Доска объявлений

150 лет развития исторической краниологии в Московском университете

Организаторы семинара АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДЫ: 110 лет на Моховой объявили о замене:

Вместо объявленного ранее доклада 29 ноября 2017 года в 14 часов 30 минут состоится доклад С.Г.Ефимовой на тему:  «150 лет развития исторической краниологии в Московском университете».
Тезисы доклада:

                                    С.Г. Ефимова

150 лет развития исторической краниологии в

Московском университете.

Датой официального признания антропологии как нового научного направления в Московском университете, можно считать 1867 год, когда была опубликована и принята Ученым Советом в качестве докторской диссертации  монография А.П. Богданова «Материалы для антропологии курганного периода в Московской губернии». В докладе кратко рассмотрена деятельность основанного в 1864 г. Антропологического отдела Общества любителей естествознания и  личный вклад А.П. Богданова в изучение антропологического разнообразия древнего населения России. Заложенные А.П. Богдановым методологические и гуманистические  традиции этого научного направления, которое он называл «исторической краниологией» успешно продолжались на протяжении последующих лет развития отечественной науки о человеке.

Важнейшим этапом была подготовка (1941) и публикация Г.Ф. Дебецом [Дебец, 1948] первой сводки по палеоантропологии СССР. Советская палеоантропологическая школа, формирование которой возглавил этот выдающийся ученый, по масштабам и методическому уровню исследований, глубине проблематики, в том числе и исторической, имела заслуженный авторитет в мировой науке.

Антропологические учреждения Московского университета внесли свой значительный вклад в копилку знаний об антропологии древнего населения Северной Евразии. Это труд нескольких поколений ученых, хранителей, реставраторов, воплощенный в уникальном кранио-остеологическом фонде Музея антропологии МГУ, статьях и монографиях, лекционных курсах и музейных экспозициях.  Современный методический и технологический спектр изучения палеоантропологических материалов существенно расширился, историческая проблематика уступает место палеоэкологической. На наш взгляд, в новой парадигме палеоантропологического знания имеется ряд проблем, требующих вдумчивого обсуждения.

 

55-й конгресс антропологического общества Сербии

 

55-й КОНГРЕСС АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА СЕРБИИ ПРОЙДЕТ 23 — 27 мая 2018 г. в ЗЛАТИБОРЕ

Темы, которые будут представлены на конгрессе:

Физическая антропология популяций;

Демографические и популяционные проблемы;

Антропогенетика;

Криминалистическая антропология;

Спортивная антропология;

Социо-культурная антропология;

Прикладная антропология;

Биоэтика.

Информацию о подаче тезисов, регистрационном взносе и др. смотрите здесь:

First Call

Требования к оформлению тезисов:

THE TITLE OF THE PAPER (FONT TIMES NEW ROMAN, CAPS LOCK, BOLD, FONT SIZE 14)

 Name and surname of the authors (font Times New Roman size12, Normal,)

Name and address of the institution (font Times New Roman size 12, Italic,)

Abstracts-from 150 to 250 words, font Times New Roman size 12, Normal Font, single spacing

Key words: the first word; the second; the third. (from 3 to 5 words)

 

Sekcija (Section)                                                 ☒Način prezentacije (Presentation)

☐Humana biologija (Human biology)                                             ☐ oralno (oral)

☐Biomedicinska antropologija (Biomedical anthropology)             ☐ poster (poster)

☐Forenzička antropologija (Forensic anthropology)

☐Sportska antropologija (Sport anthropology)

☐Socio-kulturna antropologija (Socio-cultural anthropology)

«Древние и традиционные культуры Сибири и Дальнего Востока: проблемы, гипотезы, факты»

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«ОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО»

Омский филиал Федерального государственного бюджетного учреждения науки Института археологии и этнографии Сибирского отделения Российской академии наук

Информационное письмо № 1

 

 Уважаемые коллеги!

Приглашаем вас принять участие в LVIII Российской (с международным участием) археолого-этнографической конференции студентов и молодых ученых (РАЭСК-58) «Древние и традиционные культуры Сибири и Дальнего Востока: проблемы, гипотезы, факты», которая состоится 16-21 апреля 2018 г. в г. Омск на базе Омского государственного университета им. Ф.М. Достоевского.

К участию в конференции приглашаются студенты, магистранты, аспиранты и молодые исследователи из России и зарубежья.

Работу планируется провести по следующим направлениям:

  1. Историография, теория и методология археологии.
  2. Палеолит-мезолит.
  3. Неолит-энеолит.
  4. Бронзовый век.
  5. Ранний железный век.
  6. Средневековье и Новое время.
  7. Антропология, этнология и этноархеология.
  8. Музееведение и охрана культурного наследия.
  9. Информационные технологии в археологических и этнологических исследованиях.

Оргкомитет:

Директор ОФ ИАЭТ СО РАН, д-р ист. наук, проф., зав. кафедрой этнологии, антропологии, археологии и музеологии ОмГУ им. Ф.М. Достоевского Н.А. Томилов; канд. ист. наук, доц. С.Н. Корусенко, канд. ист. наук, доц. И.В. Толпеко, канд. ист. наук, доц. Т.А. Горбунова.

Оргкомитет принимает предложения и заявки по тематике круглых столов, проведение которых планируется в ходе работы конференции.

Для участия в конференции необходимо подать заявку с темой доклада до 20 ноября 2017 г. для подачи проекта на конкурс грантов РФФИ. Адрес электронной почты: raesk58@yandex.ru. Тезисы докладов будут приниматься до 31 января 2018 года. Требования для оформления тезисов будут изложены во втором информационном письме. Тезисы, поступившие, после 31 января 2017 года к публикации приниматься не будут. При этом за участником сохраняется право очного выступления с докладом на конференции.

Информация о маршруте проезда и условиях проживания будут сообщены в следующих информационных письмах.

Контактные данные.

Кафедра этнологии, антропологии, археологии и музеологии ОмГУ им. Ф.М. Достоевского:

Светлана Николаевна Корусенко: tomil65@rambler.ru

Ирина Васильевна Толпеко: itolpeko@yandex.ru

Татьяна Александровна Горбунова: GorbunovaTA@omsu.ru

 

Форма заявки

Ф.И.О. (полностью)

Место учебы/работы (ВУЗ, курс, год магистратуры/аспирантуры, должность)

Тематическое направление

Тема доклада (публикации)

Научный руководитель (Ф.И.О., ученая степень и звание, место работы, должность)

Контактный телефон, адрес электронной почты

«Piles of bones: палеоантропология, биоархеология, палеогенетика»

Уважаемые коллеги!

Приглашаем вас принять участие в конференции «Piles of bones: палеоантропология, биоархеология, палеогенетика», которая пройдет в Санкт-Петербурге (октябрь 2018 года).

Информационное письмо № 1

 

Уважаемые коллеги!

Сообщаем, что Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН планирует проведение всероссийской научной конференции c международным участием

  «Piles of bones: палеоантропология, биоархеология, палеогенетика»

(К 90-летию И.И. Гохмана)

 Санкт-Петербург (МАЭ РАН) 8-15 октября 2018 года.

 

В рамках работы конференции предполагается обсуждение широкого круга проблем, связанных с изучением популяционной истории и образа жизни древнего населения земного шара.

Заявки на участие в конференции и темы докладов принимаются

до 30 января 2018 г.

Для заполнения заявки на участие необходимо перейти по ссылке

 

Секретарь оргкомитета: Е.Н. Учанева

электронный адрес  anthropology-spb@yandex.ru

контактный телефон +7 (981) 152-44-64

«ЧЕЛОВЕК И СЕВЕР: АНТРОПОЛОГИЯ, АРХЕОЛОГИЯ, ЭКОЛОГИЯ»

Тюменский научный центр СО РАН,

ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ ОСВОЕНИЯ СЕВЕРА

 Информационное письмо № 1

Уважаемые коллеги!

Институт проблем освоения Севера ТюмНЦ СО РАН

приглашает Вас принять участие в IV всероссийской конференции

 

«ЧЕЛОВЕК И СЕВЕР: АНТРОПОЛОГИЯ, АРХЕОЛОГИЯ, ЭКОЛОГИЯ»

2-6 апреля 2018 года, г. Тюмень

 

В рамках конференции предполагаются следующие секции:

  1. Древнейшие свидетельства заселения, освоения Северной Евразии и адаптации к северной биосфере (новые археологические и антропологические данные, древние технологии и производства, стратегии освоения территорий и др.)
  2. Проблемы этнокультурного взаимодействия в исторической динамике (этнология, социокультурные сообщества на Севере; арктическая урбанистика; землепользование, системы передвижения и восприятия пространства у народов Севера и др.)
  3. Биоразнообразие и динамика природных комплексов Севера (видовое, экосистемное и ландшафтное разнообразие Севера, его естественная и антропогенная трансформация, экологические последствия освоения Севера, рациональное природопользование, особо охраняемые природные территории и др.)

 

Заявки на участие с указанием направления и темы доклада принимаются в электронном виде до 15 ноября 2017 г. (см. приложение)

Убедительно просим вас прислать предварительные темы докладов в срок, это необходимо для составления предварительной программы и важно для заявки на грант РФФИ.

 

Сбор материалов для публикации продлится до 1 февраля 2018 г.

Материалы конференции (объем статьи 10-12 тыс. знаков) будут размещены постатейно в eLIBRARY и индексироваться в РИНЦ.

 

В работе конференции предусмотрена культурная программа с экскурсией в Тобольский кремль с заездом в музей Григория Распутина в селе Покровском, возможно посещение целебных горячих источников Тюмени

 

Если у Вас есть вопросы или нужна дополнительная информация, пожалуйста, обращайтесь:

homo-nord@rambler.ru или (3452) 40-63-60.

Текущая информация будет отражаться на сайте http://ipdn.ru/nauchnye-meropriyatiya/chelovek-i-sever/

 

С уважением, Оргкомитет


Заявка участника

IV Всероссийской конференции

«Человек и север: антропология, археология, экология», 2018

 

ФИО (полностью), ученая степень, звание Название организации, город,телефон e-mail № Секции Предварительное название Соавторыи их e-mail Форма доклада(устная / постер)

 

Название файла заявки должно включать номер секции + имя первого автора (образец: секция 2.Петров)

Пожалуйста, отсылайте заявку только на адрес конференции homo-nord@rambler.ru

Авторизация

Подписка

Если Вы хотите еженедельно получать по почте подборку новых материалов сайта "Генофонд.рф", оставьте свой электронный адрес:


Свежие комментарии

Генофонд.рф
Синтез наук об этногенезе
Генофонд.рф / Место для дискуссий / Прародина индоевропейцев / Концепция происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова (критический этюд)

Концепция происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова (критический этюд)

Скачать страницу в PDF

Т.В.Гамкрелидзе (справа) и С.В.Конча
Т.В.Гамкрелидзе (справа) и С.В.Конча
Гипотеза о ближневосточной прародине индоевропейцев: взгляд через 30 лет

Предлагаемая вниманию читателей статья была написана более десяти лет назад, но так и не была опубликована. Сборник работ, для которого она предназначалась, по некоторым причинам, не увидел свет, а позже рассматриваемая проблематика перестала мне казаться актуальной. От коллег-археологов обычно приходилось слышать что-то вроде:   «Нет никакого смысла углубляться в разбор и критику гипотезы Т.В.Гамкрелидзе — В.В.Иванова, ведь и так понятно, что их концепция прародины неверна». Лингвисты, с которыми доводилось об этом говорить, рассуждали примерно так: авторы, без сомнения, высококлассные специалисты, что же касается археологической части (т. е., по сути, всех исторических импликаций, которые представляли для меня главный интерес), то оценивать её они некомпетентны. Т. е. выходило, что концепция вроде бы как и есть, она весьма известна и даже авторитетна, но говорить о ней незачем, полемизировать, в сущности, не с чем.

Просматривая дискуссии по индоевропейской проблеме на сайте «Генофонд.рф» и обнаружив несколько прямых отсылок к ближневосточной прародине и именно, как мне показалось, в том варианте, который предложили Т.В.Гамкрелидзе и Вяч. Вс.Иванов, я вспомнил об этой так и неопубликованной статье. Мне подумалось, что в споре между сторонниками южного и северного векторов индоевропейских миграций изложенные в ней соображения окажутся нелишними.

В статье предпринята попытка показать, как не следует, по моему мнению, подходить к решению проблемы прародины и древнейших миграций индоевропейцев. Хотя статья получилась острополемической, местами даже злой, я ни в коей мере не ставил целью преуменьшить заслуги таких замечательных исследователей как Т.В.Гамкрелидзе и Вяч. Вс.Иванов или каким-то образом бросить тень на их имена. С Тамазом Валериановичем Гамкрелидзе мне посчастливилось познакомиться в 2000 году на конференции в Оулу, в Финляндии и тогда между нами завязалась интересная (и вполне дружеская) дискуссия по поводу ближневосточной концепции, продолжением которой в какой-то мере и явились изложенные в статье положения.

Минимально обновив эту работу, предлагаю её вниманию уважаемых читателей.

 

КОНЦЕПЦИЯ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙЦЕВ Т.В.ГАМКРЕЛИДЗЕ И В.В.ИВАНОВА

(критический этюд)

 

  1. Модель «праязыка» и концепция прародины

Пожалуй не будет преувеличением сказать, что одним из наиболее ярких событий в индоевропеистике второй половины ХХ в. явился двухтомный труд известных языковедов Т.В.Гамкрелидзе и Вяч.Вс.Иванова «Индоевропейский язык и индоевропейцы: реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры» (Тбилиси, 1984; далее — ИЯ) [см. также Гамкрелидзе, Иванов, 1980; 1980а; 1981, 1984а]. Объёмное произведение обобщает достижения данного направления науки за предшествующие сто лет и вместе с тем предлагает весьма своеобразный подход к решению проблемы реконструкции древнейшей истории носителей индоевропейских языков. Хотя изложенная в монографии концепция вызвала большое количество критических отзывов, найдя совсем не много сторонников и последователей, однако в сознании многих историков, археологов, культурологов прочно утвердилась мысль о том, что упомянутый труд содержит весьма основательное лингвистическое обоснование ближневосточного происхождения индоевропейцев.

Если вышедшая тремя годами позже книга английского археолога Колина Ренфрю [Renfrew, 1987] заложила археологическую основу «ближневосточной концепции», при этом, неоправданно проигнорировав или обойдя важные лингвистические аспекты, то работа Т.Гамкрелидзе, В.Иванова, по мнению многих, как раз позволяет заполнить образовавшийся пробел. Тем самым оба труда, несмотря на содержащиеся в них взаимные противоречия, обеспечили значительный рост интереса к ближневосточной версии происхождения индоевропейцев [Scherrat, 1988; Старостин, 1988; Сафронов, 1989; Климов, 1994; Zvelebil, 1995; Алёкшин, 1998; Григорьев, 1999; и др.].

Основные положения концепции Т.Гамкрелидзе и В.Иванова так много и основательно подвергались критическому разбору, что, казалось бы, дополнительный их анализ совершенно излишен[1]. При всей дискуссионности многих частных вопросов, критики сошлись в главном: при крайней неудовлетворительности археологического обоснования построений и неубедительности модели древнейших индоевропейских миграций, собранный в книге обширный лингвистический материал достаточно показателен для вывода о том, что прародину индоевропейцев следует искать в восточносредиземноморском (балкано-анатолийско-кавказском) регионе.

Наше обращение к построениям Т.Гамкрелидзе – В.Иванова как раз имеет целью показать, что изымая из их системы хотя бы одну сомнительную часть (а таких частей в итоге оказывается немало), неосторожный критик рискует обрушить не только всё здание конкретной концепции, но и саму идею прародины в Анатолии, Закавказье или Средиземноморье. И в этом случае уже не остаётся места для констатаций вроде: «вопреки отдельным неточностям и недочётам, совокупность фактов в целом говорит о правильности поиска в таком-то направлении». Почти каждое из положений авторов – идея о размещении прародины на Армянском нагорье, присутствие в и.-е. праязыке названий для тропических животных, миграция общих предков «европейцев» в Европу через степи Центральной Азии, общая схема миграций – подвергались основательной критике. Поэтому, как увидим далее, практически исчезают основания полагать, будто остаётся ещё много чего-то такого, что в целом всё же говорит о правильности южного направления поисков прародины.

* * *

Аргументация, приводимая Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым, сводится к следующим положениям.

  1. Праиндоевропейская языковая система, в частности та система согласных, которая предлагается в авторской интерпретации [Гамкрелидзе, Иванов, 1972; 1980], обнаруживает выразительные параллели с системами языков Ближнего Востока [ИЯ: 871; ср. Хоппер, 1988].
  2. Следы лексических проникновений периода «праязыка» указывают на то, что индоевропейцы эпохи языковой общности (далее – ИЕО) находились в контакте с семитами, хурритами, хаттами, картвелами, что должно указывать на северные регионы Ближнего Востока, как на зону этих древних контактов [ИЯ: 870-883, 890].
  3. В составе общеи.-е. лексики обнаруживаются названия таких реалий: лев, барс, верблюд (или слон), обезьяна, краб, виноград, роза, шелковица (тутовое дерево), кизил, грецкий орех [ИЯ: 867 и выше], с очевидностью указывающих на средиземноморско-ближневосточный регион, как на первоначальную область распространения носителей праязыка.
  4. Общий словарь указывает на знание индоевропейцами специфики горного ландшафта, что исключает из круга поисков прародины равнинные части Восточной и Центральной Европы, но согласуется с выводами о ближневосточно-средиземноморской атрибуции прародины [ИЯ: 865-866]. Вместе с тем, индоевропейцам были хорошо известны снег, иней, лёд, растение берёза, что исключает из круга поисков южные районы Ближнего Востока, равно как и часть средиземноморских стран, коррелируя направление поиска в сторону Закавказья.
  5. Данные общеи.-е. культурной лексики указывают на овладение носителями праязыка пашенным земледелием, виноделием, ткачеством, пчеловодством, садоводством (яблоня, тутовое дерево, вишня, кизил) [ИЯ: 602-610, 637-664, 687-695, 868-869, 883-886], обработкой металлов (медь, золото, серебро) [ИЯ: 709-716]. Древние индоевропейцы разводили овец, коз, коров, свиней, лошадей, ослов [ИЯ: 544-598, 868], умели изготавливать колёсные транспортные средства, возводить сооружения (дома и крепости) из камня или обожжённой глины [ИЯ: 717-748]. Их общество было уже довольно стратифицированным в социальном отношении – обозначились прослойки правителей и их окружения, свободных соплеменников и зависимых людей [ИЯ: 749-751, 885]. Соответствующие явления, как подчёркивают авторы, прослеживаются по материалам V-IV тыс. до н. э. на Ближнем Востоке и лишь, начиная с конца IV-III тыс. до н. э., под влиянием восточных культурных центров они распространяются в Европе. Поскольку же ИЕО распадается по языковым данным не позднее IV тыс. до н. э. [ИЯ: 865], то она могла размещаться только на Ближнем Востоке. Именно те племена, которые являлись древнейшими носителями и.-е. языков должны были, по мнению авторов, принести в Европу также и указанные культурные достижения [ИЯ: 886, 890, 894 и сл.].

Совокупность всех аргументов позволяет Т.Гамкрелидзе и В.Иванову идентифицировать ИЕО с археологической культурой Халаф, которая охватывала в конце VI — начале IV тыс. до н. э. часть верхней Месопотамии и Армянское нагорье [ИЯ: 890-892]. Указанную культуру авторы рассматривают как типологически близкую к ближневосточным культурам, находившимся на предцивилизационном уровне развития. Вместе с тем, авторы фактически признают, что халафской культуре не были свойственны все явления, отображённые в восстанавливаемом и.-е. культурном словаре [ср. ИЯ: 891, 964] – главным основанием для отождествления остаётся сам факт расположения данной культуры в северной части Ближнего Востока.

После распада единства часть и.-е. языковых групп (предки греков, фракийцев, фригийцев) попала в Европу анатолийско-балканским путем [ИЯ: 893-912]. Это направление предполагается авторами, главным образом, на основании гипотезы Дж.Мелларта, обосновавшего вероятность прихода праэллинов в Эгеиду из Малой Азии.

Одновременно с этим, авторы присоединяются ко мнению М.Гимбутас и ряда других исследователей, по которому основной путь перемещения носителей индоевропейских языков в Европу проходил через степи Причерноморья и долину Дуная [ИЯ: 968; ср. также Гамкрелидзе, Иванов, 1984а: 118]. По мнению авторов, наиболее мощный массив степных памятников конца IV — III тыс. до н. э., известный как Ямная культурно-историческая общность репрезентирует «древнеевропейцев» – предков кельтов, италийцев, иллирийцев, германцев, балтов и славян. Процесс заселения «ямниками-праевропейцами» Центральной Европы должен был происходить по тому «археологическому сценарию», который был обрисован в работах М.Гимбутас [ИЯ: 952-954].

 

Схема-1

Миграции носителей древних индоевропейских диалектов (карта из книги Т.В.Гамкрелидзе, В.В.Иванова). Большой серой стрелкой показано общее направление миграций носителей «древнеевропейских» диалектов.

 

Но прежде чем попасть в причерноморско-волжские степи (район распространения памятников Ямной общности), представители европейских ветвей должны были попасть туда из своей древнейшей прародины в Закавказье. По мнению авторов, «праевропейцы» должны были двигаться восточным путём в обход Каспия – через Иран, Среднюю Азию и казахские степи. Мигрируя поначалу в восточном и северном направлениях, они должны были, судя по совокупности данных, достигнуть Южной Сибири в районе предгорий Алтая, откуда повернули на запад и, дойдя до Волги и Дона, оставили здесь свои курганные погребения [ИЯ: 938-957].

Основанием для такой сложной конфигурации древнейших миграций «праевропейцев» служат данные о лексических заимствованиях в некоторых восточных языках из и.-е. языка, напоминающего европейский; а именно: в енисейском (kus- ‘конь’ < и.-е.*ekuos), китайском (*lac ‘молоко’) и алтайских (алт. *aspac ‘осина’, тюрк. öküz ‘река’, keči ‘коза’ («сатемный» рефлекс), alma ‘яблоня’). Картину этих древних контактов дополняют одно предположительное заимствование в европейские языки из алтайского (*mark- ‘конь’) и одно из енисейского (*hūs ‘дом’) [ИЯ: 939-942]. В археологическом отношении обозначенный авторами евразийский маршрут европейцев практически никак не комментируется.

 

  1. Культурное состояние и миграции

Таким образом, предложенная Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым схема движения индоевропейцев с прародины и заселения ими Европы, как бы объединила в себе балкано-анатолийскую и степную гипотезы, сведя обе к закавказскому «знаменателю». Изображая индоевропейцев носителями высокой культуры, культуртрегерами Европы, но принимая археологическую модель М.Гимбутас, авторы как будто не замечают коллизии: в их изложении более развитая культура оказывается принесенной в Европу теми самыми степняками-скотоводами, которые в версии М.Гимбутас выступают варварской периферией «Цивилизации Великой Богини» и, в конечном счёте, разрушителями высокой культуры Древней Европы [Gimbutas, 1963, 1977, 1980, 1991].

Культурно-исторические построения Т.Гамкрелидзе и В.Иванова своей неординарностью вызвали немалое удивление у специалистов. Идея о блужданиях «древнеевропейцев», по Центральной Азии получила немало довольно резких замечаний [Дьяконов, 1982, (2): 21-24; Лелеков, 1982: 32-34; Gimbutas, 1985: 188-196; Черных, 1988: 49-50; Mallory, 1989], практически никем не будучи принятой всерьёз.

Однако следует заметить, что чисто теоретически данная модель миграции не представляет собой чего-то невероятного – ведь кочевали же когда-то (и не так давно) приуральскими и казахскими степями предки венгров, проживающих ныне в сердце Европы. Через те же пространства Центральной Азии прошли долгий путь к своим нынешним странам предки турок, татар и других народов тюркской семьи. Что касается отсутствия археологических подтверждений постулируемой миграции, то трудно что-либо противопоставить уверенности авторов в том, что следы её будут найдены в будущем [ИЯ: 949, 969]. Кроме всего прочего, нельзя не согласиться и с тем, что стремительно движущиеся степями переселенцы могли и не оставлять каких-то существенных и археологически уловимых следов, ведь, как мы помним, индоевропейцы располагали лошадьми и запрягаемыми в быков колёсными повозками, т. е. имели возможность передвигаться довольно быстро.

Однако следует учитывать, что столь подробно и обстоятельно изображённая в книге Т.Гамкрелидзе и В.Иванова картина индоевропейской культуры предусматривает, что на всём своём пути от Армении к Алтаю и от Алтая к Дону и Днепру, представители общеевропейской группы языков должны были: а) распахивать поля, засеивая их пшеницей, ячменём, просом, льном [ср. ИЯ: 655-660], б) строить жилища или укрепления из камня (кирпича), в) разводить сады, при этом, естественно, дожидаясь пока яблоневые и вишнёвые деревья вырастут и дадут урожай, г) заниматься виноградарством и виноделием.

Допустить, что какой-то из этих культурных элементов в процессе движения был утрачен никак нельзя – ведь все эти явления восстанавливаются на основании наличия именно в европейских языках соответствующей терминологии, восходящей к эпохе «праязыка» (т. е. ко времени прародины в Закавказье). Предположить, что некоторые из известных на ближневосточной прародине культурных явлений были «праевропейцами» временно забыты, а потом вновь заимствованы у своих языковых родственников на Балканах (пришедших через Малую Азию фракийцев и греков) тоже невозможно. В таком случае исчезают основания считать соответствующую терминологию общеиндоевропейской, а, следовательно, и приписывать носителям «праязыка» культуру «ближневосточного типа».

Как известно, поднятие целинных земель под распашку в казахских степях является чрезвычайно нелёгкой и трудоёмкой задачей, требующей долговременной оседлости. Выращивание в тех же степях яблонь, вишен и тутовых деревьев, несомненно, потребовало бы специальных ирригационных работ. Следовательно, рисуемая Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым, миграция предков европейцев через степи, не могла быть похожа на стремительный бросок лёгкого на подъём кочевого племени. Добавим к полученной картине жилища и крепости из камня, среди которых должны были находиться мастерские по обработке меди и золота, и мы согласимся с тем, что такую культуру – отвечающую критериям «протоцивилизации» ближневосточного типа – современным археологам было бы трудно не заметить до сих пор.

Однако таковая культура отсутствует не только в степях Казахстана, которые «праевропейцам» не позднее рубежа IVIII тыс. до н. э. предстояло пересечь дважды, но и на юге Восточной Европы [Даниленко, 1974; Мерперт, 1974, 1982; Массон, 1982; Васильев, Синюк, 1985; и др.], где «праевропейцы» должны были задержаться, как минимум, на тысячу лет.

Однако культурным и археологическим аспектами, проблема верификации предложенного Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым пути миграции не исчерпывается. Соотнося картину миграций «праевропейцев» с предложенной реконструкцией экологического окружения, следовало бы провести их путь по территориям с горным ландшафтом, где водились львы, обезьяны, бобры, произрастали дубы, тисы, буки, ясени, грецкие орехи. Ведь названия всех этих реалий, знакомых, по уверениям авторов, на прародине индоевропейцев, восстанавливаются на основании наличия соответствующих слов, прежде всего, в «европейских» языках. И вряд ли могло быть так, что покинув прародину и долго (веками и тысячелетиями) не встречая эти объекты перед собой, предки балтов, славян, германцев, кельтов каким-то образом сохраняли память о них и продолжали употреблять эти слова именно в первоначальном смысле. Поскольку обезьяны в Казахстане и в Европе не водятся, предки славян и германцев (сохранившие и.-е. название обезьяны *opi-), очевидно, должны были во время своих степных перемещений разводить ручных обезьянок, тщательно оберегая их от вымирания в суровом климате севера. Пралатиняне должны были постоянно возить с собою слоновую кость, ведь именно на основании наличия слова ebur ‘слон’, ‘слоновая кость’ в латинском восстанавливается общеиндоевропейское значение слова [ИЯ: 524]. Учитывая проблематичность выращивания в степях винограда, видимо, остаётся предположить, что мигранты регулярно получали откуда-то (с бывшей прародины?) винные напитки, ведь рефлексы слова *ueino ‘вино’ исконны, по мнению авторов, в германских, славянских и латинском языках.

Но даже если со всем этим согласиться, как соотнести путь миграции с тем, что в Казахстане и Южной Сибири, на Урале и Волге, не водились львы, не росли тисы, ясени и буки? Остаётся либо настаивать на том, что всё это ещё предстоит обнаружить палеонтологам, либо согласиться с тем, что вся эта масштабная «реконструкция» полностью ошибочна. Последнее кажется более предпочтительным.

Совершенно наивны, поэтому, и заранее обречены на неудачу усилия некоторых археологов [Григорьев, 1999], пытающихся обнаружить какие-то подтверждения указанной Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым миграции из Закавказья в Сибирь и из Сибири, с заходом на Черноморское побережье, в Центральную Европу. Даже если на указанном пути действительно будут найдены следы передвижений народов, идущих в желаемом направлении и относящихся к указанному времени, это, вне всякого сомнения, будут не «те самые индоевропейцы» – металлурги, пахари, садоводы и виноделы, принесшие в Европу развитую культуру с Ближнего Востока, которых предлагается искать с подачи прославленных языковедов.

* * *

Кто-то из сторонников ближневосточной прародины в этом месте мог бы заметить: «Да, мысль о миграции «праевропейцев» степями оказывается ошибочной. Действительно авторы не избежали влияния популярной в те годы теории «степной инвазии» М.Гимбутас. Но ведь главная суть их построений не в обосновании конкретных путей миграции, а в доказательствах высокого уровня культуры индоевропейцев, оставляющего единственным вариантом поиска Ближний Восток. Как и каким путём они пришли в Европу – дело третье».

Могу на это возразить, что повергающий в недоумение путь миграции европейских ветвей из Армении к Китаю и оттуда в Причерноморье, отнюдь не излишний «довесок» к уже сложившейся концепции и не следствие магнетизма идей М.Гимбутас, а продуманный авторами ход.[2] Дело в том, что изъяв из общей схемы построений момент разбросанности индоевропейцев по обширным пространствам Евразии, мы делаем уязвимым тезис о принадлежности индоевропейцев к кругу культур ближневосточного типа. Каким именно образом – об этом подробнее речь пойдёт ниже.

Возвращаясь к вопросу об археологической обоснованности построений Т.Гамкрелидзе и В.Иванова, нельзя не упомянуть и то обстоятельство, что не только степные культуры IV-III тыс. до н. э. не обладают совокупностью культурных признаков, которыми авторы наделяют индоевропейцев. Культура Халаф в Закавказье, идентифицируемая с ИЕО позднего этапа развития, также такими чертами не располагает. Здесь нет развитой металлообработки, нет домашнего коня, нет колесного транспорта, не обнаружены данные, указывающие на социальную стратификацию [Мелларт, 1982: 112-117; Дьяконов, 1982(1): 15; Черных, 1988: 49].

Если бы мы попытались подправить концепцию ближневосточной прародины,[3] сместив прародину в те области Месопотамии, где упомянутые достижения к тому времени уже, как будто, должны были появиться, встанет вопрос о морозе, берёзе, буке, дубе и других явлениях «коррелирующих направление поисков в сторону Закавказья».

Наконец, отсутствуют свидетельства продвижения носителей культуры Халаф, или связанных с таковыми групп населения, как на восток – в Среднюю Азию, так и на запад – на Балканы.

 

  1. Альтернатива?

Не соглашаясь с предложенными Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым параметрами расположения прародины и направлений миграции, ряд авторов всё же считают возможным принять основные положения реконструкций в области культуры. В основном верным считается вывод о типологической соотнесённости индоевропейской культуры с культурными инновациями предцивилизационного Ближнего Востока: металлургия, колесо, пашенное земледелие, развитое домостроительство [Дьяконов, 1982, (1): 15-18; Сафронов, 1989: 135-154 и далее; Павленко, 1994: 61-62]. Но поскольку археологические данные позволяют говорить о том, что все эти черты в VI — IV тыс. до н. э. были известны на Балканах и в бассейне Дуная, нет необходимости вести индоевропейцев в Европу из Передней Азии.

В Балкано-Дунайском регионе уже в VI-V тыс. до н. э. известна обработка меди и золота, выращивались основные виды зерновых, а также яблоня, вишня, лён, виноград, разводились овцы, козы, коровы, свиньи, строились довольно благоустроенные жилища из дерева и глины. Не позднее первой половины IV тыс. до н. э. к этому прибавляется овладение колесным транспортом. Правда, домашняя лошадь в это время на Балканах не была известна, но в диком виде её здесь вполне могли знать, так что практически весь набор восстанавливаемых Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым культурных и отчасти экологических черт оказывается налицо.

Таким образом, вполне вероятным является отождествление первичной индоевропейской языковой общности с какой-либо из балкано-дунайских культурных общностей [Сафронов, 1989: 93-104 и далее; Makkay, 1992; ср. Дыбо, 2013: 99-101], или же со всем этим культурным ареалом в целом [Дьяконов, 1982, (2): 22-24]. Придя из Малой Азии в неолитическое – «дометаллическое» и «доколёсное» – время, предки индоевропейцев уже на месте развили наиболее яркие свойственные им черты культуры, в значительной степени обеспечившие успех в дальнейшем освоении практически всей Европы. Балканская атрибуция прародины в значительной степени упрощает задачу реконструкции древнейших миграций, придавая им более достоверный вид [ср. Мэллори, 1997: 74-77].

 

Схема-2

Прародина индоевропейцев на Балканах по И.М.Дьяконову (1982) 1- южная граница широколиственных лесов, 2 – южная граница хвойных лесов, 3 – миграции хетто-лувийцев, 4 – движение племён культуры линейно-ленточной керамики и встречные движения европейских аборигенов, 5 – предполагаемое движение носителей пратохарских диалектов, 6 – распространение земледелия и скотоводства (римские цифры обозначают тысячелетия до н.э), 7 – ядро общеиндоевропейского ареала и его растекание

 

Однако зададимся вопросом: почему, всё же, надо считать, что указанный набор культурных элементов был непременно присущ носителям «праязыка» на их древнейшей прародине? Ответ, казалось бы, ясен: набор лексем, имеющихся во всех или многих языках и.-е. семьи, фонетическая структура которых исключает позднейшее заимствование. Но следует иметь в виду, что фонетические различия между языками должны были возникнуть не сразу после того, как предки их носителей разделились между собой и начали жить и развиваться (в т. ч. в языковом отношении) порознь. Для появления специфических фонетических особенностей, позволяющих современным исследователям отслеживать миграции слов, должно было пройти определённое, быль может, весьма продолжительное время [см. подробнее Конча, 1998]. Вряд ли возможно сомневаться в том, что обмен лексикой между разошедшимися в пространстве группами индоевропейцев происходил не только после, но и до выработки присущих каждой языковой группе в историческое время (!) фонетических особенностей. Многие известные языковеды указывали, что исконная (унаследованная от праязыка) лексика будет неотличимой от заимствований периода, который непосредственно следовал за распадом единства [Kretchmer, 1896: 23; Specht, 1944; ср. Порциг, 141-313].

Обратившись к конкретным данным, отметим, что наиболее ранней и наиболее показательной фонетической изоглоссой в индоевропейской области является расхождения в развитии велярных смычных – переход их в щелевые в языках так наз. группы «сатем» и слияние палатальных велярных с заднеязычными (симплевелярными) в языках группы «кентум» [Мейе, 1938: 117-120; Семереньи, 1980: 71-80, 161-165; Откупщиков, 1989: 54 и далее; ИЯ: 407-414]. Происходили соответствующие изменения, по мнению специалистов, не позднее начала II тыс. до н. э. [Порциг, 1964: 117; Семереньи, 1980: 164], и, по всей вероятности, не ранее первой половины III тыс. до н. э. [ср. Георгиев, 1958: 38]. Все прочие доступные наблюдению фонетические трансформации следует относить к более позднему времени [Порциг, 1964: 100-126]. Исключением являются лишь предполагаемые изменения в развитии ларингальных звуков, рано исчезающих в основной массе и.-е. диалектов и, возможно, некоторые изменения вокализма. Однако эти звуковые изменения изучены пока ещё недостаточно, мнения специалистов на их счёт весьма разнообразны и противоречивы, так что какие-либо кардинальные выводы на их основе были бы преждевременны.

Вывод из сказанного можно сделать следующий. Если этноязыковая индоевропейская общность распалась, как считают многие, около первой половины или середины IV тыс. до н. э., но выделившиеся в результате этого разделения дочерние группы не теряли возможности контактировать между собой (располагаясь, к примеру, на пространстве между Альпами и Чёрным морем, как считал И.Дьяконов), то вплоть до середины или до конца III тыс. до н. э. они могли обмениваться культурной лексикой, которая по фонетическим признакам не будет отличаться от унаследованной.

Отсюда вполне очевидно, что древнейшие носители индоевропейского языка не обязательно должны были находиться в непосредственной близости к центрам возникновения земледелия и скотоводства, овладения металлами и колесом. Совокупность данных позволяет с уверенностью судить лишь о том, что когда все эти явления распространились на области и.-е. диалектов, те (в основной массе) ещё не теряли между собой географической связи и хотя бы время от времени вступали в контакты, приводившие к обмену лексикой.

Данный вывод далеко не нов. Многими исследователями постулировался обмен культурными терминами между и.-е. языками на ранних этапах их обособленного развития [Шрадер, 1886: 44-59 и далее; ср. Порциг, 1964: 160-313]. Многие из тех культурных достижений, о которых ведут речь Т.Гамкрелидзе и В.Иванов, судя по распределению лексики, должны были возникать не в общеиндоевропейскую эпоху, а в условиях уже обособившихся локальных ареалов [Порциг, 1964: 229-242; Чемоданов, 1962; Широков, 1988; ср. Конча, 1998].

Уточняемые в настоящее время глоттохронологические расчёты, по мнению ряда авторов [ср. Старостин, 1989; Gray, Atkinson, 2003], указывают, что распад «праязыка» должен был состояться уже в V тыс. до н. э. или ранее. В этом случае индоевропейскую общность становится просто невозможно отождествить с какой-либо культурой пашенных земледельцев, обладающих колёсным транспортом, по причине отсутствия в указанное время таковых достижений на всей планете. Единственной альтернативой оказывается допущение распространения данных культурных явлений и соответствующей терминологии путём заимствований между обособившимися и.-е. языками (группами диалектов).

Если в VI тыс. до н. э. мы ещё не обнаруживаем изделий из золота и меди, пашенного земледелия, колёсного транспорта, разведения лошадей, если в V тыс. до н. э., некоторые из этих явлений известны, но практически не встречаются в рамках одних и тех же культур, то во второй половине IV и в III тыс. до н. э. указанные явления распространяются уже довольно широко, в том числе фиксируясь от Северного моря до Нижней Волги и Кавказа. Распространившиеся тогда же на этом же пространстве погребения вождей и воинов (с богатым инвентарём и оружием) указывают на появление определённой социальной стратификации. Следовательно, словарь индоевропейской культуры в его корреляции с археологическими данными не исключают вероятности размещения прародины, как в Причерноморье-Поволжье, так и на севере Центральной Европы.

Но откуда же, в таком случае, берётся столь категорическая уверенность в типологическом тождестве общеиндоевропейской культуры с ближне­восточными протоцивилизациями, заставляющая многих авторов искать прародину как можно ближе к последним?

Весь фокус как раз и состоит в построенной Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым схеме миграций индоевропейских диалектов. Таковая устраняет возможность обмена лексикой (и вообще контактов между ними) за период между исходом с прародины (около средины IV тыс. до н. э.) и приходом носителей большинства диалектов (языков) в Европу около рубежа III-II тыс. до н. э. – т. е. как раз в то время, когда упомянутые культурные достижения распространялись в средней полосе Европы.

Как мы уже видели, согласно этой схеме не позднее рубежа IV-III тыс. до н. э. «древнеевропейцы» находились где-то в восточном Казахстане, индоиранцы – на юге Средней Азии, протоармяне – в Закавказье, а праэллины осваивали Эгейский бассейн. Понятно, что вероятность контактов между всеми этими взаимоудалёнными ветвями сводится к нулю. Следовательно, любое слово, общее для одного из «европейских» и греческого, одного из «европейских» и армянского, одного из «европейских» и арийского, могло быть только общеиндоевропейским, т. е. вынесенным с прародины. Более того, общеиндоевропейскими следовало бы признать слова общие для греческого и арийских, греческого и армянского.

Однако упомянутая схема расположения диалектов, не основывается на надёжных аргументах и вполне правомерно не пользуется признанием. Большинство авторов, в том числе, признающие реконструкции Т.Гамкрелидзе, В.Иванова в области культуры, локализуют совокупность разделившихся индоевропейских диалектов между Средним Дунаем и Днепром или между Альпами и Волгой.[4] Принятие этой локализации означает, что между разделившимися ветвями были возможны и даже неизбежны разнообразные связи и взаимовлияния, происходившие на протяжении IV-III тыс. до н. э. Эти связи должны были прерваться лишь после того, как предки арийских народов Индии и Ирана, окончательно утратив территориальную связь с прочими и.-е. группами, оказались далеко на востоке.

Признание этих контактов оставляет место допущению что терминология, связанная с колёсным транспортом, металлообработкой, земледелием и т. д. могла распространяться среди разных индоевропейских групп во второй половине IV и в III тыс. до н. э. Часть терминов могла распространиться и позже, ведь не все соответствующие лексемы равномерно представлены во всех и.-е. языках, включая индоиранские, и не все содержат велярные звуки, служащие надёжным хронологическим индикатором.

Таким образом, исключая из своих построений предложенную Т.Гамкрелидзе и В.Ивановым «экстравагантную» схему, исследователь неизбежно должен поставить под сомнение и тезис о «типологической соотнесённости» общеиндоевропейской культуры с высоким уровнем ближневосточных (а также и балканских) культур VI — IV тыс. до н. э.

 

  1. Контакты с языками других семей

Одним из наиболее показательных аргументов в пользу соотнесённости прародины с Передней Азией являются следы межъязыковых контактов, обнаруживаемые в лексическом составе индоевропейского словаря, а также в ряде языков Ближнего Востока и Закавказья. Авторы насчитывают около двадцати надёжных заимствований из семитского в общеиндоевропейский (принимая с незначительными изменениями список В.Иллича-Свитыча) [Иллич-Свитыч, 1964; ИЯ: 872-875], примерно столько же обнаруживается древних лексических проникновений из индоевропейского в картвельский [ИЯ: 877-879]. Не позднее рубежа IV-III тыс. до н. э. имели место также проникновения в общеиндоевропейский язык из шумерского и из индоевропейского в эламский, хурритский и хаттский [ИЯ: 876, 882-883]. Таким образом, прослеживается широкая панорама перекрестных взаимовлияний, в которой индоевропейский праязык выглядит, казалось бы, органичным звеном.

О надёжности приводимого Т.Гамкрелидзе и В.Иванова написано немало критических откликов. Но если всё-таки согласиться с тем, что приводимый авторами материал, при всех необходимых уточнениях, отображает некую реальность [ср. Климов, 1994; Старостин, 2007], в распределении этого материала нельзя не заметить немало странного. При многочисленности проникновений из семитского в индоевропейский и из последнего в картвельский, заимствования из индоевропейского в семитский единичны,[5] проникновений же из картвельского в и.-е. не отмечается совершенно. Из семитского в индоевропейский проникли почти исключительно термины культуры, тогда как проникновения из и.-е. в картвельский демонстрируют широкий спектр значений, включающий базовую, экологическую, культурную лексику. Некоторые культурные термины проникли в индоевропейский из шумерского, при полном отсутствии обратных и.-е. – шумерских корреспонденций. Последнее, конечно, не удивительно, однако при этом имеется немало заимствований из общеиндоевропейского языка в эламский, хотя Элам находился несколько дальше от предполагаемого древнейшего ареала индоевропейцев, чем Шумер. Обратные проникновения из эламского в индоевропейский, опять же, отсутствуют.

Таким образом, получается, что индоевропейцы эпохи ИЕО много и активно влияли на картвелов, эламитов, хурритов, практически не испытывая обратных воздействий с их стороны, сами же, наоборот, – находились под сильным влиянием семитов и шумеров, при этом на них не влияя[6].

Конечно, всё это можно было бы как-то объяснить специфичностью исторических взаимоотношений на предцивилизационном Ближнем Востоке, если бы не фактор всеохватывающей индоевропейской экспансии. У тех же Т.Гамкрелидзе и В.Иванова обобщён материал, указывающий на воздействие носителей древних индоевропейских диалектов на обширные пространства от Северной Европы и Урала [ИЯ: 921-931] до Китая и от Сибири до Элама. Такое распространение индоевропейского языкового и культурного влияния, в общем-то, естественно, учитывая распространение в Евразии индоевропейских языков. Однако в свете предположения о древнейшем центре всех этих мощных индоевропейских миграций на Ближнем Востоке, весьма странно, что именно ближайшие соседи этого центра – семиты практически не испытали языкового и культурного влияния с их стороны.

События истории Месопотамии и Сирии III – начала II тыс. до н. э., по сравнению с другими частями мира тех времён, на сегодня могут считаться изученными довольно неплохо [ИДВ]. Но, как известно, места для какой-либо индоевропейской ветви в этой истории не оказывается. Получается, что, испытывающие постоянную склонность к безудержным миграциям, освоившие и заселившие половину Евразии, воинственные индоевропейские племена тщательно обходили стороной непосредственно прилегающие с юга к их исконной территории регионы, хотя ни горы, ни реки, ни климатические условия не были и не могли быть препятствием для их проникновения туда.

Конечно, можно предположить, что в ходе попыток движения на юг индоевропейцы столкнулись с конкуренцией со стороны более успешных и более приспособленных к местным условиям семитских скотоводов, в результате чего были оттеснены обратно на север или же ассимилированы. Однако в таком случае, индоевропейских слов в семитских языках должно было бы найтись больше чем три или четыре – тем более учитывая, что древний семитский материал, представленный аккадскими, эблаитскими, угаритскими и прочими текстами, известен лучше, чем эламский или хурритский. Таким образом, в свете исторических реконструкций самих же авторов выглядит странным и подозрительным, что таковые проникновения до сих пор не обнаружены.[7]

Странным это всё не будет выглядеть, если признать, что в эпоху и.-е. праязыка никаких индоевропейцев на Ближнем Востоке ещё не было. По всей вероятности, какие-то их ответвления довольно рано (но, скорее всего, не ранее III тыс. до н. э.) проникли в среду хурритских и картвельских племён и оставили здесь своё лексическое наследие. Но судя по тому, что обратных картвельских и хурритских проникновений в индоевропейском нет[8], основная масса индоевропейцев не соседствовала с картвелами и хурритами. Не были индоевропейцы также соседями семитов и шумеров – лексические проникновения из этих языков, видимо, следует считать «бродячими» культурными терминами, которые переходили из языка в язык. К тому же надёжных фактов таких проникновений насчитывается меньше, чем это принимается в ряде работ (см. ниже).

Таким образом, имеем все основания считать, что приведенный в книге Т.Гамкрелидзе и В.Иванова материал по межъязыковым контактам свидетельствует не в пользу, а как раз против размещения прародины индоевропейцев на Ближнем Востоке. Очень может быть, что какие-то группы индоевропейского населения очень рано достигали окраин Ближневосточного региона. Однако если бы индоевропейский язык тысячи лет непрерывно развивался в близком соседстве с семитами, шумерами, картвелами и т. д., распределение лексических корреспонденций было бы иным [ср. Дьяконов, 1982 (1): 27-29].

Но может ли рассматриваемый материал по языковым контактам послужить аргументом в пользу того, что прародина индоевропейцев находилась где-то по соседству с ближневосточным регионом? Именно к этой точке зрения склонялись И.Дьяконов [1982, (2): 22-24], В.Сафронов [1989: 247, 257], Е.Черных [1988: 50-52], С.А.Старостин [1988: 154] и многие другие авторитетные исследователи. В первую очередь на это должны указывать данные о семитских заимствованиях в индоевропейском, неоднократно привлекавшиеся в этом качестве начиная уже с 60-х гг. ХIХ века [Шрадер, 1886: 152-155; Иллич-Свитыч, 1964: 3].

Однако не кто иной, как И.М.Дьяконов, будучи весьма известным специалистом по древним семитским языкам, подверг приводимый в трудах Т.Гамкрелидзе, В.Иванова и в более ранней статье В.Иллича-Свитыча список предполагаемых семитских заимствований основательной критике [Дьяконов, 1982, 1: 20-25]. Руководствуясь семантическими и фонетическими соображениями, И.Дьяконов категорически отверг такие сопоставления: и.-е.*(Н)aster ‘(утренняя) звезда’ ~ сем. *attar ‘богиня’ (‘богиня любви’?), и.-е. *klahu- ‘ключ’ ~ сем. *kl- ‘запирать’, ‘удерживать’, и.-е. *sept-em ‘семь’, ‘семёрка’, ~ сем. *šb‛ или *šib‛at ‘то же’, и.-е. *dap- ‘жертвенный пир’ ~ сем. *dibh- ‘жертва’, и.-е. *(Н)alut- “хмельной напиток”, “пиво” ~ сем. Hlu ‘сладкий напиток’, и.-е. *nahu ‘судно’, ‘сосуд’ ~ сем. *nw или *uni-at- ‘судно’, ‘сосуд’, и.-е. *aghno- “ягнёнок” ~ сем. *igl “телёнок”, и.-е. *bhars ‘обмолоченное зерно’ ~ сем. *barr ‘то же’, и.-е. *guern ‘жёрнов’ ~ сем. *gurn ‘гумно’, и.-е. *medhu- ‘мёд’, ‘медовый напиток’ ~ сем. *mtq ‘сладкий’.

Сомнительными кажутся автору и прочие сопоставления; из более-менее надёжных оставлены только *gheid ‘ягнёнок’, *tauro- ‘бык’, *dhohna ‘хлеб’, ‘злаковое растение’, *handh ‘растение, употребляемое в пищу’. При этом фонетика указанных слов не исключает их проникновения как из семитского в и.-е., так и обратно; не менее вероятной представляется автору возможность проникновения в семитский и и.-е. из какого-то третьего языка (языков?) [Дьяконов, 1982 (1): 25]. Следует также учесть, что слова *gheid- и *tauro- ограничиваются «древнеевропейским» («западным») кругом языков, а *handh- и *dhohna, наоборот, имеют, распространение на востоке, не встречаясь на западе [ИЯ: 872-873]. То же можно сказать и о некоторых других словах, нередко относимых к древним семитским заимствованиям: *sekhur- ‘топор’, *aghno- ‘ягнёнок’ распространены в «европейском» ареале, *peleku- ‘топор’, *gam- ‘женитьба’ – в «греко-арийском» и т. п. Всё это может говорить о том, что семитско-индоевропейские контакты имели место не в эпоху ещё нерасчленённого и.-е. праязыка, а позднее. Время, место и обстоятельства этих контактов предстоит ещё установить, хотя вполне очевидно, что имеющийся материал не даёт указаний на их длительность и непосредственность, относясь, по всей вероятности, к категории «мигрирующей» культурной лексики.

Ярким примером такого рода лексем может послужить слово *uein- ‘вино’, которое, по мнению И.Дьяконова, могло быть заимствовано западными семитами из раннегреческих диалектов в начале ІІ тыс. до н. э. [Дьяконов, 1982, (1): 23-24], лишь позднее проникнув в Месопотамию, на Кавказ и в Африку. К характеристике контактов уровня праязыка, слово, следовательно, не имеет отношения.

Подвергает сомнению И.Дьяконов и предполагаемые заимствования из шумерского и.-е. слов: *dhuer- ‘двор’, ‘двери’, *agro- ‘поле’, *guou ‘бык’, *reudh- ‘руда’, ‘медь’ и прочих. Вопрос о предполагаемых и.-е. — эламских корреспонденциях требует дальнейшего изучения, однако убедительных сопоставлений не видит автор и здесь [Дьяконов, 1982, (1): 26-27].

Остаются индоевропейские проникновения в картвельском и хурритском. Однако вполне очевидно, что даже если их древность и многочисленность подтвердятся,[9] они никоим образом не могут послужить доказательством размещения прародины индоевропейцев в непосредственном соседстве с Передней Азией (например, на Северном Кавказе), говоря лишь о наличии в этих языках индоевропейского адстрата [ср. Сафронов, 1989: 258-265], попавшего туда едва ли ранее ІІІ тыс. до н. э. из неизвестного нам пока центра.

 

  1. Прародина и система согласных

Индоевропейско-картвельские языковые отношения занимают настолько важное место в системе построений Т.Гамкрелидзе и В.Иванова, что на них следует остановиться особо. Помимо отмеченных лексических заимствований, общеиндоевропейский и картвельский языковый строй объединяет, как будто, также определённый фонетический и грамматический изоморфизм, свидетельствующий, по мнению авторов, о тесном соседстве двух языков в ранний период их развития. С этим вопросом связан и последний (точнее, он-то как раз и послужил отправным) принципиальный аргумент Т.Гамкрелидзе и В.Иванова в пользу прародины на Ближнем Востоке.

Изучая фонетическое устройство разных языков мира, авторы ещё в 1970-х годах пришли к выводу о типологической маловероятности традиционной реконструкции системы общеиндоевропейских смычных:

(b) bh  p   (ph)

d   dh   t   (th)

g   gh   k   (kh)

gu ghu ku (khu)

для которой простой звонкий смычный ‘b’ (очень распространённый в реально засвидетельствованных языках) а также серия глухих придыхательных почти не восстанавливаются (взятие в скобки указывает на их условность). Путём сложных умозаключений исследователи приходят к выводу, что на месте постулируемой обычно простой звонкой серии в праязыке существовала особая глоттальная серия звуков (произносимых при участии гортанной смычки и реконструируемых для пракартвельского состояния) [Гамкрелидзе, Иванов, 1972, 1980]. Авторы восстанавливают следующий набор, который делает индоевропейскую систему согласных подобной прасемитской и пракартвельской [ИЯ: 6-17]:

(P’)  bh  ph

T’     dh  th

K’    gh    kh

Восстановление глоттальной серии на месте звонкой простой объясняет отсутствие b, поскольку соответствующий ему глоттальный P’ труднопроизносим и, как правило, отсутствует в языках, обладающих глоттальной серией. Звуки, которые обычно реконструируются как глухие простые, в действительности были придыхательными (аспирированными).

Главный недостаток этих построений состоит в том, что ни один из реально засвидетельствованных и.-е. языков не обнаруживает глоттальной серии (за исключением некоторых признаков этого явления в армянских диалектах). Однако в ряде языков – армянском, германском, тохарском, а также в языках анатолийской группы отсутствует и.-е. звонкая простая серия, а на её месте выступает простая глухая. Если большинство исследователей оценивает этот факт как вторичную утрату звонкой серии, то, по мнению Т.Гамкрелидзе и В.Иванова, это должно говорить об архаичности фонетики упомянутых языков, так как глоттальная серия по своей природе не могла быть звонкой, а была ближе к глухой [ИЯ: 13 и далее]. Последнее подаётся как ещё один аргумент в пользу реконструкции глоттальной серии.

К этим построениям добавляются отмеченные рядом исследователей (Г.И.Мачавариани, И.Г.Меликишвили и др.) черты сходства в грамматике индоевропейского и картвельского, что позволяет авторам сделать следующее заключение: «Такое сходство… могло быть результатом длительного взаимодействия этих языков в пределах определённого ареального единства – союза языков – и вступления их в аллогенетические взаимоотношения друг с другом» [ИЯ: 871].

Иными словами, индоевропейский и картвельский праязыки должны были близко соседствовать и длительное время взаимно влиять друг на друга. Странно, однако, что общей лексики «праязыкового уровня», которая в данной ситуации неизбежно должна была бы проникать по обе стороны языковой границы, авторы практически не обнаруживают. Почти все и.-е. – картвельские корреспонденции, о которых речь шла выше, проникли из тех диалектов, которые озвончили глоттальную серию [ИЯ: 877-880] и утратили придыхательность глухой аспирированной [ср. Дьяконов, 1982, (1): 19-20; Климов, 1994: 49-162]. Заимствования, таким образом, должны относится к периоду, когда глоттальная серия была уже утрачена во всём и.-е. ареале, а диалекты, составившие основу тохарского, анатолийских, армянского и германского языков – т. е. не развившие звонкой серии – должны были, так или иначе, отделиться от основной массы носителей и.-е. языка. Та праязыковая эпоха, для которой, собственно, и постулируется фонетический изоморфизм с картвельским, к этому времени осталась в глубоком прошлом.

То есть, получается, что в те времена, когда картвельский и общеиндо­европейский находились в состоянии языкового союза («аллогенетического родства»), лексических заимствований между ними практически не происходило[10]. Когда же часть и.-е. диалектов существенно отдалилась от системы ближневосточного (и картвельского) типа, то именно из этих диалектов заимствования щедро полились в картвельский (и не наоборот!).

Едва ли следует подробнее останавливаться на исторической неправдоподобности подобного сценария. Как уже сказано выше, древние и-е. лексические проникновения могут быть объяснены индоевропейским адстратом (субстратом?), появившемся в картвельском около ІІІ тыс. до н. э. Вопрос о вероятности каких-то особенно близких отношений между картвельским и индоевропейским «праязыками»[11] остаётся открытым.

Возвращаясь к «глоттальной» гипотезе Т.В.Гамкрелидзе – В.В.Иванова и их реконструкции индоевропейских смычных, обратим внимание также на следующее обстоятельство. Утрата глоттальной серии и выработка частью диалектов простой звонкой серии должны были происходить, согласно построениям авторов, в эпоху пребывания индоевропейцев на их прародине. Индоевропейцы ещё не совершили длительных миграций, не поменяли состав своего окружения и не подверглись влиянию тех языков, которые имели фонетические системы существенно отличные от картвельской и семитской (например, уральских). Чем же объяснить, что часть и.-е. диалектов резко отошла от исконного состояния ближневосточного типа, выработав существенно иную фонетику? И если подобные глобальные изменения могли происходить вне зависимости от переселений и внешних влияний, то как это соотнести с убеждённостью авторов, в том что наличие глоттальной серии смычных в языке указывает на ближневосточное расположение его носителей?

При ответе на последний вопрос следует принять к сведению, что если мы согласимся с какой-либо из гипотез, размещающих прародину индоевропейцев на Ближнем Востоке, Кавказе или в Средней Азии, то доиндоевропейская Европа в лингвистическом отношении окажется почти абсолютным белым пятном. А, следовательно, уверенности в том, что в этой доисторической, «допалеометаллической» Европе не могли проживать племена, имевшие в составе своей речи глоттальные звуки, быть не может. Поэтому, даже если бы удалось доказать, что индоевропейская глоттальная серия вполне достоверна (пока же это не более чем предположение), данное обстоятельство все равно нельзя было бы считать весомым аргументом в пользу расположения прародины в Передней Азии (или где-то по соседству).

 

  1. Деривационная схема и её верификация

Значительное внимание в своём труде Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванов уделяют вопросам распада индоевропейского единства, особенностям и последовательности обособления отдельных языковых групп. В целом предложенная в 1-ом томе схема этих процессов [ИЯ: 371-416] вполне согласуется с подобными разработками ряда других авторов [Порциг, 1964; Горнунг, 1964; Савченко, 1974; Широков, 1988; см. подробнее об этом Конча, 2001].

Наиболее ранним событием процесса дифференциации («деривации») было отделение хетто-лувийской группы. Затем оставшийся диалектный массив разделяется на зоны А и В – у других авторов соответственно: «западный» и «восточный» ареалы. На определённом этапе происходит сближение части обоих ареалов, в результате чего образуется «древнеевропейский» языковой союз, о составе которого уже сказано выше. Основное отличие схемы Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова от построений большинства других авторов заключается в том, что прототохарские диалекты считаются вышедшими из А (= западного) ареала, а протогерманские из В (= восточного). В остальном состав обоих ареалов и последовательность дальнейшей дифференциации соответствует взглядам большинства прочих исследователей (в данном случае, мы, конечно, оставляем в стороне конкретно-географический фон).

 

Схема-3

Деривационная схема развития индоевропейской языковой семьи по Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванову.

 

Диалекты, составившие основу тохарского, прежде чем окончательно отделиться, на некоторое время сближаются с диалектами ареала В. После выделения из этой зоны тохарского, греческого и германского диалектов, в ней начинаются фонетические процессы, ведущие к спирантизации велярных («сатемизации»). Ещё раньше в части диалектов имел место процесс озвончения когда-то утраченной серии глоттальных смычных – это явление охватило почти полностью ареал А (после отделения тохарского) и бóльшую часть ареала В (за исключением германского и армянского).

Поскольку, как мы видели выше, от последовательности языковых изменений и развития диалектных фонетических особенностей прямо зависят вопросы реконструкции древнейшего культурного состояния и хронология межъязыковых контактов, авторы вынуждены исходить из положения, что все эти процессы развивались, пока индоевропейцы находились ещё на прародине. То есть, все основные грамматические и фонетические изменения, которые имели место в истории индоевропейского языка, включая стадию его ранней диалектной дифференциации, произошли ещё до начала процесса миграций всё там же на Армянском нагорье, тогда как упомянутые выше головоломные перемещения конца IV – начала II тыс. до н. э. заметными изменениями не сопровождались. Однако и исторические параллели и элементарнейшая логика подскажут нам, что углубление языковых различий есть следствие территориального и этносоциального (племенного) размежевания общности носителей языка.[12]

Как бы там ни было, но с прародины двинулись уже не носители диалектов индоевропейского языка, а почти сформировавшиеся в языковом отношении (хотя и «ранние») греки, иранцы, тохары, германцы и прочие. Из построений авторов следует, что в составе «древнеевропейской» группы, двинувшейся через Иран и Среднюю Азию на юг Сибири и не позднее начала III тыс. до н. э. вышедшей к Северному Причерноморью, были выходцы из обоих древнейших ареалов – А и В. Был представлен здесь диалект (язык?), сохранявший древнее «постглоттальное» состояние (прагерманский), были и диалекты, осуществившие спирантизацию велярных (балто-славянские). Как ни странно, длительные совместные миграции, тесное соседство и взаимодействие в степях, о чём свидетельствует общая лексика, не привели к взаимной ассимиляции или хотя бы к выравниванию фонетических различий между кентумными и сатемными диалектами, озвончившими глоттальную серию и неозвончившими. Ещё более странно, что лексика, относимая к «общеевропейской», которая должна была бы в данной ситуации иметь чёткие признаки заимствований, таковых не обнаруживает [ИЯ: 422, 943].

Не позднее рубежа III – II тыс. до н. э. носители древнеевропейских диалектов (языков) должны были продвинуться далеко вглубь Центральной Европы. Как бы ни трактовали авторы их передвижения, из исторических и археологических данных известно, что в I тыс. до н. э. наиболее западное положение (из известных нам языковых групп) занимали кельты, с северо-востока к ним примыкали германцы, соседствовавшие далее на востоке с балтами, а те, в свою очередь, с праславянскими племенами, примыкавшими к с юга или юго-востока [ср., в частности, ИЯ: 427]. Праславяне должны были контактировать с северными иранцами (скифо-сарматами и их предшественниками) к северу от Чёрного моря [Барроу, 1976: 25-26; Эдельман, 2002: 145-192; Георгиев, 1958: 136, 274].

Историческая картина расселения этих индоевропейских ветвей весьма близка схеме языковых отношений, восходящих отчасти к древнейшему периоду языковой дифференциации. Эти отношения восстанавливаются на основе сравнительного анализа грамматических явлений и моделируются, в частности, схемой, отображающей так называемую «теорию волн» Й.Шмидта [Шрадер, 1886: 100-111; Широков, 1988: 43-47].

 

Схема-4

Связи и взаимное размещение индоевропейских диалектов на этапе распада языковой общности согласно теории волн Й.Шмидта (в интерпретации О.Широкова, 1988)

 

Согласно этой схеме, кельты, будучи тесно связаны с италийцами, одновременно тесно примыкали к германцам, которые издревле имели связь с балто-славянской областью, в свою очередь связанной, по многим показателям, с индоиранцами. К древним областям расселения последних должны были некогда тесно примыкать области праэллинов и прармян. Из предложенной некогда Й.Шмидтом модели только одно звено не выдержало проверки временем – предполагалось, что прагреческие диалекты имели тесную связь с италийскими, как бы замыкая с юга языковую непрерывность индоевропейского ареала. Последнее не подтвердилось, но в остальном большинство исследователей, так или иначе, соглашаются с обозначенной схемой. В своё время даже открытие тохарских и анатолийских языков, внеся некоторые коррективы, не смогло её принципиально изменить.

Фактически признают соответствующую модель отношений внутри и.-е. семьи Т.Гамкрелидзе и В.Иванов. Они, правда, не говорят о связи кельто-италийцев с германцами на начальных этапах дифференциации, последовательно обходя вниманием далеко не малочисленные [Порциг, 1964: 160-190; Чемоданов, 1962: 85-105] свидетельства в пользу таковых. Зато авторы признают, что древние (доисторические) специфические лексические связи у балто-славян были не только с иранцами, но и с индоариями, для чего приходится постулировать миграцию последних с юга через Кавказ в степи [ИЯ: 917-919; 947]. Здесь индоарии должны были встретиться не только с балто-славянами, вышедшими из того же ареала В, что и арии, но со своими ближайшими родственниками иранцами, двинувшимися туда же, но в обход Каспийского моря, т. е. следуя путями уже пройденными «европейцами».

Таким образом, мы сталкиваемся с парадоксальным явлением: совершив немыслимо сложные миграции, пройдя пустыни Азии и лесостепи Украины, продвинувшись долиной Дуная в глубины Европы, представители европейских ветвей расположились на своей новой родине примерно в том же порядке, на который указывает схема древнейшего диалектного членения, произошедшего, согласно авторам, ещё в Закавказье. Группы индо- и ираноариев, которые продвинулись на север, оторвавшись от основной массы своих сородичей в Иране, дополнили картину, почти полностью восстановив схему Й.Шмидта. Носители «сатемных» диалектов (фракийцы, балто-славяне, северные иранцы, индоарии), двигавшиеся по направлению к северу в разное время разными путями (через Балканы, через Центральную Азию, через Кавказ), удивительным образом сошлись и оказались на новых территориях соседями. Мигрируя перед этим в пёстром смешении с «кентумными» группами ни одна «сатемная» группа не попала в Западную Европу, тогда как все «кентумные» ветви, пройдя через Причерноморье, затем дружно удалились на запад, ни одна из них остаться в восточной части Европы почему-то «не пожелала».

Все эти несуразности настолько очевидны, что поверить подобным построениям может либо полный дилетант, либо тот, кто слепо принимает на веру одни лишь выводы, не задумываясь, из чего они вытекают.

Картина диалектного членения индоевропейской области в её соотношении с исторически зафиксированным положением языковых групп для многих авторов служит убедительным подтверждением того, что даже если индоевропейцы были пришлыми в Европе, распад их языкового единства должен был начаться только после прихода сюда.

 

Схема-5

Вариант возможного расположения ранних индоевропейских языков в Европе около III тыс. до н.э. (по В.Георгиеву, 1958)

 

Едва ли правомерным будет также считать, что греки, армяне, фригийцы, несмотря на своё несколько обособленное положение, отделились ранее других (т. е. в нашем примере – ранее прихода индоевропейцев в Европу). Также и тохары, если верна мысль о первичности их связи с кельто-италийской группой диалектов, при наличии специфических связей с балто-славянами и праармянами, должны были отделиться от других индоевропейцев не ранее, чем обозначилась специфика «восточного» круга диалектов и уже наметились различия между греко-арийской и балто-славянской его частями [Бенвенист, 1959; Порциг, 1964: 269-277 и выше]. Последнее, учитывая западные связи балто-славян, опять же должно было иметь место уже в Европе. Более раннее обособление, которое теоретически могло иметь место и за пределами Европы, на сегодняшнем уровне знаний можно признать только за хетто-лувийцами.

Таким образом, область дифференциации основного массива носителей и.-е. едва ли могла находиться где-то вне Европы – именно тех её частей, которые лежат на пространстве между Северным, Балтийским, Чёрным и Каспийским морями. Приходиться признать, что нет альтернативы размещения в данной области прародины индоевропейцев, во всяком случае, вторичной прародины большей части их ветвей [13].

Возвращаясь к построениям Т.Гамкрелидзе и В.Иванова, следует отметить и ряд нестыковок их схемы дифференциации с их же системой хронологии. Так, по их данным выходит, что индоиранское единство должно было распасться не позднее IV тыс. до н. э. [ср. ИЯ: 917]. Но в таком случае получается, что оно почти такое же древнее, как и сама индоевропейская общность [ИЯ: 863-865]. Остаётся неясным, как вписать это неожиданное обстоятельство в общую схему языковой деривации?

Не менее недоумённых вопросов вызывает реконструкция авторами древнейших страниц истории греков, армян, индоариев, южных иранцев, хеттов. Специальное внимание этим ветвям индоевропейцев и их взаимоотношениям с соседями уделил в своей критической статье И.М.Дьяконов, хотя ему удалось осветить далеко не все возникающие при таком подходе вопросы. Впрочем, сказанного вполне достаточно, чтобы убедиться: к исторической реконструкции прошлого индоевропейцев как к таковой, построения Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова имеют весьма слабое отношение. По сути, авторы не производят последовательной реконструкции, а лишь декларируют те или иные положения, при этом зачастую опираясь на неоднозначные и сомнительные данные. При этом они часто далеки и от исторической логики и от внутреннего согласования своих же собственных многочисленных гипотез и предположений.

Объясняются все эти странности отнюдь не слабостью авторов концепции как специалистов, просто они сами себя постоянно загоняют в безвыходное положение, стремясь согласовать сумму лингвистических и археологических фактов с заведомо плохо согласующейся с этими фактами идеей ближневосточной прародины.

* * *

Многие археологи и историки, интересующиеся смежными вопросами, не приемля миграционных построений авторов и конкретных археологических привязок, полагают при этом, что в двух объёмных томах их труда содержится масса фактов, так или иначе свидетельствующих в пользу расположения древнейших индоевропейцев в районе Ближнего Востока. Сказанное выше позволяет утверждать: таких фактов в книге Т.В.Гамкрелидзе и Вяч.Вс.Иванова нет. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что наиболее показательная ценность их труда состоит именно в том, что, приложив массу усилий для нахождения данных в пользу прародины индоевропейцев на Ближнем Востоке, два высококлассных специалиста в области истории языков и культуры, вопреки их собственной в том уверенности, этих данных так и не смогли обнаружить.

 

Алёкшин B.А. В поисках индоевропейской прародины. Между Сциллой археологии и Харибдой лингвистики. // Проблемы археологии. Вып. 4. Спб. 1998. С. 86-100.

Барроу Т. Санскрит. (Перевод с англ.: London, 1955). М: Прогресс, 1976.

Бенвенист Э. Тохарский и индоевропейский. Перевод с франц. (1936) // Тохарские языки. М.: Иноиздат, 1959. С. 90-108.

Васильев И. Б., Синюк А. Т. Энеолит Восточно-Европейской лесостепи. — Куйбышев: Изд. Куйб. пед. ин-та, 1985.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Лингвистическая типология и реконструкция системы индоевропейских смычных // Конференция по сравнительно-исторической грамматике индоевропейских языков (12-14 дек.). Предварительные материалы. М., 1972.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Реконструкция системы смычных общеиндоевропейского праязыка. Глоттализованные смычные в индоев­ро­пей­ском // Вопросы языкознания. — № 4. — С. 21-35.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Древняя Передняя Азия и индоевро­пейская проблема // Вестник Древней Истории. — 1980. — № 3. — С. 3-27.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Миграции племен носите­лей индоевропейских диалектов с первончальной территории расселения на Ближнем Востоке в исторические места их обитания в Евразии // Вестник Древней Истории. — 1981. — № 2. — С. 11-33.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры. Т. I-II. Тбилиси: Изд-во Тбил. ун-та, 1984.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. К проблеме прародины носителей родственных диалектов и методам их установления // Вестник Древней Истории. № 2. 1984. С. 107 – 122.

Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейская прародина и расселение индоевропейцев: полвека исследований и обсуждений // Вопросы языкового родства. № 9. 2013. С. 109-136.

Георгиев В. И. Исследования по сравнительно-историческому языкозна­нию. Родственные отношения индоевропей­ских языков. М.: Иностран­ная литера­тура, 1958.

Гиндин Л. А. Пространственно-хронологические аспекты индоевропей­ской проб­ле­мы и «карта предполагаемых прародин шести ностратических языков» // Вопро­сы языкознания. 1992. № 6. С. 55-59.

Григорьев С. А. Древние индоевропейцы. Опыт исторической реконструкции. Челябинск, 1999.

Даниленко В. Н. Энеолит Украины. К.: Наукова Думка, 1974.

Дыбо В. А. Диалектное членение праиндоевропейского по акцентологическим данным // Вопросы языкового родства. № 9. 2013. С. 93-108.

Дьяконов И. М. О прародине носителей индоевропейских диа­лектов // Вестник Древней Истории. (1): № 3. С. 3-30; (2): № 4. С. 11-25.

ИДВ — История древнего Востока. Зарождение древнейших классовых обществ и первые очаги рабовладесьческой цивилизаци. Ч.1. Под ред. И.М.Дьяконова. М.: Глав. Ред. Восточной лит-ры, 1983 Ч.2. Под ред. Г.М.Бонгард-Левина. М.: Глав. Ред. Восточной лит-ры, 1988.

Клейн Л. С. Древние миграции и происхождение индоевропейских народов. СПб, 2007. [Электронный ресурс: http://lavka.archaeology.ru/Download/ Klejn/Klejn_2007_Drevnie_migratsii]

Клейн Л. С. Время кентавров. Степная прародина греков и ариев. СПб.: Евразия, 2010.

Климов Г.А. Древнейшие индоевропеизмы картвельских языков. М., 1994. 2-е изд.: М.: Книжный дом «Либроком», 2010.

Конча С. В. Проблема спільноіндоєвропейської культурної термінології // Мово­знав­ство. № 1. 1998. С. 54-62.

Конча С. В. “Індоєвропейсько – північнокавказькі відно­сини найдав­­нішої пори” // Мова та історія. Вип. 50. К., 1999. С. 14 – 21.

Конча С. В. Диференціація індоєвропейської спільноти // Магістеріум. Випуск 6: Архео­ло­­гіч­ні студії. Київ, 2001. С. 57-63.

Лелеков Л. А. К новейшему решению индоевропейской проблемы // Вестник Древней Истории. № 3. 1982. С. 31-37.

Массон В. М. Энеолит Средней Азии // Энеолит СССР. М.: Наука, 1982. С. 9-92.

Мелларт Дж. Древнейшие цивилизации Ближнего Востока. Перевод с англ. (London, 1965). М.: Наука, 1982.

Мерперт Н.Я. Древнейшие скотоводы Волжско-Уральского междуре­чья. М.: Наука, 1974.

Мерперт Н.Я. Энеолит СССР и евразийские степи // Энеолит СССР. М.: Наука., 1982. С. 321-331.

Мэллори Дж. П. Индоевропей­ские праро­ди­ны // Вестник Древней Истории. 1997. № 1. С. 61 – 82.

Откупщиков Ю.В. Ряды индоевропейских гуттуральных // Актуальные вопросы српавнительного языкознания. Л.: Наука, 1989. С. 39-69.

Пав­ленко Ю. В. Перед­істо­рія давніх русів у світовому контексті. К.: Феникс, 1994.

Порциг В. Членение индоевропейской языковой области. / Перевод с нем. (Heidelberg, 1954). М.: Прогресс, 1964.

Савченко А. Н. Сравнительная грамматика индоевропейских языков. М: Высшая школа, 1974.

Сафронов В. А. Индо­европейские прародины. Горький: Волго-вятское книж. изд-во, 1989.

Семереньи О. Введение в сравнительное языкознание / Пер. с нем. изд. 1970 г. М.: Прогресс, 1980.

Старостин С. А. Индоевропейско-севернокавказские изоглоссы // Древний Восток: этнокультурные связи. М., 1988. С. 112-163.

Старостин С. А. Срав­ни­тельно-историческое языкознание и лексико­статистика // Лингви­стичес­кая реконструкция и древнейшая история Востока. М., 1989. Т.1. С. 3-39.

Старостин С.А. Труды по языкознанию. М.: Языки славянской культуры, 2007.

Хоппер П. Дж. Типология праиндоевропейского набора сегментов. Пер. с англ. // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 21. М.: Прогресс, 1988 — С. 160-172.

Чемоданов Н. С. Место германского языка среди других индоевропейских языков // Сравнительная грамматика германских языков. — М.: ИАН. Т. I. 1962. С. 19-113.

Черных Е. Н. Циркумпонтийская провинция и древнейшие индоевро­пейцы // Древний Восток. Этнокультурные связи. М.: Наука, 1988. С. 37-57.

Широков О. С. Реконструкция праязыковых изоглосс общеиндоевропейско­го диа­лект­ного континуума // Сравнительно-историческое изучение языков разных семей. М.: Наука, 1988. С. 43-65.

Шрадер О. Сравнительное языкознание и первобытная история (Перевод с нем.: Iena, 1883). СПб.: Изд. А. Бенке.1886.

Эдельман Д. И. Иранские и славянские языки: исторические отношения. М.: Восточная литература РАН, 2002.

Friedrich P. Review // American Anthropologist, New Series. Blackwell Publishing on behalf of the American Anthropological Association, 1991. В. 93. № 1. С. 226-227.

Gimbutas M. The Indo-Europeans: Archeological problems // American Antropologist. T. LXV. 1963. P. 815-836.

Gimbutas M. The First Wave of Eurasian Steppe Pastoralists into Coper Age Europe // The Journal of Indo-European Studies. Vol. 5. № 4. 1977. P. 277-338.

Gimbutas M. The Kurgan Wave#2 (c; 3400 — 3200 В.С.) into Europe and the Following Transformation of Culture // The Journal of Indo-European Studies. Vol. 8. № 3 & 4. 1980. P. 273 — 315.

Gimbutas M. Primary and Secondary Homeland of the Indo-Europeans. Comments on Gamkrelidze — Ivanov articles // The Journal of Indo-European Studies. Vol. 13. — № 1 & 2. 1985. P. 185-202.

Gimbutas M. The Civilization of the Goddess. San-Francisco: Harper, 1991.

Gray R. D., Atkinson Q. D. Language tree divergence times support the Anatolian theory of Indo-European origin // Nature. № 426. 2003. Р. 435-439.

Kretchmer P. Einleitung in die Geschichte der griechischen Sprache. Göttingen: Vandenhoech, 1896.

Makkay J. A Neolithic Model of Indo-European Prehistory // The Journal of Indo-European Studies. Vol. 20. — № 3&4. 1992. P. 193-238.

Mallory J. P. In Search of Indo-Europeans: language, archaeology, and myth. London: Thames and Hudson. 1989.

Renfrew C. Archaeology and Language: The Puzzle of Indo-European Origins. London: Jonathan Cape, 1987.

Sherrat A.G. and Sherrat S. The Archaeology of Indo-Europeans: An Alternative View // Antiquiti. — № 62 (236). — 1988 — P. 584-595.

Specht F. Die Ausbreitung der Indogermanen. Berlin: Walter de Gruyter & Co, 1944.

Zvelebil M. Indo-European Origins and the Argicultural Transition in Europe // Whither archaeology? Papers in Honour of E. Neustupny. Praha, 1995. P. 173 – 203.

 

[1] Впрочем, совсем недавно, авторы выступили со статьёй, в которой они подтвердили свою приверженность прежней концепции, оставив её почти без изменений [Гамкрелидзе, Иванов, 2013], так что излагаемая ниже критика полностью сохраняет актуальность.

[2] Правда, продуманный, как видим, односторонне – стремясь защитить от критики одни аспекты своей концепции, авторы совершенно упускают из виду другие.

[3] В упомянутой статье 2013 года авторы высказываются в пользу смещения прародины к югу: «С нашей сегодняшней точки зрения она (прародина) располагалась в юго-восточной Анатолии и Северной Сирии, непосредственно к северу от плодородного полумесяца…» [Гамкрелидзе, Иванов, 2013: 109]. Проблема конных колесниц у «нерасчленившихся» индоевропейцев, следовательно, остаётся.

[4] Широко распространено мнение, согласно которому степи Восточной Европы послужили исходной областью миграции ариев на юг и юго-восток, из района Нижнего Подунавья переместились в южную часть Балканского полуострова предки эллинов, со Среднего Дуная двинулись в Италию италийцы и т. д. [ср. Порциг, 1964; Широков, 1988; Гиндин, 1992; Клейн, 2007, 2010; Дыбо, 2013: 101-105 и мн. др.].

[5] Несколько больше заимствований приводит С.Старостин, но не исключает при этом, что слова могли проникнуть из ранних анатолийских (прахетто-лувийских) диалектов [Старостин, 2007: 821-825].

[6] Конечно, нет недостатка в попытках обосновать какие-то архаические индоевропейские проникновения в шумерский, но пока что они находятся в той же категории, что и предположения о картвельском, алтайском, палеоазиатском, австронезийском и т. д. ингредиентах в шумерском. Сами Т.Гамкрелидзе и В.Иванов лишь крайне сдержанно упоминают об этих попытках [Гамкрелидзе, Иванов, 2013: 120]

[7] В упомянутой новейшей работе авторы лишь скупо упоминают список индоевропейско-семитских корреспонденций С.Старостина, упоминая из него только слово *dheghom ‘земля’, как будто бы отобразившееся в имени западносемитского бога Дагона, при том что имеется хеттский теоним Dagan-zipa [Гамкрелидзе, Иванов, 2013: 118-119].

[8] Мы здесь исходим из того материала, который обобщён в книге Т.Гамкрелидзе и В.Иванова, вполне полагаясь на их компетенцию в данном вопросе. Относительно предполагаемых С.Старостиным [1988] заимствований из общесеверокавказского в праиндоевропейский см. [Конча, 1999].

[9] Г.А.Климов [1994], безоговорочно присоединяясь к идее Закавказской прародины, оставляет лишь полтора десятка слов, которые могли проникнуть в общекартвельский период, т. е. в относительно раннюю эпоху (до ІІІ тыс. до н. э.). Прочие заимствования должны быть ещё более поздними и, следовательно, о контактах индоевропейцев эпохи ИЕО, они ничего не говорят.

[10] Можно было бы предположить, что в этом качестве может быть привлечена какая-то часть индоевропейско-картвельских лексических схождений, которые приводит в своём ностратическом словаре В.Иллич-Свитыч. Однако построения этого автора опираются на совершенно иную реконструкцию древнейшего индоевропейского фонетического состояния, развивающегося из общеностратического [Иллич-Свитыч, 1971: 147-157]. Кроме того, оказывается, что картвельский имеет не меньше чем с индоевропейским лексических соответствий с афроазийским, уральским, алтайским праязыками. Реконструкции В.Иллич-Свитыча выводят, следовательно, на совершенно другой уровень и для поддержки гипотезы Т.Гамкрелидзе и В.Иванова задействованы быть не могут.

[11] Следует иметь в виду, что если индоевропейский «праязык» ориентировочно соотносится с периодом VI — V тыс. до н. э., то общекартвельский едва ли мог распасться существенно ранее рубежа III – II тыс. до н. э. [ИЯ: 880, сноска 2], следовательно, говорить о взаимодействиях двух праязыков неправомерно и с хронологической точки зрения. Где находились носители картвельского праязыка ранее конца или середины III тыс. до н. э., в сущности, не известно.

[12] Исходя из этого, видимо, остаётся предположить, что первоначально индоевропейцы должны были занимать очень небольшой участок (скажем, горную долину) в Закавказье, а многочисленные диалектные и языковые особенности вырабатывались в процессе освоения ими пространств Армянского нагорья.

[13] При том, что убедительных доказательств существования «первичной» (вне Европы) пока не приведено, «вторичная» могла быть и единственной.

 


Похожие статьи

Происхождение индоевропейцев — аргументы и мифы

Публикуем аналитический обзор дискуссии "Спор о прародине индоариев" от историка, востоковеда, специалиста по древним и современным коммуникациям В.А.Новоженова. В обзоре разбираются аргументы "за" и "против" автохтонной концепции происхождения индоариев и анализируются многочисленные артефакты, свидетельствующие о возникновении и развитии колесных транспортных средств.

Индоевропейские языки в Европе – результат степной миграции?

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Арии — степняки или индийские гости?

Публикуем аналитический обзор доктора истор. наук Л.С.Клейна дискуссии о происхождении индоариев. В данном обзоре Л.С.Клейн представил все обсуждаемые гипотезы, их аргументы и контраргументы, приводимые участниками дискуссии.

Спор о прародине индоариев

Дискуссия, которая развернулась в формате комментариев к заметке на сайте «Полное секвенирование отдельной гаплогруппы измеряет мутации и выявляет миграции» http://генофонд.рф/?page_id=2536. Тема происхождения индоариев, которая лишь косвенно относится к предмету исследования генетиков, вызвала бурные дебаты между сторонниками разных гипотез.

Комментариев: 30 (смотреть все) (перейти к последнему комментарию)

  • К критике анатолийской концепции происхождения индоевропейцев.

    Концепция анатолийского происхождения индоевропейцев выдвинутая в 1980 – 84 гг. Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым в закавказском варианте, хотя и подвергалась неоднократно критике как языковедов, так и историков и археологов, тем не менее стала авторитетной и развивалась далее, формируя значительную часть научного ландшафта. В 1987 г. ее модифицировал крупнейший британской археолог Колин Ренфру, отодвинув ареал чуть к западу, а время разделения праиндоевропейского языка – вглубь тысячелетий, к неолитизации Европы, и книга его была переведена на многие языки (также несмотря на ожесточенную критику). А в 2003 г. концепцию подхватили двое биологов Грэй и Эткинсон в своем глоттохронологическом этюде, озаглавленном «Время распада языкового древа подтверждает теорию анатолийского происхождения индоевропейцев», в первоклассном журнале «Нейче». Попытки заново отстоять ее (в основном в борьбе с альтернативной степной концепцией) продолжаются, и многие исследователи просто придерживаются закавказско-анатолийской концепции по сей день.

    Таким образом, предложенный Сергеем Викторовичем Кончей обобщающий критический анализ концепции Гамкрелидзе – Иванова представляется мне, хотя и запоздалым, но очень нужным, тем более, что его спокойную и вдумчивую критику я нахожу очень убедительной.

    С.В.Конча по образованию не лингвист и не археолог, а историк, но он долго был сотрудником киевского Института археологии, где серьезно освоил методы и материалы индоевропеистики и соответствующей отрасли археологии в той мере, которая позволяет ему глубоко разбираться в языковедческих и археологических проблемах индоевропеистики.
    В литературе уже были высказаны сомнения относительно реконструированных авторами концепции заимствований из восточных языков в праиндоевропейский (особенно много – И. М. Дьяконовым), но Конча собрал их воедино, а кроме того выдвинул на первый план тот факт, что заимствования оказываются в массе односторонними: либо из раннего индоевропейского в восточные, либо из тех в ранний индоевропейский. Это скорее всего говорит о том, что имели место не соседство праязыков, а переселения каких-то групп ранних индоевропейцев в ареал ближневосточных языков, либо такое же переселение восточных в среду формирования индоевропейской речи (хотя бы в ходе неолитизации Европы).

    Аргументы Кончи выглядят чрезвычайно убедительно. Я расхожусь с ним лишь в выборе возможного места локализации праиндоервопейского языка в Центральной Европе. Конча склоняется вместе с Дьяконовым и Сафроновым к Подунавью, мне кажется не менее реальным Север Центральной Европы. Я также не очень вдохновлен огромным значением, которое Конча придает взаимообмену словами и морфемами соседних индоевропейских языков на первых порах после распада, что опасно сближает его с «теорией волн» Й. Шмидта. Правдоподобным представляется мне обмен терминами реальных заимстсвований (термины металлургии, промыслов, одежды, пищи), но не словами повседневного обихода (термины родства, возраста, названия природных явлений и т.п.). Если среди слов, ареал которых покрывает несколько языков, господствуют слова второго ряда, то мы вряд ли можем объяснить их общность «теорией волн», а должны предположить филиацию.

    На мой взгляд, ключевой вопрос для решения локализации прародины индоевропейцев – это появление хеттов в Анатолии: откуда они пришли, в том направлении и нужно искать прародину всех индоевропейцев, потому что хетты были первыми отделившимися от общего ствола. Отступя век-два-три от рубежа III — II тыс. до н. э. они уже были в Анатолии. А та же культура заходит в последние века III тыс. До этого времени никаких следов индоевропейских языков в Малой Азии нет. Следовательно, очень похоже, что они прибыли в Анатолию за несколько веков до рубежа тысячелетий. Ни с Кавказа, ни через Кавказ, судя по археологическим данным никто в это время не проходил. В степях к северу от Кавказа были в это время катакомбные культуры, несколько катакомбных погребений обнаружено в Армении, но ничего похожего в Анатолии. Можно ставить вопрос об индоевропейцах в Митанни, но не о хеттах. Остается путь с Балканского полуострова, из Подунавья. Я и предположил что хетто-лувийское вторжение связано с распространением баденской культуры в Анатолию (Клейн 2012). Баденская культура как хеттская – это указание на локализацию прародины индоевропейцев в Центральной Европе возможно, на севере ее (культура воронковидных кубков).

    Клейн Л. С. 2012. Происхождение индоевропейцев и археология. – Культуры степной Евразии и их взаимодействие с древнейшими цивилизациями. Материалы международной научной конференции, посвященной 110-летию со дня рождения … М. П. Грязнова. Кн. 2. Санкт-Петербург, ИИМК РАН, Периферия: 25 – 34 (перепеч. в Клейн Л. С. 2014. Этногенез и археология. Санкт-Петербург, Евразия, т. 2).

    • Уважаемый Лев Самуилович,
      спасибо за Вашу заметку в поддержку моей критики. Она нуждается в некоторых уточнениях (долго не мог их внести из-за некоторых технических проблем). 
         Сотрудником киевского Института археологии я не был. Я закончил кафедру археологии при университете им. Т.Шевченко и был аспирантом у Леонида Львовича Зализняка, ныне заведующего Отделом каменного века в Институте археологии. Так что, не будучи сотрудником, по образованию я всё же могу считаться археологом (во всяком случае  формально, поскольку так записано в дипломе), ну и в экспедициях доводилось бывать, диссертацию защищал тоже преимущественно на основе археологических данных.
         К прародине в Подунавье я не склоняюсь – приведенная в статье схема размещения прародины индоевропейцев на Дунае иллюстрирует взгляды И.М.Дьяконова, но не мои. Я, скорее, как и Вы, склоняюсь к перспективе локализации прародины в северной части Центральной Европы, но считаю, что индоевропейскую общность следует соотносить с более ранним временем, чем культура Воронковидных кубков.
         Я не вижу ничего «опасного» в использовании «теории волн». Последняя вовсе не означает (как иногда её пытаются перетрактовывать), будто единого центра распространения индоевропейского языка не было, а было взаимодействие и обмен между множеством очагов индоевропеизации. В сущности «теория волн» не противоречит модели «лингвистического древа», а в известном смысле дополняет её (как об этом, в частности, писал и О.Широков в цитируемой статье, а также писали Вы, но только немного другими словами). Она предусматривает, что в ходе распада (или «разветвления» от общего «корня») между «ветвями» не возникли сразу же непреодолимые преграды, а продолжалось взаимодействие – где-то спорадическое, где-то более регулярное и глубокое, отобразившееся как в лексике, так и в грамматике и фонетике (напр. та же «сатемизация»). Большим недостатком – а, наверное, можно предположить и целенаправленным умыслом – теории Т.Гамкрелидзе – В.Иванова является тенденция к устранению возможности позднейшего взаимодействия между ветвями. Т. е. у них использована модель «дерева в чистом виде» — однажды ответвившись, ветвь уже не «сращивается» с другой (хотя в тексте у них встречаются указания на такую возможность). Вследствие этого, авторы получают право всё выходящее за пределы двух-трёх смежных языковых групп проецировать в эпоху изначального единства, и, таким образом, культура этого единства «достигает» весьма и весьма высокого уровня. 
       Что же касается маловероятности обмена терминами родства, названиями природных явлений и прочей «базовой лексикой», то в этом, конечно, я с Вами согласен.

  • С.В. Конча прекрасно подметил слабости монументального труда Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванова. Я тоже считаю, что авторы напрасно взялись за обобщение археологических данных и прокладывание путей предполагаемых миграций отдельных групп индоевропейцев, хотя на это можно посмотреть и под иным углом зрения: если бы Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов ограничились рассмотрением лингвистического материала, которым прекрасно владеют, книга не вызвала бы такого интереса и не получила бы столь широкого отклика. Кстати, под влиянием критических замечаний Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов в последующих работах отказались от некоторых своих положений, в частности, от идеи расселения праиранцев с Ближнего Востока через земли к востоку от Каспийского моря. На мой взгляд, однако, главным остается вопрос о том, свидетельствует ли собранный и проработанный авторами языковой материал в пользу возможной ближневосточной (анатолийской, южнокавказской) локализации индоевропейской прародины. С.В. Конча без колебаний отвечает на этот вопрос отрицательно. Позволю себе не согласиться с ним и «примкнувшим к нему» Л.С. Клейном. При этом для экономии места не буду останавливаться на многочисленных достоинствах критического очерка С.В. Кончи, а выступлю в роли «адвоката дьявола», уделяя внимание прежде всего слабым, на мой взгляд, местам его аргументации. Уверен, мой друг Сергей Викторович на это не обидится.
    Сначала отмечу определенные недоработки самого С.В. Кончи. Так, при обсуждении «глоттальной» теории праиндоевропейской реконструкции, выдвинутой Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Ивановым, следовало бы упомянуть о теории Шеворошкина-Старостина, согласно которой звонкие непридыхательные традиционной реконструкции были не глоттализованными, а сильными, что типологически более правдоподобно.
    Приводимое С.В. Кончей возражение против реконструкции глоттализованных (или сильных), гласящее: «Главный недостаток этих построений состоит в том, что ни один из реально засвидетельствованных и.-е. языков не обнаруживает глоттальной серии», нельзя принимать всерьез. Как известно, в праславянском действовал закон открытого слога, но ни в одном из живых славянских языков этот закон не действует, что нисколько не мешает реконструировать его для праславянского и видеть его отражение в графике старославянского. А если бы этой графики до нас не дошло, многие возражали бы против такой реконструкции на тех же основаниях, на каких С.В. Конча возражает против реконструкции глоттальных/сильных для праиндоевропейского.
                Как пишет С.В. Конча, «как мы помним, индоевропейцы располагали лошадьми и запрягаемыми в быков колёсными повозками, т. е. имели возможность передвигаться довольно быстро». Индоевропейцы не могли использовать лошадь как средство передвижения, поскольку в то время не было ни колес со спицами, которые позволили бы впрягвть в повозки лошадей, ни тем более верховой езды (что бы ни говорили о находке из Среднего Стога).
                С.В. Конча иронизирует над реконструкцией для праиндоевропейского ряда ближневосточных реалий. Он пишет: «Поскольку обезьяны в Казахстане и в Европе не водятся, предки славян и германцев (сохранившие и.-е. название обезьяны *opi-), очевидно, должны были во время своих степных перемещений разводить ручных обезьянок, тщательно оберегая их от вымирания в суровом климате севера. Пралатиняне должны были постоянно возить с собою слоновую кость…». Нет ничего невозможного и в том, что названия реалий, восходящие к праязыковой эпохе, могли сохраняться в языках, в ареале которых этих реалий не было. Прибалтийско-финские языки сохранили финно-угорское название кедрового ореха, перенеся его на клубневые растения (репу, картофель). Австронезийцы, расселявшиеся с Тайваня, где водится панголин (ящер-муравьед), на Малайский архипелаг, где это животное также водится, через Филиппины, где панголина нет, тем не менее сохранили его наименование, хотя заселение Филиппин явно потребовало достаточно долгого времени.
                Отсутствие картвельских заимствований в индоевропейском при наличии обратных заимствований вполне объяснимо и не свидетельствует об отсутствии длительных контактов. В индоиранском, скажем, нет финно-угорских заимствований (а индоиранских заимствований в финно-угорском множество), а в общерусском – заимствований из финских языков, носители которых были ассимилированы восточными славянами, будущими русскими, при освоении ими севера Восточной Европы. Видимо, во всех перечисленных случаях один из контактировавших (пра)языков был недостаточно престижным для того, чтобы повлиять на (пра)язык соседей.
                Постулируемые заимствования из индоевропейского в эламском не демонстрируют регулярных звуковых соответствий (скажем, индоевропейскому *ph- соответствует в эламском то p-, то b-) и потому, скорее всего, суть просто созвучия. Следовательно,  справедливая критика С.В. Кончей тезиса об индоевропейско-эламских контактах к проблеме индоевропейской прародины отношения может и не иметь за весьма вероятным отсутствием таковых.
                С.В. Конча говорит о «полном отсутствии» заимствований из индоевропейского в шумерском. Такой точки зрения Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванов придерживались в разбираемой книге, но затем, под влиянием работ Уиттакера, признали вероятность наличия в шумерском индоевропейских заимствований. Вопреки утверждению С.В. Кончи, будто «[с]ами Т.Гамкрелидзе и В.Иванов лишь крайне сдержанно упоминают об этих попытках» (обнаружить индоевропейские заимствования в шумерском), они пишут об этих попытках с полным сочувствием, приводя в их поддержку дополнительные доводы и делая лишь вполне резонную оговорку о том, что вероятными представляются не все, а «некоторые» из предполагаемых заимствований.
                С.В. Конча пишет, что И.М. Дьяконов, «руководствуясь семантическими и фонетическими соображениями… категорически отверг такие сопоставления: и.-е.*(Н)aster ‘(утренняя) звезда’ ~ сем. *attar ‘богиня’ (‘богиня любви’?);и.-е. *klahu- ‘ключ’ ~ сем. *kl- ‘запирать’, ‘удерживать’, и.-е. *sept-em ‘семь’, ‘семёрка’, ~ сем. *šb‛ или *šib‛at ‘то же’, и.-е. *dap- ‘жертвенный пир’ ~ сем. *dibh- ‘жертва’, и.-е. *(Н)alut- “хмельной напиток”, “пиво” ~ сем. Hlu ‘сладкий напиток’, и.-е. *nahu ‘судно’, ‘сосуд’ ~ сем. *nw или *uni-at- ‘судно’, ‘сосуд’, и.-е. *aghno- “ягнёнок” ~ сем. *igl “телёнок”, и.-е. *bhars ‘обмолоченное зерно’ ~ сем. *barr ‘то же’, и.-е. *guern ‘жёрнов’ ~ сем. *gurn ‘гумно’, и.-е. *medhu- ‘мёд’, ‘медовый напиток’ ~ сем. *mtq ‘сладкий’». Желательно было бы привести не мнение авторитетного специалиста, а его аргументацию, которая, при всем уважении к покойному Игорю Михайловичу, вполне может быть оспорена. Возьмем первый же приведенный пример, отвергаемый И.М. Дьяконовым по семантическим соображениям: где звезда, а где богиня? Но тут семантические переходы как раз вполне объяснимы. Индоевропейское слово «звезда» заимствуется в прасемитский с характерным для заимствований сужением значения: не «звезда вообще», а звезда parexcellence, Венера. Отсюда астральное божество, богиня этой звезды, воплощения любви. Никаких натяжек в этой цепочке не видно. А *(Н)aster, точнее, *h2ster (непонятно, на каком основании начальный ларингал берется в скобки, ведь он прямо отражен в хеттском), относится к древнейшему, «индо-хеттскому» словарному слою индоевропейского. Возражения И.М. Дьяконова против других индоевропейско-семитских сопоставлений также не всегда убедительны: какие-то из этих сближений могут быть ошибочными, но явно не все. С.В. Конча вообще склонен чересчур полагаться на выводы И.М. Дьяконова. Так, он пишет: «Ярким примером такого рода лексем может послужить слово *uein- ‘вино’, которое, по мнению И.Дьяконова, могло быть заимствовано западными семитами из раннегреческих диалектов в начале ІІ тыс. до н. э. [Дьяконов, 1982, (1): 23-24], лишь позднее проникнув в Месопотамию, на Кавказ и в Африку. К характеристике контактов уровня праязыка, слово, следовательно, не имеет отношения». Забавно прежде всего, как предположение («могло быть») росчерком пера превращается в неоспоримый факт («не имеет отношения»). А, собственно, каковы аргументы в пользу такого предположения? Что, фонетическая структура семитских слов исключает возможность прасемитской реконструкции соответствующего этимона? Никоим образом. И.М. Дьяконов иногда бывал склонен к излишней категоричности. Вспомним хотя бы название его статьи: «Арийцы на Ближнем Востоке: конец мифа». Сказано хлестко, но переднеазиатские арии от этого никуда не делись. По мнению С.В. Кончи, «слова *gheid- и *tauro- ограничиваются «древнеевропейским» («западным») кругом языков, а *handh- и *dhohna, наоборот, имеют, распространение на востоке, не встречаясь на западе». В отношении слова *tauro- это утверждение не бесспорно: к тому же корню с большой долей вероятности могут восходить слова с s-mobile, подобные авестийскому staora- «крупный рогатый скот». Но даже если считать, что «восточные» и «западные» индоевропейские языки заимствовали семитские слова уже после своего разделения (хотя относительно контактов с семитским на общеиндоевропейском уровне можно вспомнить то, что сказано выше о слове «звезда»), это никак не подкрепляет гипотезы о балканской или центральноевропейской прародине индоевропейцев: получается, скажем, что носители «западноиндоевропейской» языковой общности с Балкан (или с севера Центральной Европы) отправились на Ближний Восток, где вступили в контакт с семитами, а затем возвратились на прежнее место. Такой сценарий не более, если не менее, убедителен, чем миграции, постулируемые Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Ивановым.
                Согласно С.В. Конче, «[н]е были индоевропейцы также соседями семитов и шумеров – лексические проникновения из этих языков, видимо, следует считать «бродячими» культурными терминами, которые переходили из языка в язык». А как они переходили – в воздухе, что ли, носились? Если у нас есть лексические встречи между двумя (пра)языками, а никаких свидетельств о существовании (пра)языка-посредника нет, мы с необходимостью должны считать, что между этими языками существовали непосредственные контакты, а не умножать сущности вопреки бритве Оккама. А количество заимствованных слов, которому придает большое значение С.В. Конча («индоевропейских слов в семитских языках должно было бы найтись больше чем три или четыре» – их, замечу, и находится больше, если не принимать гиперкритической оценки И.М. Дьяконова, которая, как отмечалось выше, уязвима), в данном случае не имеет значения – важен сам факт их наличия.
                Таким образом, лингвистические данные, на мой взгляд, свидетельствуют о наличии контактов праиндоевропейского и, на более поздней стадии, отдельных его подгрупп с шумерским, семитским(и) и северокавказским(и), а это, в свою очередь, указывает скорее на расположение индоевропейской прародины к югу от Кавказа. Не знаю, насколько это можно увязать с археологическим материалом, но в данном случае сведения, предоставляемые сравнительно-историческим языкознанием, приоритетны.
               
     
     
     

    • Уважаемый Сергей Всеволодович, спасибо за Ваш критический отзыв.
      Я, честно говоря, ожидал, что филолог сможет найти у меня огрехи значительно существеннее тех, на которые Вы указываете. В Вашей критике я не вижу ничего такого, что хотя бы в наименьшей мере указывало на ошибочность моих замечаний и позиции в общем. 
      Должен заметить также, что многие из Ваших  упрёков в мой адрес совершенно не по существу.
      Вы пишите:«…многие возражали бы против такой реконструкции на тех же основаниях, на каких С.В. Конча возражает против реконструкции глоттальных/сильных для праиндоевропейского».
       Я, собственно, не возражаю против реконструкции ряда глоттальных (или сильных), а только указываю на то, что: 1) эта реконструкция пока не может считаться доказанной, 2) даже если бы она было доказанной её трудно счесть весомым аргументом в пользу ближневосточной прародины, так как нет никаких доказательств, что языки с «сильным» рядом должны были складываться непременно в Переднй Азии.
       Далее: «Индоевропейцы не могли использовать лошадь как средство передвижения, поскольку в то время не было ни колес со спицами, которые позволили бы впрягать в повозки лошадей, ни тем более верховой езды».
      Это звучит, как претензия ко мне, но ведь я не высказываю в данном случае своей позиции, а озвучиваю те положения, которые используют Т. В. Гамкрелидзе – Вяч. Вс. Иванов, прямо указывающие, что овладение колесом и лошадью облегчило миграции. (Что касается верховой езды, то я, хоть и не являюсь знатоком этого вопроса, всё же склоняюсь ко мнению тех исследователей, которые считают, что без овладения верховой ездой на ранних этапах приручения коня, его вряд ли вообще можно было приручить).
       Вы указываете: «Нет ничего невозможного и в том, что названия реалий, восходящие к праязыковой эпохе, могли сохраняться в языках, в ареале которых этих реалий не было. Прибалтийско-финские языки сохранили финно-угорское название кедрового ореха, перенеся (подчёркнуто мной) его на клубневые растения (репу, картофель)».
       В том то и дело, что «перенеся»! Если бы слово *opi-  было перенесено германцами и славянами на белку или мифического карлика, то данную аргументацию можно было бы рассматривать без иронии, а анализировать всерьёз. Но скажите на милость, как северные люди могли хранить название именно для обезьяны, не имея возможности её регулярно наблюдать? Почему в латинском слово, реконструируемое как «слоновая кость» для праиндоевропейского означает именно «слоновая кость», при том, что предки италийцев, по теории Т. В. Гамкрелидзе – Вяч. Вс. Иванова, должны были тысячи лет прожить в северных степях, отнюдь не усеянных изделиями из слоновой кости? Непонятно тоже, как германцы хранили слово leo именно в значении «лев», хотя едва ли могли наблюдать львов, не живших в Европе севернее и западнее Балкан. Даже если бы это название сохранилось в фольклоре (в мифах) в качестве некоего фантастического существа (чего, кстати, тоже не отмечено), сомневаюсь, что увидев уже в первые века нашей эры львов, они могли «припомнить», что это то же самое животное, которое их далёкие предки знали на прародине тысячи лет назад. 
       Не думаю, что австронезийцы хранили название панголина, вспоминая его в песнях и сказках именно как панголина. Наверняка перенесли название на другого зверя. Ведь так?  
       Далее: «В индоиранском, скажем, нет финно-угорских заимствований (а индоиранских заимствований в финно-угорском множество), а в общерусском – заимствований из финских языков, носители которых были ассимилированы восточными славянами, будущими русскими, при освоении ими севера Восточной Европы».
       Нет, а точнее мало, финно-у. заимствований в русском литературном языке (сформировавшемся как язык городской элиты и интеллигенции). Если же взять язык деревенской глубинки, то там найдём много. Приведу только примеры из сферы географической и климатической терминологии (просто потому, что под рукой), распространённой по всему русскому северу (и отчасти центру): вадега, водога, вайгач, варака, важа (вожа), водья, ворга, карга, корба, конда, коржа(ва), кошка, лайда, лахта, лач(а), луда, мар, мшара, няша, ольга, подара, рель, ропа, рянда, ремник, сайма, салма, сельма, согра, тайбола (тобола), тундра (тундара, трунда), урема, щелья (шельга), шуя (шуга), шайма, шалга, чельма, чегра, ярма (список далеко не полон).
      Не меньше слов, очевидно, можем обнаружить в сфере быта, утвари, промыслов, ремесел, названий растений, рыб и т. д. Обращу внимание: для поисков индоиранизмов в финно-угорском обычно используется весь наличествующий словарный состав языков, а диагностируя финские заимствования в русском, Вы говорите об «общерусском» (я так полагаю, имея в виду литературный русский).
      Подобный же случай и с индоиранским (индоарийским и иранским) – анализируется состав древних, зафиксированных на письме языков (и в них найдены, например, «шарабха», «Кара» – собственное имя рыбы (< общефинск. *kala)и некоторые другие), но искали ли финно-угризмы в массе словарного состава современных индоиранских языков, в средневековых текстах на этих языках? 
      Конечно, вопросы о заимствованиях и древних языковых контактах остаются во многом неразработанными и дискуссионными. Я совершенно не настаиваю на том, что с Ближним Востоком и контактами в его пределах всё уже ясно. Я только попытался показать, что материал, приводимый Т. В. Гамкрелидзе – Вяч. Вс. Ивановым (как в работе 1984 года, так и в позднейших) этой ясности нисколько не прибавляет и уж, тем более, не дотягивает до того, чтобы считаться доказательством расположения прародины.
       «Индоевропейское слово «звезда» заимствуется в прасемитский с характерным для заимствований сужением значения: не «звезда вообще», а звезда parexcellence, Венера. Отсюда астральное божество, богиня этой звезды, воплощения любви. Никаких натяжек в этой цепочке не видно».
       Мы очевидно говорим о разных вещах, поскольку и Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов, и их предшественники в этом вопросе писали о заимствовании этого слова из семитского в и.-е., а не наоборот.
       Наиболее принципиальное Ваше замечание, долженствующее показать, что моя критика в целом не достигает результата, а аргументация  сторонников ближневосточной прародины остаётся в силе, состоит в следующем:
      «Если у нас есть лексические встречи между двумя (пра)языками, а никаких свидетельств о существовании (пра)языка-посредника нет, мы с необходимостью должны считать, что между этими языками существовали непосредственные контакты, а не умножать сущности вопреки бритве Оккама».
       Ничего подобного мы не должны! Мы были бы «должны» в том случае, если бы точно знали, что все языки которые существовали в таком-то регионе в такую-то эпоху дожили до нашего времени или в виде своих потомков, или в письменных текстах. Но такой уверенности, как Вы понимаете, быть не может. Чем глубже в прошлое, тем больше перед нами общностей (известных в частности археологически), о языке которых мы ничего не знаем, как и не знаем о мере их участия в языковых контактах с соседями. Последнее, однако, отнюдь не означает, что таковых контактов не было, скорее, мы должны исходить из посыла, что определённый след от этих языков, если они исчезли, мог сохраниться в языках, доживших до нашего времени в виде лексики, восходящей к субстратам и заимствованиям.
      Ни о каком искусственном «умножении сущностей» речь, следовательно, не идёт. На сегодня мы конкретно знаем, какие культурные общности существовали в Европе и на Ближнем Востоке  6, 7, 8 тысяч лет назад, знаем, что они передвигались и контактировали, знаем, что разных культур и сообществ было довольно много. Свидетельства семитско-и.-е. языковых схождений – капля в море по сравнению с тем, что мы имели бы, если бы все языки существовавшие тогда сохранились. Строить  вывод о прародине по одной только этой капле (даже если она очень важна), было бы верхом неосторожности и предубеждённости.
       Так что даже в случае, если бы все выдвигаемые на сегодня следы и.-е. – ближневосточных лексических связей были бы признаны однозначными (а это далеко не так), доказательством расположения прародины на Ближнем Востоке сами по себе они быть не могут. Объяснить их можно тем, что: 1) культурная лексика шумерского, семитского, может также, прахурритского, протохаттского и т. п. происхождения теоретически могла распространяться и к северу и к западу от Кавказа и Чёрного моря, проникая, в том числе, к обитающим там индоевропейским племенам, 2) индоевропейские племена, помимо хеттов, и задолго до митаннийских ариев могли проникать на Ближний Восток с севера, дисперсно там распространяясь и ассимилируясь в местной среде.
      Для получения более конкретной и более выверенной картины необходим комплексный подход. В этом смысле Т. В. Гамкрелидзе и Вяч. Вс. Иванов совершенно правильно подошли к задаче, однако эффективно и убедительно воплотить этот подход им всё же не удалось.

  • Глубокоуважаемый Сергей Викторович!
    Мне жаль, что, как явствует из общей тональности Вашего ответа («В Вашей критике я не вижу ничего такого, что хотя бы в наименьшей мере указывало на ошибочность моих замечаний и позиции в общем. Должен заметить также, что многие из Ваших упрёков в мой адрес совершенно не по существу»), мои критические замечания Вас задели. Я всего-навсего хотел обратить Ваше внимание на свидетельства языковых контактов индоевропейцев с носителями языков, распространенных в Передней Азии, в надежде, что это (как и указания на имеющиеся неточности, действительные или, на Ваш взгляд, мнимые) пригодится Вам в дальнейшей работе. Так, я согласен, что реконструкция глоттализованных или сильных на месте звонких непридыхательных не имеет принципиального значения для локализации индоевропейской прародины, но то, что Вы, обсуждая глоттальную теорию, даже не упомянули о реконструкции сильных, ставит Вас в невыгодное положение: любой оппонент может обвинить Вас в том, что Вы недостаточно владеете соответствующей литературой, тогда как мое замечание позволит Вам в дальнейшем избежать этой опасности.
                Поскольку я, вопреки Вашему мнению, как и Вы, не филолог, а историк, в некоторой степени знакомый с методами сравнительно-исторического языкознания и применяющий их в своей работе, не могу не вернуться к вопросу о верховой езде. Вы несколько лукавите, говоря, что в вопросе об использовании лошади как средства передвижения Вы излагаете не собственное мнение, а взгляды Т.В. Гамкрелидзе и Вяч.Вс. Иванова. Вы ведь открыто разделяете их точку зрения, когда пишете: «нельзя не согласиться и с тем, что стремительно движущиеся степями переселенцы могли и не оставлять каких-то существенных и археологически уловимых следов, ведь, как мы помним, индоевропейцы располагали лошадьми и запрягаемыми в быков колёсными повозками, т. е. имели возможность передвигаться довольно быстро». Но дело не в этом, а в том, что концепция, гласящая, что «без овладения верховой ездой на ранних этапах приручения коня его вряд ли вообще можно было приручить», к которой Вы присоединяетесь, предполагает, что человек вначале овладел верховой ездой, приручил коня, потом разучился ездить на уже одомашненном коне и только через несколько тысячелетий научился для начала коня запрягать. Такой сценарий мне представляется фантастическим.
                Опять-таки вопреки Вашему мнению («Не думаю, что австронезийцы хранили название панголина, вспоминая его в песнях и сказках именно как панголина. Наверняка перенесли название на другого зверя. Ведь так?»), рефлексы слова *qaRəmв австронезийских языках Малайского архипелага обозначают, как и в языках Тайваня, именно панголина (кипут arəm, катинган ahəm, мааньян ayəm и пр.).
                Все приводимые Вами заимствования из финского, во-первых, распространены только в диалектах, непосредственно соседящих с финским (саамским, карельским), в подавляющем большинстве архангельском и олонецком (ну, и в сибирских областях, заселявшихся носителями этих самых диалектов), во-вторых – все они сравнительно поздние и к эпохе ранних контактов славян с финнами восходить не могут.
                Древнеиндийское śarabhá- не может быть угорским заимствованием, поскольку оформлено характерным для названий животных суффиксом -bhá-, имеющим соответствия в других индоевропейских языках. Поскольку в хантыйском и мансийском обозначения лося (сарп, шарп) содержат элемент -п, явно соответствующий этому суффиксу, но суффиксом не являющийся, направление заимствования явно было из праиндоарийского в угорский, а не наоборот. Остается авестийское Кара, название мифической рыбы. Оно действительно может быть финно-угорским заимствованием, но даже если это так, то это исключение, подтверждающее правило.
                Вы цитируете мое высказывание «Индоевропейское слово «звезда» заимствуется в прасемитский с характерным для заимствований сужением значения: не «звезда вообще», а звезда parexcellence, Венера. Отсюда астральное божество, богиня этой звезды, воплощения любви. Никаких натяжек в этой цепочке не видно» и замечаете: «Мы очевидно говорим о разных вещах, поскольку и Т. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов, и их предшественники в этом вопросе писали о заимствовании этого слова из семитского в и.-е., а не наоборот». Тут Вы неправы. Вот цитата из обсуждаемой книги: «Восстанавливаемое для протосемитского слово *‘aṯtar- в значении ‘астральное божество’… не этимологизируется на собственно семитской основе. Поэтому связь между протосемитской и протоиндоевропейской формами, объясняемая обычно заимствованием семитской формы в праиндоевропейский язык, можно было бы интерпретировать и предполагая заимствование в обратном направлении, то есть из индоевропейского в семитский…» (стр. 875, примеч. 1) (далее авторы приводят аргументы в пользу именно такого направления заимствования).
                Вы пишете: «культурная лексика шумерского, семитского, может также прахурритского, протохаттского и т. п. происхождения теоретически могла распространяться и к северу и к западу от Кавказа и Чёрного моря, проникая, в том числе, к обитающим там индоевропейским племенам». Каким образом распространяться? Витая в воздухе?
     
    И, наконец, я никак не могу согласиться с тем, что в своих выводах мы должны исходить не из имеющихся достоверных сведений (межъязыковые контакты), а из наших умозрительных представлений о том, что могло быть (предполагаемое наличие субстратных языков и языков-посредников, от которых до нас не дошло ни малейшего следа).  

    • Отвечаю пока на последние вопросы. О прочем позднее. Конечно же лексика должна была распространяться через посредничество каких-то неизвестных нам вымерших языков. В каких-то случаях, быть может, можно предположить проникновение отдельных групп обитателей Закавказья на север (об этом существует немало разнообразных предположений), в конце концов, на заре первых цивлизаций какие-то термины могли быть распространены торговцами. Вы, конечно, сразу скажете: а где фонетические признаки, указывающие на участие посредников? А я, конечно, отвечу: о каких признаках может идти речь, если мы не знаем, что это за языки? Вы скажете: но ведь это фантазии! А я скажу: а разве не меньшей фантазией явлвяется постулирование на основании двух десятков слов (практически сплошь культурных терминов) непосредственности контакта семитов и индоевропейцев на уровне праязыков?
      Если же отбросить в сторону иронию, то я полностью согласен с Вами в том, что все эти вопросы сложны, случай каждого слова, для которого предполагается заимствование в ту и другую сторону, требует особого и тщательнейшего рассмотрения, как индоевропеистами и семитологами, так и историками и археологами. Ну так давайте работать над этим, я полностью — за! 
      Но я против того, чтобы на основании отрывочных и зыбких фактов выдавать готовые решения, претендующие на однозначность.      

      • Дорогой Сергей Всеволодович!
         
         Продолжаю отвечать на Ваши замечания
        Вы пишете: «…концепция, гласящая, что «без овладения верховой ездой на ранних этапах приручения коня его вряд ли вообще можно было приручить», человек вначале овладел верховой ездой, приручил коня, потом разучился ездить на уже одомашненном коне и только через несколько тысячелетий научился для начала коня запрягать. Такой сценарий мне представляется фантастическим».
         
        Не имея, конечно, доказательств, а оперируя лишь дилетантскими рассуждениями, могу предположить такой сценарий. На ранних этапах приручения коня верховая езда была редкостью и ограничивалась специфическими условиями. В частности, едва прирученный конь мог непредсказуемо повести себя вне табуна и вне привычного природного окружения, в связи с чем верховая езда была возможна только в условиях непосредственного выпаса  (небольших полуодомашненных) табунов. Возможно, были какие-то ограниченные перемещения и в других случаях, но они были рискованны для ездока. Конные атаки, конечно, исключались, так как неизбежно вели к травматизации атакующих. Конь запряжённый в колесницу не имел возможности сбросить седока, поэтому на протяжении длительного периода такая тактическая единица оказалась более затребованной. По мере того, как было усовершенствовано верховое снаряжение, а, главное, — в ходе длительной селекции вывелись более покладистые породы лошадей, верховая езда стала практиковаться шире. Постепенно, начиная с рубежа 2 – 1 тыс. до н. э., она вошла в повседневный быт и военную практику. Но последнее не означает, что в более ранние времена не ездили верхом никогда в принципе.
         
        О финских заимствованиях в русских диалектах. Во-первых, далеко не все они ограничены только севером, некоторые встречаются в средней полосе, в Среднем Поволжье, отдельные даже в районе Москвы. Вы пишете, что «все они сравнительно поздние и к эпохе ранних контактов славян с финнами восходить не могут». Полагаю, среди всей совокупности заимствований (некоторые авторы насчитывают их до 2000), может быть выделен (а, наверное, уже выделен) слой, восходящий приблизительно к 12 – 14 векам. Этого достаточно, чтобы говорить о древности финской лексики в русском, так что Ваше утверждение о полном отсутствии таких заимствований не срабатывает.
         
        Что касается śarabhá-, то мне не кажется убедительной идея заимствования северными лесными жителями названия лося у южных степняков. Тем более, что у самих индийцев слово обозначает некоего неконкретного фантастического зверя. Что касается грамматически правильного облика индийского слова, то его можно объяснить выравниванием по аналогии: финаль слова стала со временем восприниматься как распространённый «родной» суффикс.
         
        Если всё же это не так и финно-угорских заимствований в индоарийских и иранских языках действительно нет, то это может быть объяснено нетождественностью индоиранских групп распространивших свои слова у финно-угров и попавших в конечном счёте в Индию и Иран. Т. е. в среду финно-угорских племён просачивались небольшие группы выходцев из индоиранских племён, которые не вошли в состав предков ариев «Ригведы» и «Авесты», ассимилировавшись (или взаимоуничтожившись) в северных лесах.   
         
        Напомню, дискуссия о заимствованиях началась с вопроса о предполагаемых древнейших индоевропейско-картвельских  связях. Так вот, повторяю свой тезис: положение Т.Гамкрелидзе – В.Иванова о ситуации «аллогенетического родства» между упомянутыми языками, т. е. о существовании очень длительного и глубокого взаимодействия между ними, не выглядит убедительно в контексте отсутствия картвельских заимствований в общеиндоевропейском (я, конечно, не утверждаю, что они не могут быть там найдены, но тогда это будет уже совсем другой разговор). Наличие индоевропеизмов в картвельском с большей вероятностью может быть объяснено приходом и.-е. мигрантов в область картвельского языка. По-видимому, если следовать построениям Г.Климова, было, минимум, две волны и.-е. влияния, причём первая вряд ли намного древнее III тыс. до н. э. 
         
        Случай с панголином, конечно, интересный. Но он может означать только то, что были какие-то кросс-филиппинские связи жителей Малайского архипелега с Тайванем (учитывая мореходные пристрастия австронезийцев, это не кажется чем-то невероятным).
         
         

  • А как с гипотезами прародины ИЕ согласуется возникновение и формирование ЦМП(циркумпонтийской металлургической провинции)? Появление бронзы наверняка оказало очень весомое влияние на человеческие коллективы, населявшие берега тогдашнего Черного Моря, не меньше, чем появление паровозов и пароходов на распространие английского языка в мире 19 века.

    • Английский (не сам, конечно, а вместе с носителями) распространился уже в 16-18 вв. (ну и в первой пол. 19) — до пароходов и паровозов! Появление бронзы безусловно оказало очень весомое влияние на развитие человечества, но, думаю, для распространения индоевропейских языков это технологическое новшество принципиального значения не имело.

      • Но в 16-18 веке английский не был лингва-франка мирового уровня, который оказывает огромное влияние на все современные языки. На море эту роль выполнял голландский, в политике и культуре французский. После пароходов-паровозов англо-саксы получили технологическое преимущество, которое позволило им и их языку занять лидирующие позиции в мире. Почему принципиального значения бронза не могла иметь? Срубить дерево, чтобы изготовить телегу и колесо к ней, легче бронзовым топором, чем каменным или медным. Металл БКМП энеолита, точнее изделия из него, были в подавляющем большинстве статусными предметами. Соотношение функциональных орудий из бронзы ЦПМ растет по сравнению с БКМП.Как могли люди без бронзы из Сев-Центр. Европы 4 тыс. д.н.э. вторгнуться в Малую Азию и подчинить людей с бронзой? Или хетты и лувийцы могли отделиться от остальных ИЕ в Сев.-Центр. Европе позже 4 тыс. д.н.э.?

        • Изобретение пароходов-паровозов дало примерно такие же шансы французам, немцам, русским и ещё некоторым другим. Так что не в пароходах, очевидно, дело. Славяне в 6-7 веках не имели такого хорошего вооружения, как византийцы (а панцирей и шлемов по ряду данных не имели вообще), практически не имели кавалерии, но как-то смогли вторгнуться на Балканский полуостров и подчинить технологически значительно более развитые регионы, чем те, из которых они вышли.
          Хетты и лувийцы могли (или должны были) отделиться от ИЕ раньше 4 тыс. до н.э., а в Малую Азию могли прийти позже. 

          • Немцы воспользовались этим шансом, несмотря на то, что Пруссия была сырьевым(продовольственным) придатком Англии в 1 пол. 19 века. Германия создала Третий Рейх, а позже стала основой ЕС. Французы и русские тоже,  свидетельством чему франко-русскоязычные регионы, которые превышают размеры нынешних метрополий. Все таки продвижение славян в пределы Вост. Римской Империи надо рассматривать не самостоятельно, а вместе с нашествиями гуннов и аваров. Эти племена обладали таким технологическим преимуществом, как стремена. Это позволило им прицельно вести стрельбу на скаку из лука, что делало римские легионы и подобные фаланги эпохи железного века беззащитными. Закрепился славянский язык на Балканах уже болгарам, которые обладали достаточно боевой конницей, чтобы угрожать Константинополю. По сравнению со стременами технологии Рима были отсталыми. Если хетто-лувийцы отделились от ИЕ даже раньше 4 тыс. до н.э., то им надо было где нибудь пересидеть в изоляции от оставшихся ИЕ, чтобы приобрести достаточный уровень отличий в языке. Между Сев.-Центр. Европой и Малой Азией есть Балканы. На Дунае они не смогли бы быть достаточно удаленными от основного ядра ИЕ (если Сев.-Центр. Европа первичная прародина).Как раз в нач.-сер. 4 тыс. до н.э. культуры энеолита БКМП переживают кризис и распад, а позже их сменяет уже бронзовый век и ЦМП. Может все таки стоит учитывать роль появления бронзы в распространении ИЕ языков? 

            • Ну если Вы считаете, что лишь только из-за того, что византийцы не додумались вовремя позаимствовать у гуннов и аваров идею стремян, большинство балканских стран ныне говорит по славянски, то логике исторического познания останется просто развести руками.
               
               На языковое развитие может влиять не только удалённость, но и направление контактов, их интенсивность. А связи дунайского региона с севером Европы (как и со степной зной), в неолите и в медные времена были, скажем так, не всегда на высоком уровне.
               
              Роль появления бронзы не только стоит, но и необходимо учитывать. Вот только вначале надо выяснить, в чём коткретно она заключалась и какое отношение имеет к этому самому распространению.  

              • «Лишь только из-за того» Ваше дополнение, поэтому можно не разводить руки логике исторического познания. Причин всегда много, но есть решающие. Византийцы, а если точнее, избегая неологизмов, ромеи думали противопостовить аваро-славянской угрозе городские стены Константинополя, который так и не заговорил по славянски, в отличии от окрестностей городов, т.е. сельской местности. Еще им надо было думать за персов, которые осаждали азиатский берег напротив. Хватало проблем у ромеев, поэтому они не нападали, а оборонялись. Потом пришлось долго ассимилировать осевших на Балканах славян, крестить, письменность составлять, а вот если бы у ромеев была технология, которая смогла бы уничтожать конницу, то и Иерусалим с Александрией остались христианскими, и в Болгария с Сербией говорили сейчас по гречески или по румынски(может по албански), хотя может и по турецки. Я к тому веду речь, что не святые иконы и знамения господни выигрывают сражения и творят историю, а технологии и знания. Сначала правили не Тутанхамон и Ашшурбанипал, а колесницы, потом не Александр и Гай Юлий Цезарь, а слаженный строй воинов с железным оружием и доспехами. Потом настала эпоха конницы, но не иранской тяжелой без стремян (которая позволила спастись Ирану от Рима под Каррами), а легкой с луками и стременами. Этой нескончаемой орде нечего было противопоставить старым оседлым цивилизациям, поэтому они оборонялись до самой эпохи огнестрельного оружия. Поэтому у меня возник вопрос, чем обладали жители неолита и медного века севера Европы? Что позволило им наступать на Балканы и М.Азию? Какая технология давала им преимущество перед обладавшими металлом и присваивающим хозяйством людьми? Многочисленностью они не могли обладать, потому что охота и собирательство не позволят, кремний и дерево не смогут нейтрализовать металлический топор. Необходимость учета появления бронзы вокруг Черного Моря 4 тыс. д.н.э., ведь на Дунай еще надо было как то попасть с севера, а там уже гости с других мест обживали новые почвы под посевы и выпас скота. Может на ладьях, как викинги? И еще вопрос, индо-иранцы как из Голландии или Копенгагена 5 тыс. до н.э. попали близкие с Митанни регионы 2 тыс. до н.э.? Насколько я знаю историю, люди без металла никогда не могли ассимилировать людей с металлом, как гипотетические праИЕ с севера Европы эпохи неолита смогли ассимилировать целые регионы с самой передовой на то время металлургией? 

                • А с чего вы взяли что ИЕ осваивали новые территории только военным путем?Например у автохтоннов Греции,Анатолии,Индии живших до прихода туда ИЕ,обнаружен был «порозный гиперостоз»-это деформация костей и черепа изза тропической малярии.А у пришедших туда индоевропейцев был иммунитет на эти болезни.Поэтому ИЕ и называли себя «ариями»-т.е. чистыми.В большинстве слачаев ИЕ заселяли опустошенные эпидемией земли.

                  • Из этого сообщения можно выделить два факта, Рустам Ходжаниязов не имеет отношения к медицине, Рустам Ходжаниязов не имеет отношения к лингвистике. Порозный гиперостоз встречался и у ямников в эпоху ранней бронзы http://cyberleninka.ru/article/n/paleopatologicheskie-osobennosti-naseleniya-nizhnego-povolzhya-iz-podkurgannyh-zahoroneniy-epohi-ranney-bronzy
                    Этимология слова «арий», точнее несколько версий: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%80%D0%B8%D0%B8#.D0.AD.D1.82.D0.B8.D0.BC.D0.BE.D0.BB.D0.BE.D0.B3.D0.B8.D1.8F

                    • Т.е. вы профессиональный лингвист пользующийся википедией?))))))))).Тут для и для дилетанта понятно что слово «чистый» и «благородный» по смыслу недалеко друг от друга стоят.Стоит заметить,что слово «арий» чаще использовалось там,где больше свирепствовала «тропическая малярия»,т.е.в Индии,в Иранском нагорье,в Греции.У скифов,тохаров это слово заметно реже.

                    • Добрый день!
                      Можно я внесу свои 5 коп. в спор лингвистов?
                      Какое значение слово чистый имеется в виду? Чистые душой, телом ? Если , судя по контексту — мытый, то оно отнюдь синоним слова благородный. Да и вообще много ли мы знаем о традициях мытья и отношения к нему у древних И.-Е. ? Возможно, у них мытье вообще считалось недостойным делом..
                      К тому же значение у слова *ari -» благородный» явно вторичное , а первичное, видимо, «друг».
                      Малярия на Иранском нагорье?
                      to Sergey Kullanda
                      Шумерская фонетика, особенно количество и звучание гласных, нам толком неизвестна, поэтому сопоставлять что-то с Шумерским — дело пока малоперспективное.
                      И.М. Дьяконова можно упрекать в излишней резкости, но его критику в адрес Гмкрелидзе-Иванова никто пока серьезно не опроверг.
                      концепция, гласящая, что «без овладения верховой ездой на ранних этапах приручения коня его вряд ли вообще можно было приручить», к которой Вы присоединяетесь, предполагает, что человек вначале овладел верховой ездой, приручил коня, потом разучился ездить на уже одомашненном коне и только через несколько тысячелетий научился для начала коня запрягать. Такой сценарий мне представляется фантастическим.
                      Непонятно почему данная концепция предполагает такое? .. Откуда мнение, что человек разучился ездить верхом?
                      Скорее фантастически звучит, что человек приручил коня, а чере пару тысяч лет додумался использовать его как траспорт
                       
                      С уважением
                      Б.Яковлев
                       
                       
                       

                    • Если есть проблемы с шумерской фонетикой, значит есть проблемы с фонетикой и остальных языков, зафиксированных клинописными текстами?
                       
                      По коням. Для чего понадобилось пастухам лошадинных табунов гнать их из степей в горы, где пастбища для этих прожорливых травоядных ограниченны? Во вторых, верховая езда без стремян не дает преимуществ для наездника во время боя, его легко стащить с коня пешим врагам и нейтрализовать, также конница без стремян и лука в условиях гористого рельефа не боевая единица, а легкодоступная мишень. В третьих, почему конь=ие? Шумер Шульги уже в 21 в д.н.э. называл себя:
                      Осел отборный, для трудной дороги годный. Вот кто я.
                      Конь, чей хвост по дорогам вьется. Вот кто я.Жеребец Шаккана, вожак бега. Вот кто я.
                      http://ml.volny.edu/index.html?act=view_ml&id=4182&t1=%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%20%D0%BB%D0%B5%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D1%8B&t2=%D0%A5%D1%80%D0%B0%D0%BC%D1%8B%20%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0.%20%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D1%8B%D0%BA%D0%B8%20%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0&t3=%D0%AF%20%E2%80%94%20%D1%86%D0%B0%D1%80%D1%8C.%20%D0%A1%20%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D1%83%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B1%D1%8B%20%E2%80%94%20%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B9%20(%D0%93%D0%B8%D0%BC%D0%BD%20%22%D0%A8%D1%83%D0%BB%D1%8C%D0%B3%D0%B8%20%D0%90%22)&r=%D0%AF%20%E2%80%94%20%D1%86%D0%B0%D1%80%D1%8C.%20%D0%A1%20%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9%20%D1%83%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B1%D1%8B%20%E2%80%94%20%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B9%20(%D0%93%D0%B8%D0%BC%D0%BD%20%22%D0%A8%D1%83%D0%BB%D1%8C%D0%B3%D0%B8%20%D0%90%22)&idr=309&nn=%D0%A5%D1%80%D0%B0%D0%BC%D1%8B%20%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0.%20%D0%92%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D1%8B%D0%BA%D0%B8%20%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D0%B0&idd=217&nm=%D0%A8%D1%83%D0%BC%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5%20%D0%BB%D0%B5%D0%B3%D0%B5%D0%BD%D0%B4%D1%8B
                       

                    • Если есть проблемы с Шумерской фонетикой, то значит, что они есть с ней. И больше ничего.
                      Шумерское ANŠE.KUR переводится — чужеземный осел.
                      Между Хвалынско-Среднестоговской КИО, где лошадь была приручена, и III династией Ура две тысячи лет.
                      И.-Е. не гнали лошадей из степей в горы. Этим развлекался кто-то другой.
                       

                    • О фонетике шумерского совр. лингвистам известно благодаря клинописи, значит проблемы не с фонетикой шумерского, а с клинописью. KUR не чужеземный, а горный, насколько я знаю. 
                       
                      Значит хвалынская или среднестоговская культуры однозначно ие? Но это не факт, поэтому я и спросил, почему конь=ие? 
                       
                      Если исходить из степной прародины ие, то появление самых древних и достоверных фактов ие речи в горах М.Азии, Тавра, Загроса в бронзовом веке надо как то объяснить передвижением из степей в горы, причем с конями, т.к. эта гипотеза о степных ие, которые привели в горы коней и ие речь в Пер. Азию, выдается за доказанную истину.  

  • Прежде чем ассимилировать людей с металлом, люди без металла приложили усилия к тому, чтобы тоже стать людьми с металлом. Для того, чтобы из Голландии 5 тысячелетия дойти до Месопотамии 2 тысячелетия, нахватавшись при этом разных новационных технологических штук, времени было предостаточно. 
     Вообще же не стоит так уж абсолютизировать технические достижения. Считается, что шумеры изобрели парус, плуг и колесо — и где сейчас шумеры? А вот финны и угры, как будто, не изобрели и не внедрили ничего эпохально важного и живут себе (в сплошном индоевропейском окружении кстати), исчезать в языковом отношении не собираются. Тюрки в 1-ом тыс. до н. э. обитали где-то на дальней периферии степей и в лесах, уступая во всём ираноязычным племенам, а потом вдруг — раз — и вытеснили тех отовсюду (кроме Ирана). Может Вы назовёте технологию, которая позволила им это сделать?  

  • Такие подручные смерти которые хорошо знакомы истории, как засуха, голод, эпидемии могли иметь решающую роль в беспрепятственном установлении и.е. гегемонии в регионе. Ну а если всё же сопротивлении имело место, то такому метательному оружию, как лук тысячелетия не возможно было что то противопоставить. Ну а сколько примеров военной смекалки в истории, что об отсутствии возможностей и думать не приходится. Им конечно могло и не повезти, но, как говорится, семь бед один ответ. 

  • Реконструкция шумерских слов делается на основе шумеро-аккадских словарей, составленных писцами из Аккада — шумерская фонетика передается средствами аккадаской, так что передача ее довольно условна.
    KUR — или чужеземный, или горный , но ОСЕЛ ! Лошади у них изначально не было , как и слова для нее.
    Хетты пришли через н. Дунай и Балканы ( Чернаводэ, Баден). А если точнее, то об этом писал Л.С. Клейн здесь на сайте.
    В Анатолии, в том числе в Тавре, множество долин и плоскогорий, так что проблем с лошадью не было. В Загросе Хеттов не было.
    Зачем взяли с собой лошадей? Транспорт и самый мощный на тот момент род войск — боевые колесницы

    • Клинопись изначально шумерская, скорее аккадская фонетика передается средствами шумерской. К примеру славянская фонетика передавалась средствами греческой. 
      Дикий осел был крупнее, а дикая лошадь меньше, поэтому по размерам они были примерно одинаковые. В районах своей степной родины лошадь так и оставалась мелкой, вроде тарпана или монгольской лошади. Поэтому шумеры могли принять этих животных за один вид. 
      Хетты с Дуная это гипотеза, факт в том, что они в кон.3-нач.2тыс. д.н.э. фиксируются в цетральной Мал. Азии, в районе Каппадокии. Все остальное догадки, которые подгоняют под свои версии. Мунчаев ищет следы хеттов в Майкопе и ведет их через Кавказ в Мал. Азию. В Загросе и Иране были несийские лошади, которые считаются предками совр. Ахалтекинцев, Арабов и совр. английских скакунов. Эта порода уже является скоростной, в отличии от монгольских и проч. степных лошадей. Таких лошадей изображают запряженными в египетские и хеттские колесницы. Согласно Кузьминой Е.Е.
       

      Однако в 1994 г. была опубликована важная книга «Die Indoger- manen und das Pferd» (Hansel, Zimmer 1994), содержащая статьи ве­дущих индоевропеистов о коне и транспорте, а также статьи палео­зоологов, в том числе — сведения о выделении самостоятельного центра доместикации лошади в Восточной Анатолии (Becker 1994).
      В 2002 г. Н. Бенеке (Benecke 2002в: 187) подтвердил существо­вание степного центра доместикации; на основании метрических данных он пришел к выводу, что коневодство в Германии 3300— 2700 гг. до н.э. «было инициировано животными, импортирован­ными из Восточной Европы». Однако, проанализировав кости домашних лошадей из турецкой Фракии 2600—2300 гг. до н.э., учи­тывая новые данные, он высказал предположение, что «коневодс­тво в Южных Балканах началось в середине III тыс. до н.э. Предпо­ложительно, использование лошадей как транспортных животных могло быть заимствовано из Анатолии» (Benecke 2002в: 187). Дж. Босник и А. фон ден Дриш (Boessneck, von den Driesh 1975, 1976; Uerpmann 1990) отрицали наличие домашних лошадей в Анатолии, но Ш, Бёкони {Bököney 1972, 1991) предполагал их существование здесь. Вопрос о том, являются ли лошади энеолитических поселе­ний рубежа V—IV тыс. до н.э. дикими или домашними, остается открытым. Существенно, что в Трое кости домашней лошади появ­ляются только в слое VI не ранее 1700 г. до н.э., и только в слое VII становятся многочисленными, что К. Блеген объяснял миграцией из Евррпы первых индоевропейцев [Biegen 1958].
      Решение этой проблемы, естественно, — дело палеозоологов. Но если гипотеза независимого центра доместикации коня в Вос­точной Анатолии будет подтверждена, какое это будет иметь зна­чение для дискуссии о происхождении индоевропейцев и особен­но индоиранцев? http://secrethistory.su/1363-koni-i-kolesnicy-stepey-evrazii-i-indostana.html

      Соответственно и я задаю вопрос, какое значение дискуссия о конях имеет значение для вопроса о прародине ИЕ? 
      Индейцы же не стали индоевропейцами, когда лихо оседлали мустангов в прериях. С чего вообще решили, что родина коневодства=родина ИЕ?

  • Мы тоже пользуемся греческими в основе буквами , но пишем название города как Фивы, которое в древней Греции звучало что то наподобие Тебай (Θήβαι).
    Дискуссия о конях имеет важно значение для выснения прародины И.-Е., т.к. лошадь распространяется именно с ними и   у них первых появляется  культ коня. Соответсвенно они первые или одни из первых, кто доместицировал это животное.
    По вопросу доместикации лошади на Балканах и в М. Азии, думается, следует задать вопрос — а было ли там кого одоманшивать.  В Малой Азии тарпан, вроде, никогда не жил, а на Балканы если и  забредал, то ненадолго.
    НИсЕйские лошади могут быть предками каких угодно, но одомашнены они не в Армении и не С-З Иране.

  • До 1918г. Фивы писались по русски Ѳивы, а β в византийскую эпоху звучало как рус. «в», а не «б», поэтому по рус. Василий, а не Базилио и Варвара, а не Барбара. Это все означает, что славянские языки восприняли греческую письменность в византийский период. 
    «Первые или одни из первых», так первые или одни из первых? Это домыслы, к примеру если ие заимствовали коневодство, то уже не первые, даже на самых ранних стадиях, причем вероятность такого заимствования ничуть не меньше. По этой логике можно искать родину ие там, где был приручен бык, культ быка в ИЕ мифологии выражен не менее лошадинного. На счет Νησαιον(Геродот) породы, породы не одомашнивают, их выводят. Данная порода выведена в Армении и Иране, где были отменные луга для их выведения. Именно таких лошадей впрягали в колесницы, а не полудиких тарпанов. Конь в степи находится в естественных для себя условиях, поэтому маловероятно изменение его характеристик, поэтому монгольская лошадь не очень сильно отличается от своих древних предков. Другое дело в горах, где луга имеют ограниченный ресурс по месту и времени(сезонность), в таких горных долинах целенаправленно занимаются выведением породы, отбирая по определенным признакам, для определенных целей, иначе весь смысл коневодства пропадает. Кстати, генетики установили, что по женской линии у дом.лошади разнообразие выше, чем по мужской, что свидетельствует о неоднократной «доместикации» этого вида. В общем если гоняться только за конем, как за родиной ИЕ, то это ничего не даст, у ИЕ было много признаков помимо коней. Все эти признаки надо рассматривать в комплексе, а не отдельно. К прим. не только конь, но и колесница, а для Восточной Европы показательна роль Кавказа в вопросе о колесном транспорте: анализы выявили кавказское происхождение дерева восточноевропейских повозок III — II тысячелетий до н.э., что позволило некоторым исследователям связать с Кавказом и происхождение самих повозок (Кузьмина Е.Е. Этапы развития колесного транспорта в Средней Азии в эпоху энеолита и бронзы (к проблеме миграции индоиранских племен). — ВДИ. 1980, №4.) 
     
     

  • Уважаемый Арепо,
    Попробую пояснить свою мысль последний раз.
    Если мы сейчас попытаемся изучать древнегреческую фонетику, опираясь на то , как древнегреческие слова звучат в современном  Русском, эта фоннтика будет далека от реальности. Прримерно то же самое и с изучением Шумерского черех Аккажский.
    По поводу коневодства спорить не буду, меня и так на сайте много.
    с уважением Борис

  • Почему же тогда только шумерский? Прочие языки, зафиксированные клинописью, тоже должны быть проблематичны с точки зрения фонетики. Я изначально об этом спрашивал. Если фонетика древнегреческого будет далека от реальности с опорой на совр. русский, то почему фонетики хеттского, хурритского, урартского, др.персидского не будут далеки от реальности с опорой на аккадскую фонетику клинописи?

  • Не знаю,  не интересовался. Думаю, с индоевропейскими и семитскими проще — есть с чем сравнивать. А щумерский изолят.
    На molgen.org есть вопросы А.Касьяну, попробуйте спросить его.

Добавить комментарий

Избранное

Анализ древних геномов с запада Иберийского полуострова показал увеличение генетического вклада охотников-собирателей в позднем неолите и бронзовом веке. След степной миграции здесь также имеется, хотя в меньшей степени, чем в Северной и Центральной Европе.

Геологи показали, что древний канал, претендующий на приток мифической реки Сарасвати, пересох еще до возникновения Индской (Хараппской) цивилизации. Это ставит под сомнение ее зависимость от крупных гималайских рек.

Текст по пресс-релизу Института археологии РАН о находке наскального рисунка двугорбого верблюда в Каповой пещере опубликован на сайте "Полит.ру".

На основе изученных геномов бактерии Yersinia pestis из образцов позднего неолита – раннего железного века палеогенетики реконструировали пути распространения чумы. Ключевое значение в ее переносе в Европу они придают массовой миграции из причерноморско-каспийских степей около 5000 лет назад. По их гипотезе возбудитель чумы продвигался по тому же степному коридору с двусторонним движением между Европой и Азией, что и мигрирующее население.

Генетическое разнообразие населения Сванетии в этой работе изучили по образцам мтДНК и Y-хромосомы 184 человек. Данные показали разнообразие митохондриального и сравнительную гомогенность Y-хромосомного генофонда сванов. Авторы делают вывод о влиянии на Y-хромосомный генофонд Южного Кавказа географии, но не языков. И о том, что современное население, в частности, сваны, являются потомками ранних обитателей этого региона, времен верхнего палеолита.

Опубликовано на сайте Коммерсант.ru

Авторы свежей статьи в Nature опровергают представления о почти полном замещении охотников-собирателей земледельцами в ходе неолитизации Европы. Он и обнаружили, что генетический вклад охотников-собирателей различается у европейских неолитических земледельцев разных регионов и увеличивается со временем. Это говорит, скорее, о мирном сосуществовании тех и других и о постоянном генетическом смешении.

Последние дни у нас веселые – телефон звонит, не переставая, приглашая всюду сказать слово генетика. Обычно я отказываюсь. А здесь все одно к одному - как раз накануне сдали отчет на шестистах страницах, а новый – еще только через месяц. И вопросы не обычные - не про то, когда исчезнет последняя блондинка или не возьмусь ли я изучить геном Гитлера. Вопросы про президента и про биологические образцы.

В Медико-генетическом научном центре (ФГБНУ МГНЦ) 10 ноября прошла пресс-конференция, на которой руководители нескольких направлений рассказали о своей работе, связанной с генетическими и прочими исследованиями биологических материалов.

Горячая тема образцов биоматериалов обсуждается в программе "В центре внимания" на Радио Маяк. В студии специалисты по геногеографии и медицинской генетике: зав. лаб. геномной географии Института общей генетики РАН, проф. РАН Олег Балановский и зав. лаб. молекулярной генетики наследственных заболеваний Института молекулярной генетики РАН, д.б.н., проф. Петр Сломинский.

О совсем недавно открытой лейлатепинской культуре в Закавказье, ее отличительных признаков и корнях и ее отношениях с известной майкопской культурой.

Интервью О.П.Балановского газете "Троицкий вариант"

В издательстве «Захаров» вышла книга «Эта короткая жизнь: Николай Вавилов и его время». Ее автор Семен Ефимович Резник, он же автор самой первой биографической книги о Н.И.Вавилове, вышедшей в 1968 году в серии ЖЗЛ.

Исследование генофонда четырех современных русских популяций в ареале бывшей земли Новгородской позволяет лучше понять его положение в генетическом пространстве окружающих популяций. Он оказался в буферной зоне между северным и южным «полюсами» русского генофонда. Значительную (пятую) часть генофонда население Новгородчины унаследовало от финноязычного населения, которое, видимо, в свою очередь, впитало мезолитический генофонд Северо-Восточной Европы. Генетические различия между отдельными популяциями Новгородчины могут отражать особенности расселения древних славян вдоль речной системы, сохранившиеся в современном генофонде вопреки бурным демографическим событиям более поздних времен.

На "Эхе Москвы" в программе "Культурный шок" беседа глав. ред. Алексея Венедиктова с д.б.н., зав. кафедрой биологической эволюции Биологического факультета МГУ Александром Марковым.

О том, неужели кто-то пытается придумать биологическое оружие против граждан России — материал Марии Борзуновой (телеканал "Дождь").

Отличная статья на сайте "Московского комсомольца"

Что такое биоматериал? Где он хранится и как используется? Об этом в эфире “Вестей FM” расскажут директор Института стволовых клеток человека Артур Исаев и заведующий лабораторией геномной географии Института общей генетики имени Вавилова, доктор биологических наук, профессор РАН Олег Балановский.

Что стоит за высказыванием В.В.Путина о сборе биологических материалов россиян, и реакцию на его слова в студии "Радио Свобода" обсуждают: политик Владимир Семаго, доктор биологических наук, генетик Светлана Боринская, руководитель лаборатории геномной географии Института общей генетики РАН Олег Балановский. ​

Как сказал ведущий программы «Блог-аут» Майкл Наки, одна из самых обсуждаемых новостей недели – это высказывание Владимира Путина, про то, что собираются биоматериалы россиян – массово и по разным этносам. И это было бы смешно, когда бы не было так грустно - если бы после этого высказывания всякие каналы не начали выпускать сюжеты о биооружии, которое готовится против россиян. По поводу этой странной истории ведущий беседует с д.б.н., проф. РАН О.П.Балановским.

Ведущие специалисты в области генетики человека считают напрасными страхи перед неким «этническим оружием». Сделать его невозможно.

Комментируем ситуацию вокруг вопроса Президента РФ, кто и зачем собирает биологический материал россиян.

В африканских популяциях, как выяснилось, представлено большое разнообразие генетических вариантов, отвечающих за цвет кожи: не только аллели темной кожи, но и аллели светлой кожи. Последних оказалось особенно много у южноафриканских бушменов. Генетики пришли к заключению, что варианты, обеспечивающие светлую кожу, более древние, и возникли они в Африке задолго до формирования современного человека как вида.

Анализ генома 40-тысячелетнего человека из китайской пещеры Тяньянь показал его генетическую близость к предкам восточноазиатских и юговосточных азиатских популяций и указал на картину популяционного разнообразия в верхнем палеолите. Исследователи полагают, что 40-35 тыс. лет назад на территории Евразии обитали не менее четырех популяций, которые в разной степени оставили генетический след в современном населении.

В Санкт-Петербургском государственном университете, в Петровском зале здания Двенадцати коллегий состоялись чтения, посвященные 90-летию со дня рождения Льва Самуиловича Клейна. Большинство из выступавших на них археологов, антропологов, историков и других специалистов считают себя его учениками, которым он привил основы научного мышления, научил идти непроторенными дорогами, показал пример преодоления обстоятельств и стойкости в борьбе. Научные доклады начинались со слов признательности учителю. Представляем здесь выступление доктора исторических наук, профессора СПбГУ, главного научного сотрудника Музея антропологии и этнографии РАН Александра Григорьевича Козинцева.

Накануне 110-летия со дня рождения знаменитого антрополога и скульптора, автора всемирно известного метода реконструкции лица по черепу Михаила Михайловича Герасимова, в Дарвиновском музее прошел вечер его памяти. О том, как появился знаменитый метод, о работах мастера и развитии этого направления в наши дни рассказали его последователи и коллеги.

Генетики секвенировали митохондриальную ДНК 340 человек из 17 популяций Европы и Ближнего Востока и сравнили эти данные с данными по секвенированию Y-хромосомы. Демографическая история популяций, реконструированная по отцовским и материнским линиям наследования, оказалась совершенно разной. Если первые указывают на экспансию в период бронзового века, то вторые хранят память о расселении в палеолите после окончания оледенения.

Анализ геномов четырех индивидов с верхнепалеолитической стоянки Сунгирь показал, что они не являются близкими родственниками. Из этого авторы работы делают вывод, что охотники-собиратели верхнего палеолита успешно избегали инбридинга, так как каждая группа была включена в разветвленную сеть по обмену брачными партнерами.

Изучив 16 древних геномов из Африки возрастом от 8100 до 400 лет, палеогенетики предлагают картину смешений и перемещений, приведшую к формированию современных африканских популяций.

Анализ семи древних геномов из Южной Африки показал глубокие генетические различия между бушменами и прочими африканскими и неафриканскими популяциями. Время формирования первой развилки на древе человечества соответствует периоду формирования современного человека как вида, авторы оценили его в диапазоне от 350 до 260 тысяч лет назад.

Генетический ландшафт Папуа Новая Гвинея отмечен кардинальными различиями между горными и равнинными популяциями. Первые, в отличие от вторых, не обнаруживают влияния Юго-Восточной Азии. Среди горных популяций отмечается высокое генетическое разнообразие, возникшее в период возникновения земледелия. Делается вывод, что неолитический переход не всегда приводит к генетической однородности населения (как в Западной Евразии).

В неолитизации Европы роль культурной диффузии была очень незначительной. Основную роль играло распространение земледельцев с Ближнего Востока, которые почти полностью замещали местные племена охотников-собирателей. Доля генетического смешения оценивается в 2%. К таким выводам исследователей привел анализ частоты гаплогрупп митохондриальной ДНК и математическое моделирование.

Сочетание генетического и изотопного анализа останков из захоронений на юге Германии продемонстрировало патрилокальность общества в позднем неолите – раннем бронзовом веке. Мужчины в этом регионе вели оседлый образ жизни, а женщины перемещались из других регионов.

Наш постоянный читатель и активный участник дискуссий на сайте Лев Агни поделился своим мнением о том, что противопоставить изобилию некачественных научных публикаций в области истории.

Древние геномы изучили по аллелям, ассоциированным с болезнями, и вычислили генетический риск наших предков для разных групп заболеваний. Оказалось, что этот риск выше у более древних индивидов (9500 лет и старше), чем у более молодых (3500 лет и моложе). Обнаружилась также зависимость генетического риска заболеваний от типа хозяйства и питания древних людей: скотоводы оказались более генетически здоровыми, чем охотники-собиратели и земледельцы. Географическое местоположение лишь незначительно повлияло на риск некоторых болезней.

Международная группа археологов опровергла датировку выплавки меди в Чатал-Хююке – одном из самых известных поселений позднего неолита в центральной Турции. Статья с результатами исследования опубликована в журнале Journal of Archaeological Science .

В продолжение темы майкопской культуры перепечатываем еще одну статью археолога, канд. ист. наук Н.А.Николаевой, опубликованную в журнале Вестник Московского государственного областного университета (№1, 2009, с.162-173)

В продолжение темы, рассмотренной в статье А.А.Касьяна с лингвистических позиций, и с разрешения автора перепечатываем статью археолога, к.и.н. Надежды Алексеевны Николаевой, доцента Московского государственного областного университета. Статья была опубликована в 2013 г. в журнале Восток (Оriens) № 2, С.107-113

Частичный перевод из работы Алексея Касьяна «Хаттский как сино-кавказский язык» (Alexei Kassian. 2009–2010. Hattic as a Sino-Caucasian language. Ugarit-Forschungen 41: 309–447)

Несмотря на признание исследований по географии генофондов со стороны мирового научного сообщества и все возрастающую роль геногеографии в междисциплинарных исследованиях народонаселения, до сих пор нет консенсуса о соотношении предметных областей геногеографии и этнологии. Генетики и этнологи часто работали параллельно, а с конца 2000-х годов началось их тесное сотрудничество на всех этапах исследования – от совместных экспедиций до совместного анализа и синтеза. Приведены примеры таких совместных исследований. Эти примеры демонстрируют, что корректно осуществляемый союз генетики и этнологии имеет добротные научные перспективы.

Генетический анализ показал, что население Мадагаскара сформировалось при смешении предков африканского происхождения (банту) и восточноазиатского (индонезийцы с Борнео). Доля генетических компонентов разного происхождения зависит от географического региона: африканского больше на севере, восточноазиатского – на юго-востоке. На основании картины генетического ландшафта авторы реконструируют историю заселения Мадагаскара – переселенцы из Индонезии появились здесь раньше, чем африканцы.

Появились доказательства того, что анатомически современный человек обитал на островах Индонезии уже в период от 73 до 63 тыс. лет назад, статья с результатами этой работы опубликована в Nature.

Анализ геномов бронзового века с территории Ливана показал, что древние ханаанеи смешали в своих генах компоненты неолитических популяций Леванта и халколитических - Ирана. Современные ливанцы получили генетическое наследие от ханаанеев, к которому добавился вклад степных популяций.

В журнале European Journal of Archaeology опубликована дискуссия между проф. Л.С.Клейном и авторами статей в Nature (Haak et al. 2015; Allentoft 2015) о гипотезе массовой миграции ямной культуры по данным генетики и ее связи с происхождением индоевропейских языков. Дискуссия составлена из переписки Л.С.Клейна с несколькими соавторами (Вольфганг Хаак, Иосиф Лазаридис, Ник Пэттерсон, Дэвид Райх, Кристиан Кристиансен, Карл-Гёран Шорген, Мортен Аллентофт, Мартин Сикора и Эске Виллерслев). Публикуем ее перевод на русский язык с предисловием Л.С.Клейна.

Анализ ДНК представителей минойской и микенской цивилизаций доказал их генетическое родство между собой, а также с современными греками. Показано, что основной вклад в формирование минойцев и микенцев внесли неолитические популяции Анатолии. Авторы обнаружили у них генетический компонент, происходящий с Кавказа и из Ирана, а у микенцев – небольшой след из Восточной Европы и Сибири.

Африка – прародина современного человека. Тем не менее генетические данные о древнем населении Африки до сего времени были совершенно незначительными – всего один прочитанный древний геном из Эфиопии возрастом 4,5 тысячи лет. Причины понятны – в экваториальном и тропическом климате ДНК плохо сохраняется и непригодна для изучения. Но вот сделан большой шаг вперед в этом направлении – секвенированы сразу семь древних африканских геномов, о чем поведала статья генетиков из Университета Упсалы, Швеция, опубликованная на сайте препринтов.

Публикуем заключительную часть статьи археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования — археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита — ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Продолжаем публиковать статью археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования - археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Представляем статью крупнейшего специалиста по степным культурам, проф. Одесского университета С.В. Ивановой, археолога из Одесского университета Д.В. Киосака и генетика, работающего в США, А.Г. Никитина. В статье представлена археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и критический разбор гипотезы о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу. Публикуем статью в трех частях.

Новые детали взаимоотношений современного человека с неандертальцами получены по анализу митохондри альной ДНК неандертальца из пещеры в Германии. Предложенный авторами сценар ий предполагает раннюю миграцию предков сапиенсов из Африки в Европу, где они метисировались с неандертальцами, оставив им в наследство свою мтДНК.

Изучив митохондриальную ДНК древних и современных армян, генетики делают вывод о генетической преемственности по материнским линиям наследования в популяциях Южного Кавказа в течение 8 тысяч лет. Многочисленные культурные перемены, происходящие за это время, не сопровождались изменениями в женской части генофонда.

Исследование генофонда парсов – зороастрийцев Индии и Пакистана – реконструировало их генетическую историю. Парсы оказались генетически близки к неолитическим иранцам, так как покинули Иран еще до исламизации. Несмотря на преимущественное заключение браков в своей среде, переселение в Индию оставило генетический след в популяции парсов. Оно сказалось в основном на их митохондриальном генофонде за счет ассимиляции местных женщин.

На прошедшем форуме «Ученые против мифов-4», организованном порталом «Антропогенез.ру», состоялась специальная конференция «Ученые против мифов-профи» - для популяризаторов науки. В профессиональной среде обсуждались способы, трудности и перспективы борьбы с лженаукой и популяризации науки истинной.

С разрешения авторов публикуем диалог д.и.н. Александра Григорьевича Козинцева и проф. Льва Самуиловича Клейна, состоявшийся в мае 2017 г.

С разрешения автора и издательства перепечатываем статью доктора историч. наук А.Г.Козинцева, опубликованную в сборнике, посвященном 90-летию Л.С.Клейна (Ex ungue leonem. Сборник статей к 90-летию Льва Самуиловича Клейна. СПб: Нестор-история, 2017. С.9-12).

Конференция «Позднепалеолитические памятники Восточной Европы», состоявшаяся в НИИ и Музее Антропологии МГУ, была посвящена 100-летию со дня рождения Марианны Давидовны Гвоздовер (1917-2004) – выдающегося археолога, специалиста по палеолиту. Участники конференции с большой теплотой вспоминали ее как своего учителя, а тематика докладов отражала развитие ее идей.

В журнале Science опубликованы размышления о роли исследований древней ДНК в представлениях об истории человечества и о непростых взаимодействиях генетиков с археологами. Одна из основных сложностей заключается в неоднозначных связях между популяциями и археологическими культурами. Решение сложных вопросов возможно только путем глубокой интеграции генетики, археологии и других наук.

По 367 митохондриальным геномам построено дерево гаплогруппы U7, определена ее прародина и описано распространение основных ветвей. Некоторые из них связывают с демографическими событиями неолита.

Казахские, российские и узбекские генетики исследовали генофонд населения исторического региона Центральной Азии – Трансоксианы по маркерам Y-хромосомы. Оказалось, что основную роль в структурировании генофонда Трансоксианы играет не географический ландшафт, а культура (хозяйственно-культурный тип): земледелие или же кочевое скотоводство. Показано, что культурная и демическая экспансии могут быть не взаимосвязаны: экспансия арабов не оказала значимого влияния на генофонд населения Трансоксианы, а демическая экспансия монголов не оказала значимого влияния на его культуру.

Российские антропологи исследовали особенности морфологии средней части лица в популяциях Северо-Восточной Европы в связи с факторами климата. Оказалось, что адаптации к низким температурам у них иные, чем у народов Северной Сибири. Полученные результаты помогут реконструировать адаптацию к климату Homo sapiens верхнего палеолита, так как верхнепалеолитический климат был более всего похож на современный климат Северо-Восточной Европы. Таким образом, современные северо-восточные европейцы могут послужить моделью для реконструкции процессов, происходивших десятки тысяч лет назад.

Немецкие генетики успешно секвенировали митохондриальную и проанализировали ядерную ДНК из египетских мумий разных исторических периодов. Они показали, что древние египтяне были генетически близки к ближневосточному населению. Современные египтяне довольно сильно отличаются от древних, главным образом долей африканского генетического компонента, приобретенного в поздние времена.

Данные по четырем древним геномам из бассейна Нижнего Дуная указали на долгое мирное сосуществование местных охотников-собирателей и мигрировавших земледельцев в этом регионе. На протяжении нескольких поколений между ними происходило генетическое смещение, а также передача культурных навыков.

Цвет кожи человека сформировался под сильным давлением естественного отбора и определяется балансом защиты от ультрафиолета и необходимого уровня синтеза витамина D. Цвет волос и радужной оболочки глаза, хотя в основном определяется тем же пигментом, в меньшей степени продукт естественного отбора и находится под большим влиянием других факторов. Одни и те же гены могут влиять на разные пигментные системы, а комбинация разных аллелей может давать один и тот же результат.

Юго-Восточная Европа в неолите служила местом интенсивных генетических и культурных контактов между мигрирующими земледельцами и местными охотниками-собирателями, показывает исследование 200 древних геномов из этого региона. Авторы описали разнообразие европейских охотников-собирателей; нашли, что не все популяции, принесшие земледелие в Европу, происходят из одного источника; оценили долю степного компонента в разных группах населения; продемонстрировали, что в смешении охотников-собирателей с земледельцами имел место гендерный дисбаланс – преобладание мужского вклада от первых.

Культурная традиция колоковидных кубков (одна из самых широко распространенных культур в позднем неолите/бронзовом веке), по-видимому, распространялась по Европе двумя способами – как передачей культурных навыков, так и миграциями населения. Это выяснили палеогенетики, представив новые данные по 170 древним геномам из разных регионов Европы. В частности, миграции с континентальной Европы сыграли ведущую роль в распространении ККК на Британские острова, что привело к замене 90% генофонда прежнего неолитического населения.

Российские антропологи провели новое исследование останков человека с верхнепалеолитической стоянки Костёнки-14 с использованием современных статистических методов анализа. Они пришли к выводу о его принадлежности к европеоидному типу и отсутствии австрало-меланезийских черт в строении черепа и зубной системы. Примечательно, что этот вывод согласуется с данными палеогенетиков.

Профессор Тоомас Кивисилд, один из ведущих геномных специалистов, представляющий Кембриджский университет и Эстонский биоцентр, опубликовал обзор по исследованиям Y-хромосомы из древних геномов. В этой обобщающей работе он сфокусировался на данных по Y-хромосомному разнообразию древних популяций в разных регионах Северной Евразии и Америки.

С разрешения редакции публикуем статью д.и.н. О.В.Шарова (Институт истории материальной культуры РАН) о роли выдающегося археолога д.и.н. М. Б. Щукина в решении проблемы природы черняховской культуры. В следующих публикациях на сайте можно будет познакомиться непосредственно с трудами М. Б. Щукина.

Перепечатываем статью выдающегося археолога М.Б.Щукина «Рождение славян», опубликованную в 1997 г. в сборнике СТРАТУМ: СТРУКТУРЫ И КАТАСТРОФЫ. Сборник символической индоевропейской истории. СПб: Нестор, 1997. 268 с.

Ученым удалось выделить древнюю мтДНК, в том числе неандертальцев и денисовцев, из осадочных отложений в пещерах, где не сохранилось самих костей. Авторы считают, что этот способ может значительно увеличить количество древних геномов.

Авторы находки в Южной Калифорнии считают, что метки на костях мастодонта и расположение самих костей говорят о следах человеческой деятельности. Датировка костей показала время 130 тысяч лет назад. Могли ли быть люди в Северной Америке в это время? Кто и откуда? Возникают вопросы, на которые нет ответов.

Представляем обзор статьи британского археолога Фолкера Хейда с критическим осмыслением последних работ палеогенетиков с археологических позиций.

Публикуем полную печатную версию видеоинтревью, которое несколько месяцев назад Лев Самуилович Клейн дал для портала "Русский материалист".

И снова о ямниках. Археолог Кристиан Кристиансен о роли степной ямной миграции в формировании культуры шнуровой керамики в Европе. Предлагаемый сценарий: миграция мужчин ямной культуры в Европу, которые брали в жены местных женщин из неолитических общин и формировали культуру шнуровой керамики, перенимая от женщин традицию изготовления керамики и обогащая протоиндоевропейский язык земледельческой лексикой.

Анализ древней ДНК из Эстонии показал, что переход от охоты-рыболовства-собирательства к сельскому хозяйству в этом регионе был связан с прибытием нового населения. Однако основной вклад внесла не миграция неолитических земледельцев из Анатолии (как в Центральной Европе), а миграция бронзового века из степей. Авторы пришли к выводу, что степной генетический вклад был, преимущественно, мужским, а вклад земледельцев Анатолии – женским.

Российские генетики изучили по Y-хромосоме генофонд четырех популяций коренного русского населения Ярославской области. Результаты указали на финно-угорский генетический след, но вклад его невелик. Наиболее ярко он проявился в генофонде потомков жителей города Молога, затопленного Рыбинским водохранилищем, что подтверждает давнюю гипотезу об их происхождении от летописных мерян. В остальных популяциях финно-угорский генетический пласт был почти полностью замещен славянским. Причем результаты позволяют выдвинуть гипотезу, что славянская колонизация шла преимущественно по «низовому» ростово-суздальскому пути, а не по «верховому» новгородскому.

Публикуем официальный отзыв д.ф.н. и д.и.н., проф. С.П.Щавелева на диссертацию и автореферат диссертации И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим», представленной на соискание ученой степени доктора философских наук.

В коротком сообщении, появившемся на сайте препринтов, его авторы – Иосиф Лазаридис и Дэвид Райх (Медицинская школа Гарварда), опровергают вывод, опубликованный недавно в статье Goldberg et al., о которой мы писали на сайте.

Продолжаем ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть третья, от специалиста по генетической генеалогии и блогера Сергея Козлова.

Продолжаем публиковать ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть вторая, от генетика, д. б. н., профессора Е.В.Балановской.

Публикуем наш ответ на опубликованный в массовой печати "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть первая.

Размещаем на сайте препринт статьи, предназначенной для Acta Archaeologica (Kopenhagen), для тома, посвященного памяти выдающегося датского археолога Клауса Рандсборга (1944 – 2016), где она будет опубликована на английском языке.

Известнейший российский археолог Лев Клейн написал две новые книги. Как не потерять вдохновение в работе над книгой? Когда случилось ограбление века? И что читать, если хочешь разбираться в археологии? Лев Самуилович отвечает на вопросы корреспондента АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ

Публикуем комментарий проф. Л.С.Клейна на докторскую диссертацию И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: Философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим».

Российские генетики исследовали генофонд народов Передней Азии и нашли интересную закономерность: наиболее генетически контрастны народы, живущие в горах и на равнине. Оказалось, что большинство армянских диаспор сохраняет генофонд исходной популяции на Армянском нагорье. По данным полного секвенирования 11 Y-хромосом авторы построили филогенетическое дерево гаплогруппы R1b и обнаружили на этом дереве помимо известной западноевропейской новую восточноевропейскую ветвь. Именно на ней разместились варианты Y-хромосом степных кочевников ямной культуры бронзового века. А значит, не они принести эту мужскую линию в Западную Европу.

В издательстве ЕВРАЗИЯ в Санкт-Петербурге вышла научно-популярная книга проф. Льва Самуиловича Клейна "Первый век: сокровища сарматских курганов". Она посвящена двум самым выдающимся памятникам сарматской эпохи нашей страны — Новочеркасскому кладу (курган Хохлач) и Садовому кургану.

Исследуя останки из захоронений степных кочевников железного века – скифов – методами краниометрии (измерение параметров черепов) и методами анализа древней ДНК, антропологи и генетики пришли к сопоставимым результатам. Те и другие специалисты обнаруживают близость кочевников культуры скифов к культурам кочевников бронзового века Восточной Европы. Антропологическими и генетическими методами у носителей скифской культуры выявляется также центральноазиатский (антропологи) либо восточноазиатско-сибирский (генетики) вклад. Что касается прародины скифов – европейские или азиатские степи – то по этому вопросу специалисты пока не пришли к единому мнению.

Древняя ДНК может рассказать не только о миграциях и демографической истории наших предков, но и о социальном устройстве общества. Пример такого исследования – работа генетиков из Университета Пенсильвании, опубликованная в журнале Nature Communication.

Представляем сводку археологических культур, представленных на страницах Словарика. Пока - список по алфавиту.

Публикуем статью Сергея Козлова с результатами анализа генофондов некоторых северных народов в свете данных из монографии В.В.Напольских "Очерки по этнической истории".

Анализ митохондриальной ДНК представителей трипольской культуры Украины показал ее генетическое происхождение по материнским линиям от неолитических земледельцев Анатолии с небольшой примесью охотников-собирателей верхнего палеолита. Популяция трипольской культуры из пещеры Вертеба генетически сходна с другими популяциями европейских земледельцев, но более всего – с популяциями культуры воронковидных кубков.

Анализ древней ДНК мезолита и неолита Балтики и Украины не выявил следов миграции земледельцев Анатолии, аналогичный найденным в неолите Центральной Европы. Авторы работы предполагают генетическую преемственность от мезолита к неолиту в обоих регионах. Они также нашли признаки внешнего влияния на генофонд позднего неолита, наиболее вероятно, это вклад миграции из причерноморских степей или из Северной Евразии. Определенно, неолит как в регионе Балтики, так и на Днепровских порогах (Украина) развивался иными темпами, чем в Центральной и Западной Европе, и не сопровождался такими масштабными генетическими изменениями.

Рассказ о генетико-антропологической экспедиции Медико-генетического научного центра и Института общей генетики РАН, проведенной в конце 2016 года в Тверскую область для исследования генофонда и создания антропологического портрета тверских карел и тверских русских.

Изучив митохондриальную ДНК из погребений энеолита и бронзового века в курганах Северного Причерноморья, генетики сделали вывод о генетической связи популяций степных культур с европейскими мезолитическими охотниками-собирателями.

9 января исполнился год со дня скоропостижной смерти смерти археолога и этнографа Владимира Александровича Кореняко, ведущего научного сотрудника Государственного музея искусства народов Востока, одного из авторов нашего сайта. С разрешения издательства перепечатываем его статью об этнонационализме, которая год назад была опубликована в журнале "Историческая экспертиза" (издательство "Нестор-история").

1 февраля на Биологическом факультете МГУ прошло Торжественное заседание, посвященное 125-летию со дня рождения Александра Сергеевича Серебровского, русского и советского генетика, члена-корр. АН СССР, академика ВАСХНИЛ, основателя кафедры генетики в Московском университете.

В совместной работе популяционных генетиков и генетических генеалогов удалось построить филогенетическое дерево гаплогруппы Q3, картографировать распределение ее ветвей, предположить место ее прародины и модель эволюции, начиная с верхнего палеолита. Авторы проследили путь ветвей гаплогруппы Q3 от Западной и Южной Азии до Европы и конкретно до популяции евреев ашкенази. Они считают, что этот удачный опыт послужит основой для дальнейшего сотрудничества академической и гражданской науки.

В конце ноября прошлого года в Москве прошла Всероссийская научная конференция «Пути эволюционной географии», посвященная памяти профессора Андрея Алексеевича Величко, создателя научной школы эволюционной географии и палеоклиматологии. Конференция носила междисциплинарный характер, многие доклады были посвящены исследованию географических факторов расселения человека по планете, его адаптации к различным природным условиям, влиянию этих условий на характер поселений и пути миграции древнего человека. Представляем краткий обзор некоторых из этих междисциплинарных докладов.

Публикуем статью Сергея Козлова о структуре генофонда Русского Севера, написанную по результатам анализа полногеномных аутосомных данных, собранных по научным и коммерческим выборкам.

В журнале Science Advances опубликованы результаты исследования геномов двух индивидов из восточноазиатской популяции эпохи неолита. Определено их генетическое сходство с ныне живущими популяциями. До сих пор исследования древней ДНК очень мало затрагивали регион Восточной Азии. Новые данные были получены при исследовании ДНК из останков двух женщин, найденных в пещере «Чертовы ворота» в Приморье, их возраст составляет около 7700 лет. Эти индивиды принадлежали к популяции охотников-рыболовов-собирателей, без каких-либо признаков производящего хозяйства, хотя было показано, что из волокон диких растений они изготавливали текстиль.

Обзор истории заселения всего мира по данным последних исследований современной и древней ДНК от одного из самых известных коллективов палеогенетиков под руководством Эске Виллерслева. Представлена картина миграций в глобальном масштабе, пути освоения континентов и схемы генетических потоков между человеком современного типа и древними видами человека.

Изучение Y-хромосомных портретов крупнейшей родоплеменной группы казахов в сопоставлении с данными традиционной генеалогии позволяет выдвинуть гипотезу, что их генофонд восходит к наследию народов индоиранской языковой семьи с последующим генетическим вкладом тюркоязычных и монголоязычных народов. Вероятно, основным родоначальником большинства современных аргынов был золотоордынский эмир Караходжа (XIV в.) или его ближайшие предки.

Путем анализа Y-хромосомных и аутосомных данных современного населения Юго-Западной Азии генетики проследили пути, по которым шло заселение этой территории после окончания Последней ледниковой эпохи. Они выделили три климатических убежища (рефугиума), которые стали источником миграций в регионе, и определили время расхождения ветвей Y-хромосомы в популяциях. Полученные результаты авторы обсуждают в связи с археологическими данными и работами по древней ДНК.

Генетики секвенировали четыре генома Yersinia pestis эпохи бронзового века. Их сравнение с другими древними и современными геномами этой бактерии привело к гипотезе, что чума в Европе появилась со степной миграцией ямной культуры, а затем вернулась обратно в Центральную Азию.

Исследование показало, что подавляющее большинство американских антропологов не считают расы биологической реальностью, не видят в расовой классификации генетической основы и не считают, что расу нужно учитывать при диагностике и лечении заболеваний. Сравнение показало, что антропологов, не признающих расы, в 2013 году стало радикально больше, чем 40 лет назад. Cтатья с результатами этого исследования опубликована в American Journal of Physical Anthropology.

Отзыв проф. Л.С.Клейна о книге Д.В.Панченко «Гомер, „Илиада”, Троя», вышедшей в издательстве «Европейский Дом».

В конце уходящего 2016 года попробуем подвести его итоги – вспомнить самые интересные достижения на перекрестке наук, изучающих историю народонаселения – археологии, антропологии, генетики, палеогеографии, лингвистики и др. Конечно, наш взгляд субъективен, поскольку мы смотрим через окно сайта «Генофонд.рф», ориентируясь на опубликованные на нем материалы. По той же причине в научных итогах мы вынужденно делаем крен в генетику. Будем рады если эта картина станет полнее с помощью комментариев от наших читателей.

Коллектив генетиков и историков изучил генофонды пяти родовых объединений (кланов) северо-восточных башкир. Преобладание в их Y-хромосомных «генетических портретах» одного варианта гаплогрупп указывает на единый генетический источник их происхождения – генофонд прото-клана. Выдвинута гипотеза, что формирование генофонда северо-восточных башкир связано с трансуральским путем миграций из Западной Сибири в Приуралье, хорошо известном кочевникам в эпоху раннего железного века и средневековья.

Перепечатываем статью О.П.Балановского, опубликованную татарским интернет-изданием "Бизнес-онлайн" - ответ критикам исследования генофондов татар.

Изучение Y-хромосомных генофондов сибирских татар выявило генетическое своеобразие каждого из пяти субэтносов. По степени различий между пятью популяциями сибирские татары лидируют среди изученных коллективом народов Сибири и Центральной Азии. Результаты позволяют говорить о разных путях происхождения генофондов сибирских татар (по данным об отцовских линиях): в каждом субэтносе проявляется свой субстрат (вклад древнего населения) и свой суперстрат (влияние последующих миграций).

Дискуссия, вызванная статьей о генофонде татар в "Вестнике МГУ", вылилась на страницы интернет-издания "Бизнес-онлайн". Публикуем письмо, отправленное д.б.н., профессором РАН О.П. Балановским 17 декабря 2016 года одному из участников этой дискуссии, д.и.н., специалисту по этногенезу татарского народа И.Л.Измайлову. Письмо, к сожалению, осталось без ответа.

Исследование Y-хромосомы туркменской популяции в Каракалпакстане (на территории Узбекистана) выявило сильное доминирование гаплогруппыQ, что, вероятно, объясняется их преобладающей принадлежностью к одному роду (йомуд). По генетическим расстояниям туркмены Каракалпакстана оказались близки к географически далеким от них туркменам Ирана и Афганистана и далеки от своих географических соседей – узбеков и каракалпаков.

Генофонды популяций с этнонимом «татары» трех регионов Евразии - крымские, поволжские и сибирские – исследованы путем анализа Y-хромосомы. Этнотерриториальные группы татар оказались генетически очень разнообразны. В генофонде поволжских татар преобладают генетические варианты, характерные для Приуралья и Северной Европы; в генофонде крымских татар преобладает вклад переднеазиатского и средиземноморского населения; популяции сибирских татар наиболее разнообразны: одни включают значительный сибирский генетический компонент, в других преобладают генетические линии из юго-западных регионов Евразии.

Популяционно-генетическую историю друзов британский генетик Эран Элхаик исследует методом GPS (geographic population structure). Критика специалистов в адрес предыдущих работ с использованием данного метода, вызывает вопросы и к данной работе.

Опубликовано на сайте Антропогенез.ру

В пределах 265 языковых семей исследователи показали корреляцию между лексикой разных языков и географическим положением. На примере 11 популяций из Африки, Азии и Австралии выявили корреляцию лексических расстояний между популяциями с фенотипическими расстояниями, самую высокую – по строению лицевой части черепа. Делается вывод о том, что лингвистические показатели можно использовать для реконструкции недавней истории популяций, но не глубокой истории.

Представляяем обзор некоторых докладов на прошедшей в Москве конференции «Эволюционный континуум рода Homo», посвященной 125-летию со дня рождения выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака (1891–1979), иными словами, на Бунаковских чтениях.

Из-за чего случился бронзовый коллапс, как исчезла знаменитая майкопская культура, в чём заблуждаются сторонники «новой хронологии» и какие байки живут среди археологов, порталу АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ рассказал Александр Скаков - кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела бронзового века Института археологии РАН.

В Москве завершила свою работу международная антропологическая конференция, посвященная 125-летию выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака. Приводим краткий обзор ее итогов, опубликованный на сайте Центра палеоэтнологических исследований.

К сожалению, эхо от казанского интервью академика Валерия Александровича Тишкова (директора Института этнологии и антропологии РАН) не затихло, а рождает все новые недоразумения, которые отчасти уже объяснены на нашем сайте. Чтобы приостановить снежный ком, нам все же придется дать разъяснения неточностей, его породивших.

Статья американских и шведских исследователей (Goldberg et al.), опубликованная на сайте препринтов, вновь обращается к дискуссионной проблеме миграций в эпоху неолита и бронзового века. В работе исследуется вопрос о доле мужского и женского населения в составе мигрирующих групп, которые сформировали генофонд Центральной Европы. Авторы проверяют исходную гипотезу, что миграции из Анатолии в раннем неолите и миграции из понто-каспийских степей в течение позднего неолита и бронзового века были преимущественно мужскими.

Специалист по этногенезу тюркских народов Жаксылык Сабитов комментирует миф о финно-угорском происхождении татар, который без всяких на то оснований приписывается генетикам.

О.П.Балановский о том, как проходило обсуждение доклада А.В.Дыбо «Происхождение и родственные связи языков народов России» на Президиуме РАН.

Публикуем изложение доклада чл-корр. РАН Анны Владимировны Дыбо (Институт языкознания РАН), размещенное на сайте РАН.

Полное секвенирование геномов 83 австралийских аборигенов и 25 жителей Папуа Новая Гвинея позволило исследователям реконструировать историю заселения этой части света в пространстве и во времени. Они подтвердили, что предки австралийских аборигенов и папуасов Новой Гвинеи очень рано отделились от предков материковой Евразии. На ключевой вопрос о том, сколько раз человечество выходило из Африки – один или два, авторы отвечают с осторожностью. Большая часть их аргументов склоняет чашу весов к модели одного выхода, однако тот вариант, что их могло быть два, исследователи не отвергают.

Прочитав с высокой степенью надежности 379 геномов из 125 популяций со всего мира, исследователи уточнили картину современного генетического разнообразия и пути древних миграций, которые к нему привели. В частности, в геномах папуасов Новой Гвинеи они нашли небольшой вклад ранней миграционной волны из Африки, которая не оставила следов в геномах материковой Евразии.

Полное секвенирование 300 геномов из 142 популяций со всего мира дало возможность исследователям добавить важные фрагменты в мозаику геномного разнообразия населения планеты. Они пересчитали вклад неандертальцев и денисовцев в современный геном в глобальном масштабе, вычислили, как давно разошлись между собой разные народы, оценили степень гетерозиготности в разных регионах. Наконец, авторы уточнили источник генофонда жителей Австралии и Новой Гвинеи, показав, что они происходят от тех же популяций, что и жители остальной Евразии.

Приводим экспертное мнение Жаксылыка Сабитова (Евразийский Национальный Университет, Астана), специалиста по истории Золотой орды и этногенезу тюркских народов, по недавно опубликованной в журнале PLоS ONE статье .

В журнале PLOS Genetics опубликованы результаты широкогеномного (в пределах всего генома) исследования ассоциаций (GWAS) различных черт лица. У 3118 жителей США европейского происхождения авторы провели трехмерное измерение 20 лицевых признаков и анализ однонуклеотидного полиморфизма (около 1 млн SNP). Обнаружили достоверную связь полиморфных участков генома с шириной черепа, шириной расстояния между внутренними углами глаз, шириной носа, длиной крыльев носа и глубиной верхней части лица.

Коллектив генетиков и биоинформатиков опубликовал обзор истории изучения древней ДНК, основных трудностей в ее изучении и методов их преодоления. Авторы представили новейшие знания о путях миграций и распространения населения, полученные путем анализа древних геномов, и показали, какую революционную роль анализ палеоДНК сыграл в популяционной и эволюционной генетике, археологии, палеоэпидемиологии и многих других науках.

Проект по секвенированию более 60 тысяч экзомов (часть генома, кодирующая белки) в популяциях на разных континентах выявил гены, устойчивые к мутированию, показал, сколько носимых нами мутаций полностью блокируют синтез белка, а также значительно приблизил специалистов к пониманию природы редких заболеваний.

Российские генетики определили полную последовательность шести митохондриальных геномов древних людей, обитавших на территории Северного Кавказа на рубеже неолита и бронзы.

Сравнив фенотипические расстояния между 10 популяциями по показателям формы черепа и генетические расстояния по 3 345 SNP, исследователи нашли корреляции между ними. Они утверждают, что форма черепа в целом и форма височных костей может быть использована для реконструкции истории человеческих популяций.

Изучен генофонд популяции польско-литовских татар (липок), проживающих в Белоруссии. В их генофонде примерно две трети составляет западноевразийский компонент и одну треть – восточноевразийский. Очевидно, последний отражает влияние дальних миграций – степных кочевников Золотой Орды, поселившихся в Центральной и Восточной Европе.

Лингвисты из Кембриджского и Оксфордского университетов, разработали технологию, которая, как они утверждают, позволяет реконструировать звуки праиндоевропейского языка. Сообщение об этом опубликовано на сайте Кембриджского университета http://www.cam.ac.uk/research/features/time-travelling-to-the-mother-tongue.

Перепечатываем статью Павла Флегонтова и Алексея Касьяна, опубликованную в газете "Троицкий вариант", с опровержением гипотезы английского генетика Эрана Элхаика о хазарском происхождении евреев ашкеназов и славянской природе языка идиш. Эта популярная статья вышла параллельно с научной статьей с участием этих же авторов в журнале Genome Biology and Evolution.

15 июля в Еженедельной газете научного сообщества "Поиск" опубликовано интервью с О.П. Балановским. Подробности по ссылке:

Турсервис Momondo сделал генетические тесты и записал реакцию на их результаты. Видео получилось простым и понятным. А что думает об этом популяционная генетика?

В только что опубликованной статье была подробно изучена история распространения одной из самых широко встречающихся в Евразии Y-хромосомных гаплогрупп – N. По данным полного секвенирования Y-хромосомы было построено филогенетическое дерево и описано подразделение гаплогруппы на ветви и субветви. Оказалось, что большинство из них имеют точную географическую но не лингвистическую привязку (встречаются в популяциях различных языковых семей).

Новое исследование генетических корней евреев ашкеназов подтвердило смешанное европейско-ближневосточное происхождение популяции. В составе европейского предкового компонента наиболее существенный генетический поток ашкеназы получили из Южной Европы.

Опубликована единственная на настоящий момент работа, посвященная исследованию генофонда верхнедонских казаков. Для изучения генофонда казаков использован новый инструмент - программа Haplomatch, позволяющая производить сравнение целых массивов гаплотипов. Удалось проследить, что формирование генофонда казаков верхнего Дона шло преимущественно за счет мигрантов из восточно-славянских популяций (в частности с южно-, центрально - русских и украинцев). Также обнаружено небольшое генетическое влияние ногайцев, вероятно вызванное их вхождением в Войско Донское в составе «татарской прослойки». Сходства с народами Кавказа у донских казаков не обнаружено.


Публикуем перевод статьи Душана Борича и Эмануэлы Кристиани, в которой рассматриваются социальные связи между группами собирателей палеолита и мезолита в Южной Европе (на Балканах и в Италии). Социальные связи прослеживаются в том числе путем исследования и сопоставления технологий изготовления орудий и украшений.

Используя традиционные подходы и свой собственный новый метод, специалисты изучили происхождение коренных народов Сибири. Для популяций Южной Сибири, они реконструировали последовательность генетических потоков, которые смешивались в генофонде.

Анализ древней ДНК с Ближнего Востока показал, что большой вклад в генофонд первых ближневосточных земледельцев внесла древняя линия базальных евразийцев; что в пределах Ближнего Востока популяции земледельцев генетически различались по регионам, и между охотниками-собирателями и первыми земледельцами в каждом регионе имелась генетическая преемственность.

Представляем обобщающую статью по культурам верхнего палеолита, которая может служить пояснением для соответствующих статей в Словарике, посвященных отдельным культурам верхнего палеолита.

Форум «Ученые против мифов», организованный порталом «Антропогенез.ру», прошел в Москве 5 июня. Организаторы обещают скоро выложить записи докладов. Пока же представляем основные тезисы, прозвучавшие в выступлениях участников форума.

Анализ древней и современной ДНК собак, включая полностью секвенированный древний геном неолитической собаки из Ирландии и 605 современных геномов, привел исследователей к гипотезе, что человек независимо одомашнил волка в Восточной Азии и в Европе. Затем палеолитическая европейская популяция собак была частично замещена восточноазиатскими собаками.

Митохондриальная ДНК человека возрастом 35 тыс. лет назад из пещеры в Румынии оказалась принадлежащей к африканской гаплогруппе U6. Из этого исследователи сделали вывод о евразийском происхождении этой гаплогруппы и о том, что она была принесена в Северную Африку путем верхнепалеолитической обратной миграции.

Археологи провели исследование загадочных конструкций в форме кольца из обломков сталагмитов в пещере Брюникель на юго-западе Франции. Особенности конструкций, следы огня на них и соседство с костями говори т об их рукотворном происхождении. Датировка - 176.5 тысяч лет назад – указала на ранних неандертальцев.

Cпециалисты нашли шесть генов, вариации в которых влияют на черты лица человека. Все они экспрессируются при эмбриональной закладке лицевой части черепа, влияя на дифференцировку клеток костной и хрящевой ткани. Больше всего генетические вариации связаны с параметрами носа.

С разрешения автора перепечатываем статью доктора истор. наук Виктора Александровича Шнирельмана "Междисциплинарный подход и этногенез", опубликованную в сборнике "Феномен междисциплинарности в отечественной этнологи" под ред Г. А. Комаровой, М.: ИЭА РАН, 2016. С. 258-284.

Исследование показало, что популяция Бене-Исраэль, живущая в Индии, имеет смешанное еврейско-индийское происхождение. Причем вклад евреев передался в основном по мужским линиям наследования (по Y-хромосоме), а вклад индийцев – по женским (по мтДНК). Время же возникновения популяции оказалось не столь давним, как в легендах.

Пещера Шове известна во всем мире наскальными рисунками эпохи палеолита. Древние художники использовали ее для своего творчества в два этапа с перерывом. Причем один из этих этапов перекрывался по времени с периодом обитания здесь пещерных медведей. Авторы нового исследования реконструировали историю обитания пещеры, используя многочисленные датировки и моделирование.

История генофонда Европы до неолитизации очень мало изучена. Новое исследование под руководством трех лидеров в области древней ДНК приоткрывает дверь в события более далекого прошлого. Авторы проанализировали 51 образец древней ДНК и частично реконструировали картину движения популяций до и после Последнего ледникового максимума. Они попытались связать обнаруженные ими генетические кластеры, объединяющие древних индивидов в пространстве и во времени, с определенными археологическими культурами.

Новый метод молекулярно-генетической датировки, предложенный в статье команды Дэвида Райха, основан на сравнении древних и современных геномов по длине неандертальских фрагментов ДНК. В отличие от радиоуглеродной датировки, этот метод точнее работает на более старых образцах. С его помощью авторы также вычислили длину поколения (26-30 лет), предположив, что она существенно не менялась за 45 тысячелетий.

По рекордному на сегодняшний день количеству полностью секвенированных Y-хромосом (1244 из базы проекта «1000 геномов») исследователи построили новое разветвленное Y-хромосомное дерево и попытались связать экспансию отдельных гаплогрупп с историческими сведениями и археологическими данными.

Палитра геномных исследований в России разнообразна. Создаются генетические биобанки, исследуется генетическое разнообразие популяций, в том числе генетические варианты, связанные с заболеваниями в разных популяциях; российские специалисты вовлечены в полногеномные исследования, и на карте мира постепенно появляются секвенированные геномы из России.

Исследователи секвенировали геномы из Меланезии и нашли у них наибольшую долю включений ДНК древних видов человека, причем как неандертальского, так и денисовского происхождения. Новые данные позволили нарисовать уточненную картину генетических потоков между разными видами Homo.

С разрешения автора публикуем тезисы его доклада на предстоящей конференции в Томске.

Представляем перевод статьи североирландского и американского археолога, специалиста по индоеропейской проблематике, профессора Джеймса Патрика Мэллори. Эта статья представляет собою обобщающий комментарий к некоторым докладам на семинаре «Прародина индоевропейцев и миграции: лингвистика, археология и ДНК» (Москва, 12 сентября 2012 года).

Исследователи из Стэнфордского университета, проанализировав Y-хромосому неандертальцев, убедились в том, что в Y-хромосоме современного человека нет неандертальских фрагментов ДНК, в отличие от остальной части генома. Этому факту они постарались дать объяснение. Скорее всего, дело в антигенах гистосовместимости, которые препятствовали рождению мальчиков с неандертальскими генами в Y-хромосоме.

Исследовав 92 образца древней мтДНК коренных американцев, генетики реконструировали основные этапы заселения Америки, уточнив пути основных миграций и их время. Они также пришли к выводу о драматическом влиянии европейской колонизации на генетическое разнообразие коренного населения Америки.

Публикуем перевод критической статьи известного болгарского археолога Лолиты Николовой. Ее критика направлена на авторов одной из самой яркой статьи прошлого года «Massive migration from the steppes was a source for Indo-European Languages in Europe» (Haak et al., 2015), в которой авторы представляют свою гипотезу распространения индоевропейских языков в Европе.

Публикуем статью украинского археолога, доктора ист. наук, проф. Леонида Львовича Зализняка, специально переведенную им на русский язык для нашего сайта. Статья представляет собой критический анализ взглядов на происхождение индоевропейцев с позиций археологии и других наук.

Перепечатываем статью швейцарского лингвиста Патрика Серио, перевод которой был опубликован в журнале «Политическая лингвистика». В статье анализируется явление «Новой парадигмы» в области лингвистики в странах Восточной Европы. С точки зрения автора, это явление подходит под определение ресентимента.

Человек (Homo sapiens) – единственное в природе существо, которое может переносить из сознания на внешние носители фигуративные образы. В эволюции нет ничего, что бы предшествовало этой способности. Таким же уникальным свойством является способность к членораздельной речи, к языку. Звуковые сигналы в мире других живых существ заданы генетически. Возникает предположение, что эти две способности связаны между собой больше, чем нам кажется.

Генетический анализ популяции кетов – коренного народа Сибири, в сравнении с окружающим народами в бассейне Енисея выявил их наиболее тесную связь с карасукской культурой бронзового века Южной Сибири - именно в этом регионе находится гипотетическая прародина енисейской семьи языков. Более глубокие корни кетов уходят к ветви древних северных евразийцев. По опубликованным ранее и по новым данным, 5000-6000 лет назад генетический поток протянулся от сибирских популяций до культуры саккак (палеоэскимосов американской Арктики), и от саккак к носителям языков на-дене. Примечательно, что данная миграция согласуется с гипотезой о родстве енисейских языков и языков на-дене.

История взаимоотношений человека современного вида и неандертальцев оказалась непростой и долгой. Не только неандертальцы оставили след в нашем геноме. Обнаружен генетический поток и от Homo sapiens к предкам алтайских неандертальцев. Он указывает на раннюю - около 100 тысяч лет назад - метисацию, что происходила еще до основной волны выхода наших предков из Африки.

Статья является реакцией на публикацию коллектива американских авторов, отрицающих существование рас у человека и, более того, призывающих отменить и запретить использование самого термина «раса». Авторы обнаруживают полное незнание предмета обсуждения и научной литературы по проблеме расы. «Антирасовая кампания», уже давно развязанная в США и перекинувщаяся в научные центры Западной Европы, отнюдь не служит делу борьбы с расизмом, а наоборот, способствует появлению разного рода действительно расистских публикации, в том числе, в самих США. А методы проведения этой кампании напоминают времена лысенковщины в СССР.

Публикуем статью генетика д.б.н. Е.В. Балановской (вернее, раздел в сборнике «Проблема расы в российской физической антропологии» [М., Институт этнологии и антропологии РАН, 2002]). Сегодня эта статья, к сожалению, не менее актуальна, чем пятнадцать лет назад: недавно Science опубликовал статью с предложением отказаться от понятия «раса» в генетических исследованиях. И это при том, что именно генетические исследования доказывают реальность существования рас.

Авторы статьи в Science утверждают, что в современной генетике понятие «раса» - бесполезный инструмент при характеристике генетического разнообразия человечества. Учитывая проблемы, связанные с неправильным употреблением термина, они предлагают вообще от него отказаться. Правда, рассуждения авторов касаются только генетики, они не рассматривают понятие "раса" в рамках антропологии.

Генетики исследовали популяцию уйгуров, по одной из версий являющихся генетическими потомками тохаров. Через ареал уйгуров проходил Великий Шелковый путь, соединявший Восточную Азию с Центральной Азией и Европой. Результаты, полученные по STR маркерам Y-хромосомы, подтверждают гипотезу, что в формировании современного генофонда уйгуров сыграли почти равную роль как европейские так и восточноазиатские популяции, но все же с преобладанием вклада генофондов Западной Евразии.

Секвенирование 55 древних митохондриальных геномов (возраст – от 35 до 7 тысяч лет), выявило в них варианты, которые не встречены в современном населении Европы. Описав демографические изменения в их связи с изменениями климата, коллектив Йоханеса Краузе (Йена) пришел к выводу, что около 14,5 тысяч лет назад в Европе радикально изменился генофонд охотников-собирателей.

Евразийский вклад в генофонд африканских популяций существует, но не столь велик – он обнаруживается не на всем континенте, а в основном в Восточной Африке. Важно, что ошибка признана авторами статьи публично и бесконфликтно - это – признак «здоровья» генетического консорциума.

Публикуем статью проф. Л.С.Клейна (вышедшую в журнале "Археологические Вести", 21, 2015) о том, как д.х.н. А.А.Клесов, занявшись темой происхождения славян, связывает ее с вопросом о «норманнской теории», хотя это совсем другая тема - происхождения государственности у восточных славян.

Путем секвенирования геномов из семи популяций исследователи подтвердили картину расселения человека по континентам после выхода из Африки. Серия миграций сопровождалась снижением генетического разнообразия. По этой же причине с увеличением расстояния от Африки возрастает мутационный груз в популяциях.

Две статьи с данными по секвенированным древним геномам дополнили представления о том, какую роль играли исторические миграции – римского времени и англосаксонская – в формировании современного генофонда Великобритании. Так, уточненный генетический вклад англосаксонских переселенцев составляет около 40% в восточной Англии и 30% - в Уэльсе и Шотландии.

Четыре секвенированных генома древних жителей Ирландии (один эпохи неолита, три – бронзового века) указывают, что генофонд Британских островов, как и остальной Европы, сформировался при смешении западно-европейских охотников-собирателей с неолитическими земледельцами, прибывшими с Ближнего Востока, и с более поздней миграцией, берущей начало из степей Евразии.

11-13 октября в Йене, Германия в Институте наук об истории человека общества Макса Планка (Max Planck Institute for the Science of Human History) прошла первая междисциплинарная конференция, посвященная недавним генетическим открытиям о миграциях индоевропейцев. Генетики, археологи и лингвисты собрались вместе, чтобы обсудить, как полученные ими последние данные интегрируются в индоевропейскую проблему. Приводим обзор основных идей участников конференции, которые они изложили в своих выступлениях.

Публикуем рецензию д.и.н. профессора Ф.Х. Гутнова на брошюру г-на Тахира Моллаева (работника Национального парка «Приэльбрусье», бывшего заочника-филолога КБГУ), «Новый взгляд на историю осетинского народа». Редакция особо отмечает, что пантюркистская тенденция никогда в нашей науке не имела ни авторитета, ни поддержки..

Якутские лошади – самые северные на планете и самые морозоустойчивые. Прочитав два древних и девять современных геномов и использовав базу данных по другим геномам, команда российских и зарубежных исследователей нашла ответы на два вопроса. Первый вопрос - от каких древних популяций произошли современные якутские лошади. А второй – как им удалось приспособиться к экстремальным условиям якутского климата за такое короткое время.

Почти рождественская история с пропавшим листком, поиском автора и ответами проф. Л.С.Клейна на вопросы антинорманиста.

Провожая уходящий год, мы решили подвести итоги и выделить наиболее интересные, на наш взгляд, междисциплинарные исследования в области истории популяций, формирования генетического ландшафта мира и этногенеза, которые были опубликованы в 2015 году. Почти все они нашли свое отражение в материалах нашего сайта. Основные открытия года можно сгруппировать в несколько блоков.

Генетики исследовали варианты Y-хромосомы у 657 австралийских аборигенов. Среди них оказалось 56% носителей пришлых евразийских гаплогрупп и только 44% носителей коренных гаплогрупп. Авторы подтвердили гипотезу раннего (около 50 тыс. лет назад) заселения Австралии и длительной изоляции Австралии и Новой Гвинеи. Не найдено доказательств миграций в Австралию из Индии в голоцене. А вот европейская колонизация в конце XVIII века драматически снизила разнообразие коренных австралийских гаплогрупп.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы", посвященный анализу полногеномных маркеров ДНК - самых современных и наиболее информативных для анализа генофонда. В этой части описан метод анализа предковых компонентов и его отображение на геногеографических картах народов Европы

Следующий фрагмент книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен полногеномным и широкогеномным маркерам ДНК. Это самые современные и наиболее информативные методы анализа генофонда. В первой части главы показано, как выявляемая с их помощью генетическая карта Европы соотносится с географической картой.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы», посвященный митохондриальной ДНК. В нем разбирается географическая и лингвистическая структурированность генофонда Европы, а также гаплотипическое разнообразие по мтДНК и эколого-генетический мониторинг.

Доклад доктора биол. наук Л.А.Животовского об изданной им книге «Неизвестный Лысенко» собрал аншлаг в Институте океанологии РАН. Собственно, не сам доклад, а последующее за ним обсуждение этой попытки реабилитации самой одиозной фигуры советской биологии. Свое мнение высказали и специалисты ненавидимой им генетики, и те, для которых драматические события, связанные с «народным академиком» прошлись по судьбам их семей.

В публикуемом фрагменте из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы» речь идет об одной из трех систем для оценки геномного разнообразия – митохондриальной ДНК (мтДНК). Дается обзор изменчивости генофонда Европы по мтДНК и рассматриваются генетические взаимоотношения популяций в этом зеркале.

В статье обсуждается этимология названия города Суздаль, а также предлагается и обосновывается гипотеза происхождения ойконима Суздаль от реконструируемого гидронима Суздаль (Суздаля).

В новой статье команды Сванте Паабо представлены антропологические и генетические данные по двум образцам – двум зубам из Денисовой пещеры. Поскольку генетически подтвердилась их принадлежность к денисовскому человеку, а не к неандертальцам, число проанализированных геномов денисовцев теперь увеличилось до трех.

В докладе доктора филолог. наук О.А.Мудрака «Язык и тексты восточно-европейской руники» была представлена расшифровка и перевод рунических надписей памятников, найденных на территории Восточной Европы – от Днепра и Кавказа до Поволжья. Прочтение этих надписей привело к неожиданным заключениям относительно языка бытового и официального письма живших на этой территории народов. Почти все они оказались написаны на осетинском языке и очень немногие - на чечено-ингушском.

Масштабный научный проект по изучению генофонда (экзомов) коренного населения народов Урало-Поволжья, в том числе генофонда татар, поддержал экс-президент Минтимер Шаймиев. Проект вызвал шумиху среди татарских националистов и тех, кто приписывает ученым националистически ориентированные цели.

Последняя часть главы по древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящена Европе бронзового века. Анализируя палеоДНК, генетики подтверждают представления археологов, что бронзовый век был временем активных миграций и радикальных изменений образа жизни. Все большее количество древних геномов позволяет реконструировать направления миграций и связать генетические потоки с конкретными археологическими культурами.

Этот фрагмент из главы о древней ДНК книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" рассказывает о том, как с помощью изучения палеоДНК можно реконструировать очень важные процессы неолитизации Европы. В том числе, выяснить, какие древние популяции внесли вклад в формирование генофонда европейцев.

В следующем разделе главы о древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" мы узнаем о генетических исследованиях находок времен верхнего палеолита и мезолита на территории Евразии.

Очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен анализу древней ДНК. Охарактеризованы проблемы и перспективы направления, сложности лабораторной работы и наиболее успешные исследовательские коллективы. Обзор конкретных исследований начинается со среднего палеолита - с результатов анализа ДНК неандертальцев и денисовцев.

Секвенировав три древних генома (верхний палеолит и мезолит) из Грузии и Швейцарии, генетики предполагают, что популяция кавказских охотников-собирателей могла быть четвертым источником европейского генофонда. А ее генетический вклад был передан в Европу, Южную и Центральную Азию через миграции степной ямной культуры.

Публикуем отрывок из готовящейся к изданию книги проф. Л.С. Клейна "Хохлач и Садовый". В этом фрагменте разбирается вопрос об этнической принадлежности тех, кто оставил донские курганы. Исследователи высказывают разные предположения о том, кому принадлежали курганы: сарматам, аланам или аорсам. Автор останавливается и на том, кто такие аланы и почему разные народы стремятся приписать себе происхождение от них.

В этом разделе из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" описывается структура генофонда Европы в зависимости от двух факторов - географического положения и лингвистики. Европейские популяции объединяются в кластеры как по географическому, так и по лингвистическому принципу. Анализ этой структурированности дается на двух уровнях: межэтническом и внутриэтническом.

Публикуем очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). В нем представлен обобщенный анализ генофонда Европы по всем гаплогруппам на трех уровнях: региональном, этническом и субэтническом.

Публикуем вторую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History) на конференции в Санкт-Петербурге. Во второй части В.Хаак рассказывает Надежде Маркиной о роли, которая играет исследование древней ДНК в реконструкции истории популяций, и о важности мультидисциплинарного подхода.

Публикуем первую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History), которая состоялась в Санкт-Петербурге. В первой части Л.С.Клейн и В. Хаак говорят о том, как по изучению древней ДНК специалисты предположили вклад древнего населения степей в европейский генофонд и с какими культурами они его связывают.

В бронзовом веке чума была вполне обычным явлением, хотя в то время чумная бацилла еще не научилась передаваться с блохами и не могла вызывать самую опасную разновидность болезни – бубонную чуму. Время возникновения Yersinia pestis и ее этапы на пути превращения в возбудителя смертельной болезни – все это ученые выяснили, прочитав геномы бактерий из древних останков человека.

Публикуем следующий фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" . В нем представлены карты всех гаплогрупп Y-хромосомы, по которым есть надежные данные об их распространении в Европе. Этот фрагмент можно рассматривать как первую версию Атласа Y-хромосомы в Европе.

Публикуем статью С.В.Кончи, посвященную описанию снега и прочих зимних атрибутов в общеиндоевропейском лексическом фонде. Многие специалисты трактуют «зимнию» лексику как указание на расположение прародины индоевропейцев.

Вышел новый номер журнала Stratum plus, посвященный раннеславянской археологии Подунавья «Славяне на Дунае. Обретение Родины» . Его редакторы реализовали грандиозный замысел – собрали в номере почти всех наиболее крупных специалистов в этой области, выступивших с обзорными статьями.

Последняя серия карт генетических расстояний (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») от народов, ничем друг на друга не похожих – ни языком, ни географией. Но зато эти три генофонда окаймляют пространство народов, рассмотренных в пяти предыдущих сериях, и позволяют увидеть, насколько велики различия генофондов европейской окраины Евразии. Эти три этноса – албанцы, шведы, ногайцы - не только географически «расставлены» по трем «концам земли», но и генетически полярно различны, показывая масштаб разнообразия генофонда Европы.

В пятой серии карт (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») мы видим степень близости к каждой из популяций Европы южных славян - македонцев, сербов, хорватов, боснийцев и герцеговинцев. Географически их объединяет принадлежность к Балканам, а генетическое своеобразие связывается с сохранением субстратного генофонда тех балканских племен и народов, которые стали говорить на славянских языках.

Публикуем четвертую серию карт генетических расстояний на основе гаплогрупп Y-хромосомы из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы». Эти карты отражают генетический ландшафт северной окраины Балкан, где проживают разноязыкие народы, говорящие на языках трех лингвистических семей.

Эта серия карт очередного фрагмента из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает разнообразие Y-хромосомного генофонда Волжско-Уральского региона. Рассмотрена только полоса соседствующих популяций - Башкортостана, Татарстана, Чувашии и Мордовии. Но несмотря на их относительно небольшой суммарный ареал, генофонды оказались своеобразны и даже загадочны.

Следующий фрагмент из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает своеобразие генофондов западных и восточных славян. Карты генетических расстояний обобщают разнообразие гаплогрупп Y-хромосомы и позволяют самим убедиться, насколько каждая точка в ареале Европы генетически близка к средним параметрам каждого из народов западных и восточных славян: их генофонды оказались настолько близки, что им хочется дать имя "генофонд северных славян".

Публикуем фрагмент из книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). Карты генетических расстояний позволят своими глазами увидеть, насколько генофонд отдельного народа похож на все остальные генофонды Европы. Представлены карты первой из шести серий - "Народы Северо-Восточной Европы": от карел и вепсов, от эстонцев и коми, от литовцев и латышей, от северных русских и финнов.

Экспертное мнение проф. Л.С.Клейна на статью С.А.Григорьева "Еще раз о концепции Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова и о критических этюдах в индоевропеистике".

Представлены итоги проекта «1000 геномов». Секвенированы геномы и экзомы для 2504 индивидов из 26 популяций пяти регионов. Описано свыше 88 млн генетических вариаций. Создана модель реконструкции демографической истории популяций и найдены новые мишени естественного отбора.

Замечания проф. Л.С.Клейна, высказанные с позиций археолога, относительно изложения материала по древним геномам в новой статье команды Райха. С точки зрения эксперта в статье недостаточно внимания уделено принадлежности изучаемых образцов конкретным археологическим культурам.

В дополненной статье команды Дэвида Райха про исследование естественного отбора по древней ДНК более чем вдвое увеличилось число проанализированных древних геномов. В результате авторы пришли к новым выводам относительно генетического родства популяций, носителей основных археологических культур от раннего неолита до поздней бронзы.

Публикуем раздел книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет из печати в декабре 2015 г.), посвященный чрезвычайно важному в изучении истории народов вопросу - датировках миграций и других исторических событий. Автор описывает способы, которым решают его популяционные генетики, генетические генеалоги, а также останавливается на подходах "ДНК-генеалогии" А.А. Клесова, разъясняя их ошибочность и лженаучность.

В заметке описывается проект Лаборатории востоковедения и сравнительно-исторического языкознания Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, связанный с формализацией генетической классификации языков.

Захоронение предполагаемых останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии Романовых - детей императора Николая II, отложено на неопределенное время. Поэтому предлагаем вновь открыть страницы непростой истории генетической идентификации костных останков из двух захоронений близ Екатеринбурга – именно эти генетические исследования убедили ученых в их принадлежности членам царской семьи. Это отражено в заключении межведомственной правительственной комиссии, но уголовное дело вновь открыто: предстоит повторная экспертиза. В ее преддверии итоги уже пройденного пути подвел директор Института общей генетики РАН член-корреспондент РАН Н.К. Янковский.

В статье дается краткая характеристика текущего состояния и актуальных проблем т. н. "ностратической" гипотезы, разработанной в 1960-е гг. В. М. Иллич-Свитычем и А. Б. Долгопольским и предполагающей дальнее генетическое родство между собой ряда крупных языковых семей Старого Света (как минимум - индоевропейской, уральской, алтайской, картвельской и дравидийской).

Впервые генетики секвенировали хорошо сохранившуюся в пещере древнюю ДНК с территории Африки, получив первый эталонный африканский геном. Сравнение этого генома с современными указал на масштаб евразийской обратной миграции в Африку, вклад которой составляет 4-7% в современных африканских геномах на всем континенте.

В Америке вышла книга британского философа Стивена Лича «Российские перспективы теоретической археологии. Жизнь и труд Льва С. Клейна». Клейна считают самым известным из современных российских археологов на Западе, его больше других переводили, но на деле знают о нем и его идеях очень мало.

На рабочем совещании по проекту "Российские геномы" присутствовали организаторы проекта и лидеры всех основных популяционно-генетических коллективов России. Предлагаем Вашему вниманию доклад О.П. Балановского, представленный на этой конференции. В нем, в частности, говорится, что планируемый в проекте анализ триад (отец, мать, ребенок) сокращает объем полезной геномной информации на одну треть, и поэтому вместо 1000 российских геномов фактически будет изучено 666 геномов.

О.П. Балановский отвечает А.А. Клесову на его рецензию статьи о генофонде балтов и славян. Тезисы А.А. Клесова о «подгонке генетических данных под лингвистику» и об отсутствии новизны оказываются взятыми с потолка. Примечательно, что критик выдает за выводы статьи то, что выводами совсем не является, и в то же время не замечает настоящих выводов. Очевидно, поверхностное знакомство со статьей, которую он берется рецензировать, рассчитано на таких же поверхностных читателей.

Древняя ДНК с Иберийского полуострова, показала, что генетически баски оказались потомками ранних европейских земледельцев и отчасти - местных охотников-собирателей. Представление об их длительной генетической изоляции подтвердилось.

Впервые генетикам удалось изучить древнюю митохондриальную ДНК Балканского полуострова – с территории Румынии. Это навело их на мысль о второй волне неолитической миграции в Центральную Европу через Балканы. Именно она внесла вклад в генофонд современных европейцев.

Йоганнес Мюллер – археолог, профессор Кильского университета (Германия), известный специалист по неолиту Европы, мегалитам и радиоугеродным датировкам. Публикуем его статью о проблемах воссоздания общественных идентичностей в археологии и генетике в переводе проф. Л.С.Клейна.

Профессор Гётеборгского университета Кристиан Кристансен дал интервью соредактору нашего сайта профессору Л. С. Клейну, В беседе специалистов подвергаются обсуждению некоторые заключения авторов статьи, вызывающие споры у археологов.

Эта наиболее полная работа по генофонду славянских и балтских народов подводит итоги многолетних исследований. Генетики и лингвисты проследили пути формирования генофонда всех групп славян и балтов одновременно по трем генетическим системам. Прослежено, какие местные популяции впитывал генофонд славян при их расселении по Европе: именно этот глубинный субстрат сформировал основные различия генофондов разных ветвей славян.

(краткий вариант)
Опубликована наиболее полная на сегодняшний день работа по изучению генофонда славян и балтов, в которой использован синтез генетики и лингвистики. При распространении по Европе славяне смешивались с местными популяциями, которые составили глубинный субстрат генофондов, отличающий разные ветви славян друг от друга.

Перевод статьи Кристиана Кристиансена, профессора университета Гётеборга в Швеции, ведущего специалиста по археологии бронзового века. В статье рассматриваются модели распространения индоевропейских языков в контексте социальных изменений, подтвержденных новыми археологическими данными.

Существуют различные точки зрения на прародину сино-кавказской языковой макросемьи (и включенных в нее дене-кавказских языков). Автор, развивая предложенную им несколько лет назад гипотезу локализации прародины дене-кавказской языковой общности в Восточной Евразии, предпринимает попытку показать, что и данные геногеографии приводят нас к такому же выводу.

В постсоветскую эпоху специалисты встретились с явлением, которое получило название «альтернативной истории». Что это за явление, чем оно вызвано, какими идеями оно питается и чему служит? Как специалистам следует на него реагировать? Об этом рассуждает доктор исторических наук В.А.Шнирельман.

Две статьи, вышедшие почти одновременно в Nature и Science, посвящены генетической реконструкции заселения Америки методами анализа полных геномов. Их выводы схожи. В статье команды Давида Райха (Nature), помимо основной миграции из Сибири, давшей начало всем коренным популяциям Америки, обнаружен – пока загадочный - «австрало-меланезийский след» у некоторых популяций южноамериканских индейцев. В статье команды Эске Виллерслева (Science) обнаружен тот же след, хотя его источник мог включать, кроме Австрало-Меланезии, еще и Восточную Азию.

Исследователи математически доказывают связь между лингвистическим и генетическим разнообразием в популяциях Европы. По их мнению, для изученных народов язык точнее, чем география, указывает на генетическое сходство популяций.

Группа исследователей из Калифорнии, применив передовые математические методы, получила для распада праиндоевропейского языка дату 6500–5500 лет назад, что соответствует гипотезе, согласно которой прародина индоевропейцев была в степи. Однако лексический материал, взятый ими для анализа, не выдерживает критики, поэтому достоверность результата в целом оказывается сомнительной.

В этой статье автор, профессор Л. С. Клейн, рассматривает ряд книг и статей по этногенезу, явно дилетантских, даже если их авторы и принадлежат к сословию ученых (обычно в науках, далеких от темы исследований). Украинские авторы упирают на украинское происхождение индоевропейцев, российские – на исключительную древность праславян и их тождественность с ариями.

Впервые по анализу древней ДНК удалось изучить, по каким генам и в каком направлении в популяциях Европы в последние 8 тысяч лет действовал естественный отбор. Под отбором находились аллели толерантности к лактозе, пигментации кожи и глаз, метаболизма, а также роста и веса.

Существует ряд методов обнаружения в геноме современного человека фрагментов ДНК, заимствованных из древних популяций. Среди них есть генетические варианты, имеющие приспособительное значение в изменившихся условиях внешней среды и оказавшиеся под положительным отбором.

В 2015 году вышла книга украинского профессора и членкора Украинской академии наук А. Г. Химченко с сенсационными выводами о прародине индоевропейцев. В рецензии на эту книгу профессор Л. С. Клейн оценивает ее как низкопробную халтуру, невысоко ставит и самого автора.

В геноме современного человека на территории Европы возрастом 37-42 тыс. лет найдено 6-9% неандертальской ДНК. Она была приобретена всего 4-6 поколений назад. Это означает, что метисация сапиенсов и неандертальцев случалась не только на Ближнем Востоке но и в Европе.

Критический анализ концепции происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова предлагает историк Сергей Конча, научный сотрудник Киевского университета им. Шевченко.

Генетики секвенировали 102 древних генома и обнаружили динамичную картину перемещений, смешений и замещений популяций Евразии в бронзовом веке. По мнению авторов это дает ключ к загадке распространения индоевропейских языков.

Генетики показали родство «Кенневикского человека» с популяциями американских индейцев, а не с полинезийцами и айнами, как первоначально решили антропологи.

Анализ полногеномных данных современной популяции Египта и других африканских популяций привел генетиков к выводу о преобладании северного пути (через Египет) при выходе Homo sapiens из Африки.

Исследование генофонда Индии по полногеномной аутосомной панели GenoChip указало на преобладание в нем юго-западноазиатского компонента. Также ученые выяснили, что генетический ландшафт Индии довольно точно совпадает с географическим и лингвистическим делением её населения.

Полное секвенирование Y-хросомомы в 17 европейских популяциях показало, что от 2,1 до 4,2 тысячи лет назад почти по всей Европе началась Y-хромосомная экспансия — резкое увеличение эффективного размера популяции по мужской линии.

Публикуем аналитический обзор дискуссии "Спор о прародине индоариев" от историка, востоковеда, специалиста по древним и современным коммуникациям В.А.Новоженова. В обзоре разбираются аргументы "за" и "против" автохтонной концепции происхождения индоариев и анализируются многочисленные артефакты, свидетельствующие о возникновении и развитии колесных транспортных средств.

Публикуем статью доктора истор. наук Ю.Е.Березкина о том, что изучение распространения фольклорных мотивов может стать источником данных о миграциях популяций.

Накопленные данные по частотам микросаттелитных гаплотипов Y-хромосомы позволили исследователям обнаружить 11 крупных родословных кластеров в Азии. Их основателей можно считать отцами-основателями современной азиатской популяции, наряду с Чингисханом (Тимучином) и Гиочангом.

Публикуем аналитический обзор доктора истор. наук Л.С.Клейна дискуссии о происхождении индоариев. В данном обзоре Л.С.Клейн представил все обсуждаемые гипотезы, их аргументы и контраргументы, приводимые участниками дискуссии.

Дискуссия, которая развернулась в формате комментариев к заметке на сайте «Полное секвенирование отдельной гаплогруппы измеряет мутации и выявляет миграции» http://генофонд.рф/?page_id=2536. Тема происхождения индоариев, которая лишь косвенно относится к предмету исследования генетиков, вызвала бурные дебаты между сторонниками разных гипотез.

Перепечатываем беседу профессора Е.В Балановской с главным редактором журнала "Панорама Евразии"(Уфа) А.Т. Бердиным. Чем занимается наука геногеография? И почему ей необходимо решительно отмежеваться от ненаучных джунглей ДНК-генеалогии А. Клесова? Чем чреваты попытки дилетантов писать "народную генетическую историю"? Какие субъективные и объективные факторы позволили допустить квази-науку в здание Президиума РАН на карачаево-балкарской конференции?

Скифы – один из немногих бесписьменных народов древности, от которых до нас дошли и самоназвание, и достаточно подробные и в целом заслуживающие доверия сведения иноязычных нарративных источников. Тем не менее происхождение скифов остается предметом споров.

Изучив 456 секвенированных Y-хромосом из популяций по всему миру, исследователи уточнили и дополнили Y-хромосомное филогенетическое дерево, определили скорость мутирования на Y-хромосоме и обнаружили резкое снижение эффективного размера популяции по Y-хромосоме в районе 10 тысяч лет назад.

Исследователи нашли, что в современных популяциях европейцев и азиатов циркулируют фрагменты ДНК, составляющие около 20% генома неандертальцев. У азиатов их оказалось больше, чем у европейцев. Некоторые неандертальские аллели в геноме Homo sapiens поддерживались положительным отбором.

На основе полного секвенирования Y-хромосомной гаплогруппы G1 российские и казахские генетики построили детальное филогенетические дерево, вычислили скорость мутирования и генетически обосновали генгеалогию казахского рода аргынов.

Публикуем сокращенный вариант ветви дискуссии о гаплогруппах, языках и этносах к статье «ДНК-демагогия Анатолия Клесова», опубликованной в газете «Троицкий вариант-Наука». Обсуждение актуальных вопросов, затронутых в дискуссии, представляет интерес не только для ее участников, но и для широкого круга специалистов.

Представляем фрагменты из презентации доктора физико-математических наук, академика РАН Евгения Борисовича Александрова, председателя Комиссии по борьбе с лженаукой РАН «Лженаука в XXI веке в России и мире».

Продолжаем публиковать фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам».

Публикуем фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам», опубликованной в журнале «Политическая концептология» в 2013 году.

Урарту, скифы, аланы... Статья Л.С.Клейна в "Троицком варианте" о том, как народы бывшего Советского союза борются за право считаться потомками тех или иных древних народов.

«Битва за аланство» вспыхнула с новой силой. Некий анонимный документ, появившийся в интернете под видом резолюции карачаево-балкарской конференции 2014 года, уже привлек внимание общественности. Специалисты разбирают этот документ с позиций науки.

Впервые проведен полноценный тест современных филогенетических методов на лексическом материале лезгинской языковой группы.

Представляем интервью о проблемах этногенеза, опубликованное на сайте Полит.ру, с доктором исторических наук, археологом и филологом профессором Львом Самуиловичем Клейном и доктором биологических наук, генетиком и антропологом профессором Еленой Владимировной Балановской.

Слайд-доклад О.П.Балановского на междисциплинарной конференции в Звенигороде посвящен изучению древней ДНК, современных генофондов, а также сотрудничеству генетиков и этнографов.

Экспедиции в Крым проводились на протяжении четырех лет (2010-2013 годы) дружным международным коллективом – украинских и российских генетиков при активной поддержке и участии Меджлиса крымскотатарского народа и многих представителей крымских татар. Цель этой работы - реконструировать все составные части генофонда крымских татар.

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Слайд-доклад Е.В.Балановской на междисциплинарной конференции в Звенигороде выявляет разногласия между генетиками и этнологами и предлагает конкретные шаги для их преодоления.

Чем занимается каждая из этих областей - популяционная генетика и генетическая генеалогия? На этот вопрос отвечают по-разному. В первом диалоге мы попробуем выяснить, как мы видим наши сферы действия.

Чем занимается популяционная генетика и генетическая генеалогия? На тот же самый вопрос, что и в первом диалоге, отвечают два известных представителя этих областей - Олег Балановский и Вадим Веренич.

Перепечатываем коллективную статью ученых в газете «Троицкий вариант-наука», обеспокоенных снижением иммунитета научного сообщества, допустившего дилетантское выступление А.Клесова на академическую трибуну.

В связи с выходом нового исторического журнала «Исторический формат», (о чем сообщил сайт Переформат .ру) мы обратились к историку О.Л.Губареву с просьбой прорецензировать те статьи этого журнала, которые близки его профилю.

Яндекс.Метрика © Генофонд.рф, 2015