью ученых в газете «Троицкий вариант-наука», обеспокоенных снижением иммунитета научного сообщества, допустившего дилетантское выступление А.Клесова на академическую трибуну.

В связи с выходом нового исторического журнала «Исторический формат», (о чем сообщил сайт Переформат .ру) мы обратились к историку О.Л.Губареву с просьбой прорецензировать те статьи этого журнала, которые близки его профилю.

Яндекс.Метрика © Генофонд.рф, 2015