Доска объявлений

«Человек эпохи камня, его материальная культура и среда обитания» (V Герасимовские чтения)

ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ РАН

ЦЕНТР ФИЗИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ ИЭА РАН

КАБИНЕТ АНТРОПОЛОГИИ им. В.П. АЛЕКСЕЕВА

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ им. К.А. ТИМИРЯЗЕВА

Международная научная конференция

«Человек эпохи камня, его материальная культура и среда обитания»

(V ГЕРАСИМОВСКИЕ ЧТЕНИЯ)

Москва

13–15 ноября 2017 г.

 

Информационное письмо №2

 

Дорогие коллеги!

Приглашаем вас принять участие в конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Михаила Михайловича Герасимова (1907–1970).

Конференции, посвященные автору метода пластической портретной реконструкции – выдающемуся антропологу и археологу, мы проводим каждые пять лет совместно с различными организациями, с которыми в той или иной степени была связана его жизнь и научная деятельность – Государственным Дарвиновским музеем, Государственным Биологическим музеем им. К.А.Тимирязева (Москва), Музеем антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), Институтом истории материальной культуры (Санкт–Петербург), Иркутским государственным университетом.

V ГЕРАСИМОВСКИЕ ЧТЕНИЯ, которые в 2017 г. пройдут в Государственном Биологическом музее им. К.А.Тимирязева, предполагают следующие направления работы:

  1. Эволюционная антропология и палеолитоведение – старые проблемы и новые тенденции;
  2. Палеогеография и археология эпохи камня – от анализа к синтезу;
  3. Палеоантропология Евразии – факты и интерпретации;
  4. Пластическая реконструкция лица по черепу – традиции и инновации.

 

Прием заявок на конференцию продлен до 15 июня 2017 г.

Заявка должна содержать название доклада, ФИО автора (-ов) полностью, название учреждения, ученую степень/звание, контактные данные.

 

Заявки просим присылать по адресу gerasimovskie-2017@yandex.ru

 

C уважением, Оргкомитет

Конференция «Позднепалеолитические памятники Восточной Европы»

5 и 6 июня 2017 года

Научная конференция памяти МАРИАННЫ ДАВИДОВНЫ ГВОЗДОВЕР (к 100-летию со дня рождения)

Место проведения  НИИ и Музей антропологии МГУ, ул. Моховая, 11

Программа конференции памяти М.Д. Гвоздовер

Программа конференции

5 июня
11-00 – 12-20

Леонова Н.Б. (Москва). Памяти М.Д. Гвоздовер.
Васильев С.А. (Санкт-Петербург). Сибирь-Европа: общее и особенное в развитии верхнепалеолитической культуры.
Гиджрати Н.И. (Владикавказ). Квесты типов, надтипов, подтипов, архетипов, фенотипов… и другие азартные игры века минувшего и нынешнего.
Демещенко С.А. (Санкт-Петербург). Орнамент костенковско-авдеевской культуры в плане изучения знаковых систем палеолита.

12-20 – 12-40 – кофе-брейк

12-40 – 14-00
Палиенко С.В. (Киев). Историко-культурное деление верхнего палеолита Восточной Европы в постсоветской археологии: современное состояние и основные тенденции.
Синицын А.А. (Санкт-Петербург) . Проблема граветтской атрибуции костенковско-авдеевской археологической культуры.
Грибченко Ю.Н (Москва), Куренкова Е.И. (Москва). Сравнительная характеристика условий формирования культурных слоев позднепалеолитических стоянок бассейна верхнего Днепра – Пушкаревской группы и Авдеево.
Marder O.S. (Beer Sheva). Overview on the Levantine Upper Paleolithic and Epipaleolitrhic Periods.

14-00 – 15-00 – обед

15-00 – 16-00
Виноградова Е.А. (Москва) . Древнейший культурный слой стоянки Каменная Балка II: перспективы изучения.
Леонова Н.Б. (Москва). Основной слой стоянки Каменная Балка II.
Медведев С.П. (Москва). Верхний слой стоянки Каменная Балка II.

16-00 – 16-10 – кофе-брейк

16-10 – 17-10
Хайкунова Н.А. (Москва), Симоненко А.А. (Москва). К вопросу об организации пространства структур обитания второго слоя стоянки Третий Мыс (на материалах полевых исследований 2013 – 2016 гг.).
Виноградова Е.А. (Москва). Микропластинки с притупленным краем второго культурного слоя Каменной Балки II.
Симоненко А.А. (Москва), Медведев С.П. (Москва), Хамакава М. (Москва). Клад кремневых изделий из верхнего культурного слоя стоянки Каменная Балка II.

17-10 – 17-30 – дисскусия
17-30 – фуршет

6 июня
11-00 – 12-40
Пахунов А.С. (Москва), Дэвлет Е.Г. Краткий обзор цифровых методов документации пещерных памятников с наскальным искусством.
Лбова Л.В. (Новосибирск), Синицын А.А. (Санкт-Петербург), Губар Ю.С. (Новосибирск). Костенки-14: мультиэлементный анализ пигментов на основе SEM-EDX.
Беляева В.И. (Санкт-Петербург). Костенковская женская статуэтка, замечание к характеристике формы.
Ахметгалеева Н.Б. (Курчатов), Дудин А.Е. (Воронеж). Новые произведения искусства со стоянки Костёнки 11, 1А культурный слой: технологические особенности изготовления.
Житенев В.С. (Москва). Геометрические знаки Каповой пещеры.

12-40 – 13-00 – кофе-брейк

13-00 – 14-20
Яншина О.В. (Санкт-Петербург), Лев С.Ю. (Москва), Желтова М.Н. (Санкт-Петербург). Глина и краски в верхнепалеолитических памятниках России.
Степанова К.Н. (Санкт-Петербург), Синицын А.А. (Санкт-Петербург). Роговой пест из 2 слоя Маркиной горы: контекст обнаружения VS функциональное определение.
Колесник А.В. (Донецк), Янюшкина А.С. (Москва). Клады кремневой продукции Авдеево.
Семенов В.В. (Москва). Магнитостратиграфия плиоцен-плейстоценовых отложений бассейна Верхнего Дона.

14-20 – 15-20 – обед

15-20 – 16-40
Медникова М.Б. (Москва). Костенки 14 и Сунгирь 1: два полюса биологической адаптации верхнепалеолитического населения на Русской Равнине.
Бессуднов А.А. (Санкт-Петербург), Диннис Р. (Оксфорд), Рейнольдс Н. А. (Бордо), Девиез Т. (Оксфорд), Артюшенко А.А. (Санкт-Петербург), Синицын А.А. (Санкт-Петербург), Хайм Т. (Оксфорд). Первая радиоуглеродная дата по отдельной аминокислоте для погребения ребенка на стоянке Костенки 18 (Хвойковская) и проблема длительности существования костенковской-авдеевской культуры в Костенках.
Лев С.Ю. (Москва). Новые памятники палеолита в Зарайске.
Степанова К.Н. (Санкт-Петербург), Бессуднов А.Н. (Липецк), Бессуднов А.А. (Санкт-Петербург). Ударно-абразивные орудия как дополнительное свидетельство различной функциональной специализации Дивногорских памятников.

16-40 – 17-00 – кофе-брейк

17-00 – 18-20
Хлопачев Г.В. (Санкт-Петербург). Верхнепалеолитическая стоянка Бугорок: результаты исследований 1998-2010 гг.
Леонова Е.В. (Москва). Памятники поздней поры верхнего палеолита и мезолита Северо-Западного Кавказа в контексте синхронных культур Северного Причерноморья.

Обсуждение стендовых докладов:
Воронцова Е.Л. (Москва). Венера из Авдеево: женщина или богиня?
Гаврилов К.Н. (Москва). «Незаконченные» статуэтки восточного граветта: классификация и археологический контекст.
Громадова Б. (Нантер). Технологические и стилистические особенности оформления костенковско-авдеевских лопаточек.
Синицын А.А. (Санкт-Петербург), Лада А.Р. (Санкт-Петербург), Артюшенко А.А. (Санкт-Петербург), Бессуднов А.А. (Санкт-Петербург). I культурный слой Маркиной горы (Костенки 14) в контексте костенковских памятников костенковско-авдевской культуры.
Чубур А.А. (Брянск). Три заметки о зооморфных образах из Авдеево: мамонты, «неусыпный страж» и «лошадь без головы».
Шмидт И.В. (Омск), Крафт И. (Дрезден). Гравировки лошадей из Гройча: проблема «авторства», сюжета, прагматики изобразительного текста.
Янова М.В. (Элиста), Калаханова З.М. (Карачаевск). Из истории становления науки. Светлой памяти известного советского археолога Марианны Давидовны Гвоздовер посвящается.

18-20 – 19-00 — дисскусия

Закрытие конференции

Регламент выступлений
15 минут — доклад, 5 минут – ответы на вопросы

Сообщение по стендовому докладу – 5 минут

Место проведения:
Москва, ул. Моховая, д.11, стр.1,
НИИ и Музей антропологии МГУ, 2-й этаж, Музей антропологии

 

 

Новая статья в Словарике: хронология верхнего палеолита

Читайте в Словарике новую статью  «Палеолит верхний» с обзором к.и.н. А.А.Синицына по хронологии верхнего палеолита

Новая статья в Словарике — Роменско-борщёвская культура

Читайте в Словарике новую статью от проф. Л.С.Клейна о роменско-борщевской культуре — культуре восточных славян VIII—X веков.

XII КОНГРЕСС АНТРОПОЛОГОВ И ЭТНОЛОГОВ РОССИИ

АССОЦИАЦИЯ АНТРОПОЛОГОВ И ЭТНОЛОГОВ РОССИИ

XII Конгресс антропологов и этнологов России

Ижевск, 3–6 июля 2017 г.

ТРЕТЬЕ ИНФОРМАЦИОННОЕ СООБЩЕНИЕ

 

Уважаемые коллеги!

 

В Оргкомитет Конгресса поступило более полутора тысяч заявок на участие. Руководителями сессий проведена работа по отбору заявок, соответствующих теме Конгресса.

Информация о структуре Конгресса и прошедших отбор заявках будет размещена на сайтах Института этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая РАН: http://www.iea-ras.ru/index.php?go=Ethno&in=cat&id=9 и Удмуртского института истории, языка и литературы Уральского отделения РАН   http://udnii.ru/files/assets/12КАЭР%20список%20утвержденных%20заявок%20ИТОГ.docx .

Обращаем внимание, что в материалах Конгресса допустима одна индивидуальная публикация (плюс одна в соавторстве).

Просим вас до 23 апреля 2015 г. подтвердить личное участие в форуме, заполнив «Регистрационную форму участника», размещенную по адресу: https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLScM0Rwg-roD6a_hgwI2vzxzVlk6iSwcarRI5DecrWN3NbyEtQ/viewform

По вашему желанию, регистрационную форму можно заполнить отдельным файлом и направить по электронной почте на адрес Оргкомитета (aaer_2017@mail.ru, тел. в Москве +7-495-954-89-53, тел. в Ижевске 8-909-0554583).

Заполненная регистрационная форма станет основанием для направления персонального приглашения.

Заезд участников Конгресса – 2 и 3 июля 2017 г. Программа Конгресса, информация о бронировании гостиниц и экскурсиях будут представлены в следующем информационном письме.

 

ОРГКОМИТЕТ КАЭР

 

 

Примечание от Л.С.Клейна к статье «Степная прародина индоевропейцев как гипотеза»

Читайте примечание от проф. Л.С.Клейна к статье «Степная прародина индоевропейцев как гипотеза» — его ответ на статью А.А.Клесова.

“Эпическое наследие народов мира: традиции и этническая специфика”

                             ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО

                       Международная научная конференция

“Эпическое наследие народов мира: традиции и этническая специфика”

с участием Генерального директора ЮНЕСКО Ирины Боковой

в рамках Второго Международного эпического форума

«Эпосы народов мира на Земле Олонхо»

6-8 июля 2017 г. Российская Федерация, Республика Саха (Якутия),

город Якутск

 

Уважаемые коллеги!

Научно-исследовательский институт Олонхо Северо-Восточного федерального университета имени М.К. Аммосова совместно с ЮНЕСКО, Правительством Республики Саха (Якутия) 6-8 июля 2017 г. проводит Международную научную конференцию “Эпическое наследие народов мира: традиции и этническая специфика” с участием Генерального директора ЮНЕСКО Ирины Боковой в рамках II Международного эпического форума «Эпосы народов мира на Земле Олонхо».

Цель конференции – дальнейшее углубление и расширение научного изучения национальных эпосов; обсуждение проблем по реализации программы ЮНЕСКО по культурному разнообразию в киберпространстве; изучение вопросов сохранения сказительского искусства и использования потенциала эпического наследия народов мира в условиях глобализации.

Основные направления работы конференции[1]:

  • Генезис и типология национальных эпосов
  • Эпос в контексте этнической истории
  • Сказительское искусство
  • Эпическое наследие в контексте этномузыковедения
  • Современное бытование эпического творчества
  • Памятники эпического наследия и вопросы их издания
  • Язык и поэтика национальных эпосов
  • Вопросы перевода эпических памятников
  • Информационные технологии в сохранении и актуализации эпического наследия

В рамках конференции будет проведен Круглый стол в целях реализации долгосрочного международного проекта «Эпосы народов мира: проблемы и перспективы сравнительного изучения» под патронатом ЮНЕСКО.

Также планируется участие во II Международном фестивале сказителей «По зову Земли Олонхо», который состоится в Хангаласском улусе, г. Якутске.

Рабочие языки: русский, английский

Форма участия в конференции:

— очная (публикация и выступление с докладом);

— заочная (публикация).

Для участия в конференции необходимо:

  • В срок до 15 мая 2017 года направить на электронный адрес institute-olonkho@mail.ru организационного комитета регистрационную заявку с пометкой «Конференция» и тезис доклада.
  • В срок до 30 августа 2017 года предоставить полный текст доклада для издания материалов Международной научной конференции “Эпическое наследие народов мира: традиции и этническая специфика” в серии «Эпосоведение» научного рецензируемого журнала «Вестник СВФУ имени М.К. Аммосова», которая включена в систему Российского индекса научного цитирования (РИНЦ).

Форма регистрационной заявки на участие и требования к оформлению материалов.

Форма заявки

Фамилия, имя, отчество участника (полностью)  
Название доклада  
Направление конференции  
Место учёбы, работы  
Должность  
Ученая степень, ученое звание  
Почтовый адрес (с индексом)  
Контактный телефон  
E-mail  
Форма участия (очная, заочная)  

 

Оплата командировочных расходов за счет направляющей стороны. Проживание и питание во время конференции обеспечивается принимающей стороной. 

Требования к оформлению тезисов докладов

Объем 3-5 страниц (электронный вариант), поля: верхнее и нижнее — 2 см., левое — 2 см., правое — 2 см., шрифт — Times New Roman, размер шрифта — 14, интервал — 1,5; отступ — 1,25, выравнивание по ширине, без переносов; сноски концевые, в квадратных скобках:[1, с. 45]. На первой странице в правом верхнем углу указывается фамилия и инициалы автора, место работы (учебы), далее через пробел по центру печатается название доклада.

С требованиями к оформлению статей, публикуемых в серии “Эпосоведение”, можете ознакомиться на сайте www.epossvfu.ru.

Контактные данные: 677000, Республика Саха (Якутия), г. Якутск, ул. Кулаковского, 42, ГУК СВФУ, Научно-исследовательский институт Олонхо, каб. 101 (Анисимов Руслан Николаевич, Николаева Наталия Алексеевна).

E-mail: institute-olonkho@mail.ru

Тел.: 8(4112) 49-68-83; 32-09-41

Информация о конференции размещена по адресам: http://iolonkho.s-vfu.ru http://olonkho.info

 

С уважением,

Оргкомитет конференции

[1] Секционная работа конференции формируется по итогам поступивших заявок.

Юхновская культура — новая статья в Словарике

Читайте в Словарике новую статью — юхновская культура раннего железного века в российско-украинском лесостепном черноземье.

Городецкая культура — новая статья в Словарике

Читайте в Словарике статью от проф. Л.С.Клейна о городецкой культуре раннего железного века.

«Актуальные проблемы диалектологии языков народов России»

Информационное письмо № 3.

Институт языкознания РАН,

Уфимский научный центр,

Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН,

Академия наук Республики Башкортостан,

Министерство образования Республики Башкортостан

Всемирный курултай башкир

 

Уважаемые коллеги!

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт истории, языка и литературы Уфимского научного центра РАН приглашает Вас принять участие в  XVII Всероссийской научной конференции (с международным участием) «Актуальные проблемы диалектологии языков народов России», которая состоится 1-2 июня 2017 г.

 

Цель конференции: анализ и обсуждение вопросов аккумуляции опыта в области диалектологических исследований, современных тенденций в изучении новых диалектных материалов, а также сохранение диалектов в условиях глобализации и техногенного развития человеческой цивилизации, укрепление научных связей и обмен опытом.

 

На конференции будут рассматриваться следующие проблемы:
1. Актуальные проблемы тюркской диалектологии.
2. Актуальные проблемы славянской, финно-угорской диалектологии.
3. Диалектология и этнолингвистика.
4. Диалектология и смежные дисциплины.
5. Язык, история и культура в памятниках письменности.

  1. Актуальные проблемы разработки корпусов тюркских языков.
  2. Обучение родным и государственным языкам в условиях диалекта (на примере полиэтнических регионов Российской Федерации).
  3. Билингвизм и социолингвистика.

Секции данной конференции будут посвящены юбилейным датам известных башкирских диалектологов Н.Х. Максютовой (1932-2004), Т.Х. Кусимовой (1927-2001), У.Ф. Надергулова (1937-1999) и их научной деятельности.

 

Для участия в конференции необходимо в срок  до  20 апреля  2017 г. отправить на электронный адрес оргкомитета dialectologiya2017@mail.ru:

1) заявку на участие в конференции;

2) текст статьи.

Требования к оформлению статей: объем статьи 5-7 стр. в формате Word for Windows – 2003/2007. Формат страницы: А 4 (210 x 297 мм). Поля: сверху, снизу, справа, слева – 2 см. Шрифт: кегль – 14; тип –Times New Roman; абзацные отступы – 1,25. Межстрочный интервал – полуторный. Переносы не ставить. В тексте допускаются рисунки, графики, таблицы – не более 1. Рисунки, графики, схемы должны выполняться в графических редакторах, поддерживающих векторную графику; таблица – в режиме таблиц.

В левом верхнем углу проставляется индекс УДК. Инициалы и фамилия автор(ов), город указываются справа строчными буквами курсивом. На следующей строке печатается название статьи прописными буквами, шрифт – полужирный. Через одну строку печатается курсивом аннотация до 200 знаков и ключевые слова до 7 знаков на русском языке. Через одну строку – название доклада на английском языке прописными буквами, шрифт – полужирный. Далее следует резюме курсивом до 200 знаков и ключевые слова до 7 слов на английском языке. После отступа в 1,5 интервала следует текст, печатаемый через полуторный интервал.

Оформление ссылок в тексте статьи: [Дмитриев 1948, 147]. Список использованной литературы дается в алфавитном порядке после слова «Литература», набранного 14 кеглем и расположенного посередине.

В качестве рабочих языков конференции приняты башкирский, русский, английский. Если используются специальные шрифты для набора текстов на национальных языках, просим приложить все необходимые шрифты.

Текст статьи должен соответствовать теме конференции, быть тщательно выверен и отредактирован. Оргкомитет оставляет за собой право отбора докладов для включения в программу конференции. Рукописи и другие представленные материалы не рецензируются и не возвращаются. Публикация материалов предполагается к началу конференции. Сборник статей будет включен в РИНЦ.

Командировочные расходы участников несет направляющая сторона.

 

Адрес оргкомитета: 450054, г. Уфа, пр. Октября, 71, каб. 410
Отдел языкознания Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российской академии наук.
Т.: (347) 235-60-50; факс (347) 235-60-77
Отв. секретарь – к.ф.н. Валиева Мадина Раилевна,

E-mail: dialectologiya2017@mail.ru
Режим работы конференции:

31 мая – заезд участников

1 июня – пленарное заседание

2 июня – секционные заседания

3 июня – отъезд участников конференции


Заявка

Заявка на участие в XVII Всероссийской научной конференции
«Актуальные проблемы диалектологии языков народов России»

ФИО (полностью)
Тема доклада
Форма участия     (очная, заочная)
Уч. степень, уч. звание
Должность
Название организации/ Адрес организации
Телефон (раб., моб.)
E-mail

 

 


Пример оформления статьи

Л.Г. Хабибов, г. Уфа

ПРОИСХОЖДЕНИЕ ОСЛОЖНЕННЫХ АФФИКСОВ НАПРАВИТЕЛЬНОГО ПАДЕЖА В ГОВОРАХ БАШКИРСКОГО И ТАТАРСКОГО ЯЗЫКОВ

 

Аннотация, аннотация, аннотация (до 200 знаков).

Ключевые слова: (до 7 слов).

 

TITLE. Abstract, abstract, abstract (until 200 symbols).

Keywords: (until 7 words)

 

Текст, текст, текст, текст, текст, текст, текст, текст, текст, текст, текст.

Литература

Азнабаев А.М., Псянчин В.Ш. Историческая грамматика башкирского языка. – Уфа: Изд-во БашГУ, 1983. – 244 с.

Диалектологический атлас башкирского языка / Отв. ред. Ф.Г. Хисамитдинова. – Уфа: Китап, 2005. – 234 с., 169 карт.

Хисамитдинова Ф.Г. Отражение диалектной лексики в «Академическом словаре башкирского языка» // Актуальные проблемы диалектологии языков народов России: Материалы XIII Международной конференции (Уфа, 13-14 сентября 2013 г.). – Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2013. – С. 148-154.

 

 

 

 

Авторизация

Подписка

Если Вы хотите еженедельно получать по почте подборку новых материалов сайта "Генофонд.рф", оставьте свой электронный адрес:


Свежие комментарии

Генофонд.рф
Синтез наук об этногенезе
Генофонд.рф / К древности с ДНК / Палеолит и мезолит / Социальные связи и контакты среди палеолитических и мезолитических собирателей Балкан и Италии.

Социальные связи и контакты среди палеолитических и мезолитических собирателей Балкан и Италии.

Скачать страницу в PDF

Бусины из раковин Cyclope neriteaornamental, найденные в Италии и на Балканах (D. Boric,  E. Cristiani)
Бусины из раковин Cyclope neriteaornamental, найденные в Италии и на Балканах (D. Boric, E. Cristiani)

Душан Борич и Эммануэла Кристиани

(Dušan Borić and Emanuela Cristiani)

 перевод Ю.А.Васильевой

По ряду причин, в число которых входит репродукция,  исследование поведения людей и их обезьяноподобных предков  должно быть тщательно ограничено в пространстве. Люди (и приматы) всегда находятся во взаимодействии со своими конспецифичными (принадлежащими к тому же виду) соседями и соседями соседей (Wobst, 2000, 221). Вдоль тихоокеанского побережья  проживали небольшие сообщества, которые, хотя и говорили на взаимно непонятных языках (в количестве , достигающем нескольких), торговали друг с другом. Раковины Dentalia, собиравшиеся лишь в Пьюджет-Саунде (Puget    Sound) и к северу от него, высоко ценились в Калифорнии. С другой стороны, перламутр, получаемый из раковин жемчужниц в Южной Калифорнии, поступал по торговым путям на север до Британской Колумбии и Аляски, где его использовали для изготовления украшений и других ценных предметов. Мне  приходилось встречать в «Обнажённом человеке», длинном тексте из [галереи] Тейт, упоминания о межплеменных ярмарках, который устраивались как в Нижней Колумбии (на побережье), так и в  материковой части страны. В этом тексте описывается потрясающая картина торговых и обменных связей между народами, подчас проживающими очень далеко друг от друга (Lévi-Strauss 1995, 179 f).

 

Краткое содержание

Основные пертурбации окружающей среды после окончания последнего ледникового периода, со значительными изменениями уровня моря, существенно повлияли на пространственную организацию палеолитических и мезолитических сообществ охотников и собирателей, населявших территорию между Балканами и Италией. Это является причиной того, что данная область – идеальный объект для изучения того, как различные факторы окружающей среды (природные факторы) могут влиять на формирование связей между различными группами людей и темпы [распространения] инноваций. Италия и Балканы также являются ключевыми областями с точки зрения распространения различных факторов в ходе эволюционной истории европейского континента, результатом которых стало появление в Европе различных гоминид из Африки и Юго-Восточной Азии. И всё же, по сравнению с различными хорошо изученными «горячими точками» в Центральной и Западной Европе, картина палеолитических и мезолитических адаптаций остаётся особенно грубой и приблизительной на Балканах. Это является результатом смещения фокуса исторического исследования, сопровождавшегося нестабильностью недавнего исторического периода, что препятствовало применению новых методологий исследования. В данной статье мы преследуем цель выделить определённые примеры связей, соединявших людей на больших пространствах в течение палеолита и мезолита, и указать на тот потенциал, который открывается в изучении Балкан и Италии в контексте социальных связей.

Мы благодарим Димитрия Млекужа (Dimitrij Mlekuž) за базовую карту Балкан и Италии, использованную в этой статье, Паолу Учелли Гнесутта (Paola Ucelli Gnesutta) за помощь с данными (свидетельства) из Сеттеканелле (Settecanelle), а также Роберта Уоллона (Robert Whallon) за разрешение использовать его рисунок в нашем рисунке 15. Душан Борич (Dušan Borić) благодарит Райко Краусса и Гаральда Флосса (Raiko Krauss and Harald Floss) за организацию приятной и интеллектуально стимулирующей мастерской в Тюбингене (Tübingen) в мае 2014 года, где была представлена версия данного текста.

 

Социальный анализ в изучении [общества] охотников и собирателей:

Теоретический контекст

Традиционно, в научном подходе к изучению ранних доисторических периодов, а особенно палеолита, интерес был, в основном, сфокусирован на таксономическом упорядочении диагностически [значимых] типов артефактов, экологических и природных аспектах имеющихся доказательств и/или объяснениях в русле широких эволюционных тенденций. Культурно-исторический [подход], эволюционно-поведенческая экология или неодарвинистские подходы (сравн. Bettinger, 1995) являются фоном для подобных доминирующих тенденций в поле исследования. Интерес остаётся сфокусированным на поиске имеющих решающее значение событий или «недостающих звеньев», сосредотачиваясь, таким образом, на происхождении [человека] и революционных изменениях – это является основной темой возникающих дебатов (Gamble, 2007). Точно так же, изучение социальной организации сообществ собирателей часто оказывалось ограниченным заранее заданной концепцией общества, организованного по стратам, которая применялась априори к большинству, если не всем собирательским обществам независимо от пространственной локализации и конкретного исторического периода. При этом игнорировались этнографические свидетельства о существовании гораздо более широкого спектра организационных форм, что могло также быть характерно для собирательских обществ прошлого (Binford, 2006). Группоцентрические подходы в антропологическом и социологическом анализе социального контекста в обществе охотников-собирателей рассматривают человеческие сообщества сквозь призму архитектурной метафоры заданной системы взглядов с очень небольшим пространством для индивидуального подхода, который мог бы сформировать какую-либо отличную от общепринятой позицию. Имеющаяся система взглядов поддерживает устоявшийся взгляд на эволюцию социума  (Gamble, 1999). Вобст подчёркивает, что «исследователи весьма контрастных парадигм склонны поддерживать одну и ту же тенденцию в представлении данных по [обществам] собирателей» (Wobst, 2011, 269) “ Эти глубоко укоренившиеся тенденции в  рассмотрении обществ охотников и собирателей в доисторический период подавляют любой потенциал к формированию более дифференцированных подходов, которые могли бы открыть новые концептуальные горизонты для изучения этих ранних периодов.

Выходя за рамки природных ограничений и социальных установок в изучении собирателей, можно было бы с большой пользой для дела использовать различные пути, предлагаемые теорией связей и анализом социальных взаимодействий (SNA), которые позволяют нам обойти дихотомию между формой и содержанием, обществом и индивидом посредством многомерного подхода к социальной реальности (Gamble, 1999). Фокусировка на SNA в социальных науках получила подтверждение как полезная при создании понятийного аппарата и в ходе анализа нарастающей сложности личных и социальных отношений в современном контексте.

Недавнее исследование подчёркивает древность и уникальность способности к формированию социальных связей в человеческом сообществе, выделяя аспект кооперации в ходе установления контактов как с родственниками, так и с неродственными индивидами как ту особенность, которая должна была присутствовать у древних людей (Apicella et al., 2012). Основной ценностью социальных связей является то, что они соединяют прошлое и настоящее, простые и сложные социальные контексты. Рассматривая развитие человеческой социальности, антропологическое исследование показало, что к 3000.000 до н.э. кора головного мозга была развита достаточно для поддержания социальных отношений и связей в группах приблизительно от 120 до 150 человек (Aiello/Dunbar, 1993; Dunbar, 1996). В этом контексте возникает вопрос о типе коммуникативных механизмов для поддержания такого рода социальных связей и необходимости [существования] рудиментарных форм языка с целью трансформации физических аспектов социального «поглаживания» в некий вид «речевого поглаживания» (Gamble, 1999, 261). Последнее также подтверждается древностью «языкового» гена FOXP2 (Krause et al., 2007). Более того, гипотеза социального мозга предсказывает, что более новые культурные и биологические механизмы были эволюционными ответами на возрастающую потребность интегрировать большее количество индивидов и социальных групп (некоторые из которых контактировали достаточно редко) в социальные образования, которые направляли более широкие группы населения и устанавливали социальные системы как следствие [возрастающей] социальной сложности (Gamble et al., 2011). Гипотеза энергетически затратной ткани связывает эти явления с эволюционным развитием человеческого мозга (и, в целом, мозга приматов) и предполагает, что процесс энцефализации (развития мозга и увеличения его объёма), энергетически затратный, требует поступления [в организм] большего количества белков. Это предполагает изменение качества диеты с упором на потребление мяса и других животных белков. (Aiello/ Wheeler, 1995; Powell et al., 2010). Сопутствующие изменения должны были выразиться в паттернах добывания ресурсов и изменения стратегии жизни с целью поддержания работы увеличенного мозга (Foley/Lee, 1996). Гэмбл (1999) предложил три основных уровня персональных связей, которые можно применить к [различным] видам гоминид с целью  концептуализировать структуру социальной жизни охотников-собирателей: (a) интимные связи (приблизительно пять индивидов, которые сравнимы с семьёй или любой группой, состоящей из «значимых других»), поддержание которых основано, в первую очередь, на  эмоциональных ресурсах; (b) эффективные связи (приблизительно 20-25 индивидов, которые к контексте охотничье-собирательского общества могут быть приравнены к минимальной команде, связанной общим происхождением или местом проживания), которые мобилизуют не только эмоциональные, но также материальные и, в меньшей степени, символические/стилистические ресурсы; и (c)  расширенные связи (100-400 индивидов, что соответствует эффективным в репродуктивном смысле объединениям и племенным объединениями, включающим в себя до 500 индивидов), которые, в меньшей степени основываясь на эмоциональных связях, часто мобилизуют материальные и особенно символически-стилистические ресурсы. Определённые таким образом уровни социальных связей несут в себе сходство с так называемыми «магическими числами», часто используемыми для понимания демографических аспектов. Однако, при определении степени изученности охотничье-собирательских сообществ, основанное на различных этнографических примерах со всего мира (Birdsell, 1073; Kelly, 1995, 2013; Wobst, 1974), подход Гэмбла ставит под сомнение группо-ориентированную модель общества как таковую, подчёркивая необходимость перенести фокус нашего внимания на ключевую роль индивидов внутри социальных образований. Анализ сетевой теории, которая рассматривает социальные отношения в понятиях «узлов» — индивидов, действующих внутри социума – и «связей»  — представляющих отношения между индивидами,  предоставляет методологические рамки для чрезвычайно востребованного нового подхода к изучению социальных влияний в археологических исследованиях палеолита и мезолита. Не считая новаторских работ Гэмбла (1999), поддерживающих такой подход, было мало серьёзных попыток применить теорию сетевого анализа к изучению периодов палеолита и мезолита, с лишь несколькими яркими исключениями (Coward, 2010, 2013; Wallon, 2006).

 

Изменения окружающей среды, размеры популяции и социальные связи

Бинфорд (1980) предлагает стратегии архетипического перемещения для собирателей, разделяя их на собственно собирателей, то есть снабженчески организованные группы, которые относительно редко перемещаются, имея привязку к базовому поселению по контрасту с «фуражирами», т.е., группами, характеризующимися большой степенью подвижности, которые часто меняют расположение базового лагеря. Такая дихотомия на идеальные типы редко проявляется [в чистом виде] и её следует рассматривать как некий диапазон, внутри которого следует выделять гораздо более широкий спектр типов и степеней мобильности. Например, имеются документальные свидетельства о группах собирателей, имеющих основную резиденцию вблизи от обильных и предсказуемых источников ресурсов (e.g., Heffley, 1981; Kelly, 1995, 2913) Их  социальная, а также информационная мобильность недавно была подчёркнута Уллоном и др. (2011; сравн.Wallon, 2006) В то время как Бинфорд подчёркивал перемещения по ландшафтам как часть устоявшейся системы снабжения [пищей], то есть, в первую очередь как ресурсодобывающую активность, следует также принимать во внимание «неутилитарные» передвижения, например, те, которые были связаны с обменом, как у бушменов (!hxaro) (Wiessner, 1982; cf. Wallon, 2006; Wallon et al., 2011). Как следствие, Уоллон (2006б 262 f.) выделил четыре типа мобильности: переселенческая мобильность, снабженческая мобильность, «социальная мобильность» (посещение родственников и других социально значимых людей) и «информационная мобильность» (т.е., посещение священных мест, для совершения ритуальных действий и других церемоний). Однако, автор подчёркивает, что не следует ожидать жёстких границ между этими теоретически дифференцированными типами мобильности. Имеет смысл предположить, что в доисторических обществах охотников-собирателей кроме интимно-связанных групп из примерно пяти индивидов (семейное объединение) и эффективно работающих групп из 20-25 индивидов (команда), более широкие социальные образования до 500 индивидов соотносились с демографически эффективными образованиями или племенными объединениями — максимальными по размеру командами  (Gamble, 1999). Внутри таких максимальных по размеру объединений происходила трансляция культурных практик (ценностей), обучение и обмен [знаниями], что вылилось в сходство технологических ноу-хау и стилей [декорирования предметов] материальной культуры. Например, в таких максимальных по размеру командах был обычным делом обмен сырьем для изготовления кремнёвых орудий в радиусе до 150 километров. В таких общностях, которые представляли собой «маленький мир» прочные связи зависели от частых личных встреч.

И всё же, около 45.000 до н.э. с началом верхнего палеолита в Европе, и, вероятно, в связи с распространением анатомически современных людей (Anatomically Modern Humans, AMH).  Археологические данные указывают на возрастающую значимость дальних контактов за пределами территорий сопредельных максимальных племён (см. ниже). Свидетельства о находке экзотических морских раковин, находимых на расстоянии от  200 до 800 километров от места их добычи, равно как сходство культурных практик и формы артефактов на больших территориях предполагают перемещение людей, объектов и инноваций. Почему же были установлены подобные связи между далеко друг от друга расположенными сообществами? Одним из ответов на этот вопрос может быть то, что для людей стало важно устанавливать межрегиональные связи как «страховочную сеть» в условиях непредсказуемого и постоянно меняющегося климата и окружающей среды (Whallon, 2006. В условиях более сурового ландшафта можно предполагать более обширные  территории для охотников-собирателей. В ситуациях преподнесения подарков, обмена, церемоний и ритуалов люди могли рассчитывать на то, что в сетевой теории (Borgatti/Halgin,2011) описывается как сила слабых связей — взаимных прав и обязательств между индивидами, которые нечасто взаимодействуют и не поддерживают одни и те же культурные традиции и стили. Но аргумент, касающийся «страховочных сетей» может представляться чрезмерно утилитарным, предлагая ретроспективное понимание и оправдание социальных и культурных практик в понятиях практической целесообразности. В этой традиции антропологической мысли культура понимается как «сконструированная из практических действий и интересов, направляемая чем-то вроде супер-рациональности» (Sahlins, 1976, 73). В соответствии с этим взглядом, культурные практики, которые поддерживали (обеспечивали) обмен «экзотическими» предметами, равно как и способы заготовки и транспортировки продуктов и прочих ресурсов, понижаются в статусе до «адаптивных выгод». Однако, коллективные формы опыта с общими формами  воспроизведения [полученных знаний и умений] часто остаются основаны на той неотрефлексированной мысли, что социальность в мире людей всегда заранее символически задана в рамках инвариант, которые универсально структурируют человеческое мышление (напр., Levi-Strauss,1978). Альтернативное объяснение  предложено Гэмблом (2012) который, рассматривая гораздо более долгую эволюцию и основываясь на гипотезе социального мозга (Social Brain Hypothesis) (e.g. Dunbar,1996; Gamble et al., 2011) предлагает [рассматривать] критическую роль эмоций в создании и поддержании [существования] больших социальных общностей и социальных связей между гоминидами с большим объёмом мозга. Этот автор особенно подчёркивает роль социальных эмоций во взаимодействии с другими [членами группы] – таких как стыд, зависть, ревность и гордость, которые являются базовыми предпосылками для существования [различных] социальных институтов. В его представлении, эмоции используются как «ресурс, на который можно опираться для укрепления социальных связей» (Gamble, 2012, 19). Может быть также предложена гипотеза, что установление чрезвычайно широких («глобальных») систем социальных связей и их  поддержание с начала верхнего палеолита в Европе не только связано с теми темпами, которыми распространялись, принимались и развивались новые модели (паттерны) поведения, но также, более что критично (важно) с широким принятием и удержанием определённых инноваций  (cf. Davies, 2012). С эволюционной точки зрения, модели, основанные на [изучении] популяций, предполагают, что инновации имеют меньше шансов быть принятыми и сохранёнными в тех случаях, когда население убывает, чему часто бывает причиной изменение климата и окружающей среды (Таблица 1). В таких моделях разветвлённость социальных связей является важным фактором в распространении инноваций (Shennan, 2001; Kuhn, 2012; критику см. Gamble,2012). Что касается размера популяции, аргумент «слишком мало деревьев/мышлений в лесу»  (Gamble,2012, 20) предполагает, что демографические эффекты увеличения и уменьшения населения влияет на темпы, которыми новые благотворные инновации появляются и распространяются, что проявляется в накоплении и сохранении культурных навыков. Например,  в качестве аргумента выдвигается тот факт, что холодные периоды вызывали снижение интенсивности культурного обмена в силу уменьшения населения и потери [части] культурного багажа (напр. Shennan, 2001; Powell et al., 2009). Эти столь разные факторы, возможно, связаны между собой, однако мы нередко испытываем недостаток в систематически собранных и проанализированных данных достаточной степени значимости и временнОй глубины для того, чтобы исследовать два этих фактора во взаимодействии.

 

Таблица 1. Перспективная оценка высоких или низких темпов внедрения инноваций в связи с поддающимися измерению параметрами, значимыми для палеолита и мезолита, вкупе со специфическими археологическими данными и данными по окружающей среде

 

Источники получения информации об окружающей среде для [верификации] археологических данных Высокая скорость внедрения инноваций Низкая скорость внедрения инноваций
Климат/ Окружающая среда Изменение уровня моря; диаграммы, полученные при исследовании пыльцыSea-level changes; pollendiagrams; натёчные образования [в пещерах] Высокая доступность ресурсов в разнообразных Фрагментарные и концентрированные области получения ресурсов в сложных природных условиях
Размеры популяции/плотность населения Радиоуглеродный анализ (датировка); плотность расположения стоянок; толщина арочных слоёв и плотность расположения артефактов; разнообразие диеты Увеличение/высокая Уменьшение/низкая
Материальная культура и стратегии землепользования Техноморфологические особенности артефактов; техники прикрепления [наконечника] к древку; техники использования [орудий]; останки животных и растений Большое разнообразие видов инструментов и способов их использования; новые варианты использования Ограниченное число видов инструментов и стратегий землепользования (консерватизм) в течение длительных промежутков
Приоритеты в системе социальных взаимодействий Транспортировка кремнёвого сырья; транспортировка раковин и другой «экзотики» Высокая плотность систем социального взаимодействия, включающая как сильные, так и слабые связи Изолированные популяции либо связанные за педелам племенных объединений посредством лишь слабых связей

 

Могут быть предложены три более специфичные гипотезы, принимающие во внимание демографию, природно-климатические факторы, степень [распространения] инноваций и системы социальных связей:

— Темпы распространения инноваций и культуры не связаны [между собой] и зависели напрямую от размера популяции: этапы возникновения и распространения большого количества инноваций связаны с периодами высоких темпов прироста населения и наоборот;

— Даже в тех случаях, когда население росло благодаря обилию и доступности ресурсов, темпы развития инноваций снижались;

— Несмотря на небольшой размер популяции и/или природные ограничения, сила [изначально] слабых контактов, которые выполняли функцию «страховочных сетей» в системе социальных связей обеспечивала распространение инноваций благодаря высокой мобильности.

Продолжает быть актуальным интересный методологический вопрос: как лучше всего оценить размеры населения  в раннедоисторический период или измерить скорость изменения и развития форм материальной культуры (например, посредством изучения развития различных категорий каменных артефактов в соответствии с типологией) принимая во внимание невысокий уровень соответствия между различными системами анализа? Следовательно, SNA редко используется для изучения систем социальных связей среди собирателей (исключением является работа Кауэрда (Coward, 2013)). Представление такого анализа в контексте формальных рамок SNA применительно к конкретному эмпирическому исследованию выходит за рамки данной статьи. Вместо этого мы хотели бы подчеркнуть отдельные примеры взаимодействия в пределах достаточно больших территорий на протяжении раннедоисторического периода и указать на тот потенциал, который открывает мышление в категориях систем социальных связей при изучении двух связанных между собою областей юго-восточной Европы: Балкан и Италии.

 

Ранняя предыстория Балкан и Италии. Археологический контекст.

Глобальные природные пертурбации в конце  последнего ледникового периода с  существенными изменениями уровня моря, должны были существенно повлиять на пространственную организацию охотничье-собирательских сообществ между Балканами и Италией. Таким образом, эти регионы являются идеальной моделью для рассмотрения того, как различные природные факторы могут повлиять на взаимодействие между группами людей и на темпы распространения инноваций.

Балканы и Италия также являются ключевыми промежуточными регионами для распространения чего бы то ни было в эволюционной истории европейского континента, в результате которых различные таксоны гоминид были привнесены из Африки и Юго-западной Азии. Эта окраина юга Европы демонстрирует  первые свидетельства культурных и когнитивных новшеств и окаменевшие останки древних людей, которые отмечают появление социального контекста в верхнем палеолите, а также [демонстрируют] поведенческую и культурную сложность на европейской почве. По сравнению с различными хорошо изученными «горячими точками» в центральной и западной Европе, на Балканах картина  палеолита и мезолита остаётся весьма нечёткой в результате тенденций, преобладавших до недавнего времени в исторических исследованиях в сочетании с нестабильностью в этом регионе, что препятствовало применению новых методологий исследования. Как для Балкан, так и для Италии характерны данные о находках человеческих останков и артефактов, относящихся к нижнему палеолиту, датируемых периодом более полумиллиона лет назад (e.g., Guadelli et al., 2005; Kuhn, 1995; Mussi, 2002; Rink et al., 2013; Rocksandic et al., 2009; Sirakov et al., 2010; Stiner, 1994).

Существуют также существенные факты по среднему палеолиту, относящиеся к обоим регионам (e .g ., Darlas/Mihailoviće 2008; Mussi 2002; Mihailović 2009; Peresani 2012; Richards et al . 2000; Rink et al .2002). Что же касается системы социальных связей на территории Италии и Балкан в эпоху среднего палеолита, несмотря на случайные свидетельства о перемещении [на большие расстояния или длительное время] сырья для изготовления кремнёвых орудий, как явствует в исследованиях отдельных [захоронений] в Южной Италии (Spinapolice, 2012) и в Венгрии (Kozlowski, 1994), часто соотносящихся с использованием техники Левалуа в ходе поздних стадий среднего палеолита (Gamble, 1999, 265), местный кремень  являются основным компонентом орудий из обработанного камня. Такого года социальные взаимодействия для обмена  сырьем для изготовления кремнёвых орудий чаще всего не превышали расстояний в 15-20 километров от места сбора. Мелларс предлагает [гипотезу] что в среднем палеолите «различные степени социальной удалённости» определяли «дифференциацию паттернов технологического развития» (Mellars, 1996, 355). Неандертальцы, в основном, проживали в пределах привычного для них ландшафта, т.е., в пределах того, что Гэмбл определяет как интимно-личностные эффективные связи (см. выше). Другими словами, социальная жизнь неандертальцев зависела от со-присутствия и регулярного подтверждения связей посредством регулярных контактов, осуществлявшихся в рутине  ежедневных дел (Gamble, 1999, 265). Однако, так же как и с более ранними гоминидами, процесс раскалывания и соединения деталей в каменном орудии при работе с сырым кремнёвым материалом  (и его транспортировке) или групповая охота  могли породить осознание принадлежности к более крупным социальным общностям. Похоже на то, что любая инновация или новые [паттерны] поведения могли быть локализованы в конкретных региональных зонах именно как результат недостаточной развитости «глобальных» систем связей (Davies, 2012). Обнаруженные артефакты указывают на то, что только с началом верхнего палеолита возникли культурные/стилистические связи, охватывающие гораздо более обширные регионы. Это предполагает установление первой разветвлённой, «глобальной» сети социальных связей в Европе. Вопрос о начале верхнего палеолита на Балканах и в Италии некоторое время являлся предметом интенсивных дебатов, касающихся перехода от среднего к верхнему палеолиту. В обоих регионах известны несколько так называемых нестационарных (временных) каменных разработок (мест обработки камня), в которых производилась обработка кремня в основном по методу Леваллуа, эти разработки датируются  как раз рубежом приблизительно 40.000 лет назад.  На Балканах лучший образец такой находки известен как Бачокирианский по названию местечка Бачо Киро (Bacho Kiro) (Kozlovsky, 2007), а в Италии – Улуццианский, по названию места раскопок — Грота Улуццо (Grotta di Uluzzo), охватывающего южные части полуострова и южной Греции.

С этими комплексами [фактических находок] связаны также предметы из числа личных украшений, выполненные из продырявленных раковин, зубов, равно как инструменты, сделанные из костяных материалов, рассматриваемые как несущие в себе элемент прогресса в когнитивной и поведенческой сфере. (Benazzi et al., 2011; Mussi, 2002; Stiner, 2010). Высказывалось мнение, что в отсутствие связи между этими традиционными производствами и предшествующими им местными мустьерскими (Mousterian) традициями среднего палеолита на Балканах и в Италии происхождение указанных комплексов, демонстрирующих технику Леваллуа, следует искать на Ближнем Востоке, где могут быть найдены  сравнимые с этими примеры (Kozlovski, 2004, 2007). При том, что таксон не может быть напрямую приписан к технологическим особенностям, было сделано предположение, что [формирование] AMH (анатомически современного человека) могло быть связано с этими непривязанными к конкретному месту производствами. Такая точка зрения предлагается также для самой последней переоценки обнаруженных  человеческих останков, связанных с улуццианскими слоями из Грота дель Кавалло (Grotta del Cavallo) датируемых периодом от 45.000 до 43.000 лет назад (Benazzi et al., 2011). Складывается впечатление, что такие нестационарные производства в последующем сопровождались дальнейшим распространением типичных для верхнего палеолита черт традиционной материальной культуры известных как протоориньякская и развитая ориньякская. Одной из типично ориньякских черт является появление раздвоенного конца на рогах, которые в изобилии наличествуют на многих раскопах. Такой раздвоенный кончик подтверждает появление инноваций в охотничьей технологии (Knecht, 1993), которые с большой вероятностью отразились на технике собственно охоты. Однако, согласно данным, недавно полученным с помощью прямого радиоуглеродного ускорителя масс-спектрометрии (далее AMS) по останкам неандертальского человека из Виндии (Vindija) в Хорватии возраст останков пересмотрен и ныне определяется ближе к периоду приблизительно 33.000-32.000 лет назад (Higham et al., 2006). Соответственно, можно говорить о перехлёсте между этими датами и теми, которые приняты для начала и ранних этапов верхнего палеолита в других местах (Joris et al., 2008), увеличивая возможность сосуществования неандертальского населения  и населения AMH в юго-восточной Европе. Более того, важность бассейна Дуная в распространении AMH по просторам Европы подкрепляется как ранними датами начала верхнего палеолита в Центральной Европе (начиная с 42.000 лет назад (Conard/Bolus, 2003; Higham et al., 2012)), так и определённым количеством принадлежащих  AMH останков с ранней радиоуглеродной датировкой вдоль Дуная в юго-западных Карпатах (Soficaru et al., 2006; Soficaru, 2007). Самые ранние ископаемые останки содержат  черепные фрагменты двух индивидов из Пештера-ку-Оасе во внутреннем районе Румынии, на Дунае, которые считаются одними из старейших останков AMH с точно определённым возрастом (Trinkaus et al . 2013; Zilhão et al . 2007; cf . Higham et al . 2011; 2012). Добавим также, что первые следы заселения людьми, соотносящиеся по времени с ископаемыми останками из Оасе, были найдены в пещере Табула Траяна в районе дунайских порогов (Boric et al., 2012). Эта точка зрения, ставшая популярной в последнее время, поддерживается также стратиграфическим расположением слоёв пепла или присутствием осколков обширного вулканического извержения (Campanian Inimbrite), датирующегося приблизительно 40.000 лет назад, которое произошло в районе Флегрейских (Phelegrean) Полей, недалеко от современного Неаполя, что представляет собой важный хроностратиграфический маркер для различных раскопов на территории Италии, юго-восточной и восточной Европы (Lowe et al., 2012). Получившие недавно новую оценку свидетельства заселения бассейна Дуная (северные и центральные Балканы) в палеолите (Baltean, 2011; Bonsall et al., 2012) наряду с вновь открытыми и изученными раскопами (например, раскопки в пещере Салитрена  [Milanovic, 2008, Milanovic et al. 2011,]) предполагает сосредоточение ключевых стоянок верхнего палеолита в междуречье Савы и Дуная как  важных зон перемещения, где движение культурных инноваций могло быть ускорено благодаря интенсивности контактов и коммуникаций, которые с течением времени привели к созданию широких систем социальных связей. Принятая как данность гипотеза о быстром распространении ориньякских технологий и производства по просторам Европы предполагает, что были, вероятно, использованы природные проходы вдоль долин рек и побережий. Было выдвинуто предположение, что один из основных ориньякских маршрутов, достигавший Италии, проходил по долине реки Савы по современным территориям Сербии,  Боснии и Хорватии, на территорию Словении, далее вдоль северного побережья Адриатики и далее на запад по долине реки По на пути в западную Европу. Вдоль этого маршрута находятся важные концентрации стоянок, которые могут быть рассмотрены в более широком контексте транзитных зон в юго-восточной Европе (например, в Словении [Brogar/osole, 1979]) и в Истрии [Balbo, 2008; Malez, 1979]), далее на запад по побережью Лигурии и, в целом, вдоль берегов Тиренского и Адриатического морей в Италии (Higham et al., 2009; Mussi, 2002). Можно представить себе эти ориньякские группы как наиболее ранние примеры развитой системы социальных связей в Европе. Развитые ориньякские производства, как правило, сопровождались граветтскими (Gravettian) производствами с имеющими черешок [для прикрепления к древку] наконечниками и маленькими ножами, датирующимися приблизительно 28.000 лет назад, хотя в Истрии, в Хорватии (Шандалия II) и в Арголидах, в Греции (I Пещера Клисоура) слои с материалами ориньякского типа могли просуществовать до приблизительно 28.000 до н.э. (Karavanic, 2003; Kozlovski, 2008; Kuhn et al. 2010). На восточных Балканах важное содержимое пластов, документирующие этот временной период, было найдено в Болгарии на раскопах в пещерах Бачо Киро (Kozlovsky, 2004 и вышепоименованные ссылки), Темната  (Kozlovsky et al., 1992; Tsanova, 2008) и Козарница (Guadelli et al., 2008; Tsanova, 2008). Результаты раскопок свидетельствуют о временном промежутке между ориньякским и граветским слоями. Стратифицированные ориньякский и граветтский слои были также обнаружены между в недавно открытой пещере Салитрена  в центральной части Балкан, датирующейся периодом приблизительно 24.000-25.000 лет назад (Mihailovic, 2008; Mihailovic et al., 2011). Рассматривая меняющиеся приблизительно в это время климатические условия, можно говорить о нескольких коротких промежуточных событиях в период между 28.000 и 21.000 лет назад, в течение которого наступление ледника ускорилось после 25.000 до н.э., достигнув Последнего Ледникового Максимума (Далее LGM – Last Glacial maximum) (22.000 BP +/- 2000) (Alley et al., 2005). Эти изменения привели также к уменьшению площади Адриатического моря, открыв большой сухопутный мост, известный как Великая Адриатическая Равнина, соединивший Италию и Балканы. Выдвигались аргументы в пользу того, что северная часть Адриатической равнины могла быть зоной высокой продуктивности в плане добывания ресурсов (Miracle, 2007; см. также Mussi, 2002, 312). Эта свежеотвоёванная [у моря] территория в сочетании с ухудшением природных условий, приведших к последнему оледенению, могли на пике условий ледникового периода способствовать реальным перемещением групп людей из бассейна среднего Дуная, где известны хорошо развитые граветтские поселения (например, Виллендорф II, Павловские раскопки) в области южной Европы, с определёнными частями Балкан и Италии, и особенно на Великую Адриатическую Равнину, послужившую убежищем как для животных и растений, так и для человеческих групп.

При том что остаётся достаточно трудным подкрепить утверждение о собственно переселении групп людей на протяжении этого периода, представляется [вероятным], что важные влияния из бассейна среднего Дуная на Балканы и в Италию относятся к распространению техноморфологических черт в типах каменных орудий в традициях граветтской культуры в центральной Европе (Виллендорф II, слой 9 – Моравани-Банка-Нитра-Черман) (Kozlovski, 2008). Особенно в период, непосредственно следующий за последним оледенением, начиная с 23.000 лет назад, если не раньше (см. ниже) на всём протяжении от Балкан до Италии можно найти специфическую типологическую категорию, известную как черешковый наконечник, что может быть связано с развитием новых техник прикрепления орудия к рукоятке, причиной для возникновения которых послужили изменения в технике охоты. Черешковые наконечники  представляют собой бесспорную техно-функциональную и стилистическую черту, которая является определяющей для типичного способа производства [каменных орудий] ранней фазы эпиграветтского периода. Сходные черты обнаруживаются на территории Балкан и Италии  (Whallon, 1999). Наше исследования на раскопках в пещере Врбичка (950 masl) также дают основания высказать предположения касательно стратегий землепользования. Более высоко расположенные местности в Динарских Альпах начали использоваться начиная с начала последнего оледенения, что подтверждается данными о специальных местах для охоты на сурков (Boric et al., 2014a; Cristiani, 2013,2014). Это один из наиболее ранних зафиксированных примеров, подтверждающих существование долгоиграющей эволюционной инновации в стратегиях землепользования, которая понимается как экономия широкого спектра, т.е., смещения фокуса с охоты исключительно на крупную дичь на добычу мелких видов животных и, в целом, расширение ресурсной базы. Имеются примеры перемещения сырья на весьма большие расстояния на протяжении всего граветтского периода. На западных Балканах небольшие количества лимнокварцитов не местного происхождения были перенесены из северной части карпатского бассейна в пещеру Темната (Pavlikowski, 1992) в то время как возможно аналогичные примеры могут быть найдены в южной Апулии в Италии (Bietti/Cancellieri, 2007). Помимо сырых материалов для обработки камня, подтверждается циркуляция [раковин] морских моллюсков, таких как Dentalia, Cyclope neritea и др. (Mussi, 2002). Такие примеры могут указывать на существенную степень развитости связей внутри этих регионов, охватывающих большие расстояния. Позже мы вернёмся к более детальному описанию примеров такого перемещения [сырья и изделий]. Подтверждений такого рода связей становится всё больше в поздней фазе эпиграветтского периода с тенденцией к распространению характеристик, присущих азильской  культуре и микролитизации (тонкой работы с камнем) при производстве черешковых наконечников для создания сложных орудий. Существуют и другие примеры связей между эпипалеолитическими стоянками в районе дунайских порогов и современными им позднеэпиграветскими стоянками в Италии (например, Cancellieri, 2010), к более детальному анализу которых мы обратимся ниже. Присутствие глиняных фигурок позднеэпиграветтского периода в Адриатическом бассейне также даёт основания предположить возможные связи с традицией [изготовления таких фигурок] в центральной Европе (Farbstein et al., 2012). Эти примеры позволяют постулировать связи, охватывающие большие расстояния, существовавшие на смежных территориях южной Европы и за её пределами в конце плейстоцена.

Интерстадиальные  условия (колебания Боллинга/Аллерёда), приведшие к таянию ледников в альпийском регионе, способствовали повторной колонизации группами людей находящихся на большей высоте местностей в итальянских Альпах начиная с периода приблизительно 15.000 лет назад. В это же время в предгорьях Альп, по аналогии с более ранними примерами  на Балканах, некоторые из этих групп [людей] начали специализироваться на охоте на сурков, что подтверждается [находкой] нескольких поселений, демонстрирующих эту специализацию и датирующихся этим периодом (Romandini et al., 2012). Начало голоцена в сочетании с улучшением природных условий приблизительно 11. 600 лет назад принесло с собой восстановление растительных сообществ в этих регионах, способствуя росту густого растительного покрова (Willis, 1994). Затопление Великой Адриатической равнины и различных других участков побережья произошло в результате стремительного начала таяния последнего ледника  приблизительно  начиная с 15.000 лет назад, вызвав поднятие уровня моря. Высказывалось мнение, что такого рода развитие событий серьёзно повлияло на связи между сообществами, находящимися на большом расстоянии друг от друга на всём протяжении Балкан и Италии и привело в относительному обособлению собирательских общин в обоих регионах в течение раннего мезолита (приблизительно 11.600-9200 лет назад). Такого рода изменения должны были существенно воздействовать на территориальную организацию позднеэпиграветтских групп (Whallon, 2007a). Свидетельства адаптаций в раннем голоцене были найдены в районе порогов Дуная (Bonsall, 2008; Borić, 2011), в Монтенегро (Mihailović, 2007), в южной Греции (Kozłowski/Kaczanowska, 2009), Тессалии (Kyparissi-Apostolika, 2003), в Истрии (Miracle, 1997) и на островах Адриатики притом, что этот период гораздо лучше представлен и изучен в Италии (Mussi, 2002  и ссылки в работе). Некоторые [исследователи] предположили процесс регионализации – в тех случаях, когда имеется мало свидетельств о дальних контактах, формировании «социально закрытых» обществ в раннем мезолите (Mihailovich, 2007). Также представляется вероятным, что были определены территории с преобладанием определённых культурно-стилистических традиций, в Италии и вдоль побережья восточной Адриатики, с течением времени переросшие в совтерский (Sauveterrian) (ранний мезолит) и кастельновианский (Castelnovian) (поздний мезолит) технокомплексы. При этом внутренние территории Балкан характеризовались сохранением эпиграветтских традиций. (Kozlowski/ Kaczanowska, 2009). И всё же существуют хорошо документированные примеры охватывающих большие расстояния обмена символическими предметами, такими как морские раковины, между глубоко внутренними областями, такими как область дунайских порогов и различными прибрежными областями Адриатики (Cristiani/Boric, 2012). Это вновь подчёркивает значимость прибрежных коридоров (например, Boric, 2011; Floss, 2014) Имеется также свидетельство существенного роста частоты использования костных материалов и развития специфических форм артефактов, таких как, например, гарпуны,  в обоих этих регионах.

Наш краткий обзор высветил ключевые моменты развития [человеческого общества] на Балканах и в Италии в ходе раннедоисторического периода и показал потенциал, который открывается при таком подходе к исследованию, целью которого является изучение двух соседствующих между собою регионов Южной Европы, в каждом из которых как природно-климатические, так и социокультурные факторы могли повлиять на паттерны социальной организации групп охотников-собирателей на протяжении тысячелетий. [Данная область исследования] представляет собою нетронутый ресурс, поскольку в настоящий момент наши знания об этих периодах затруднены в результате разнообразных нарушений правил  консервации и исследования (особенно на Балканах).  Далее мы представим более специфичные примеры связей между Балканами и Италией на протяжении верхнего палеолита и мезолита.

 

 Черешковые наконечники

Как упоминалось ранее, одной из особенно важных технологических инноваций при производстве изделий из расщепленного камня, появившейся на протяжении верхнего палеолита как на Балканах, так и в Италии являются черешковые наконечники (Рис. 1). Чаще всего это наконечники (pointes a cran), но также найдены другие виды инструментов (например, ножи) с сужающимся к концу и отделанным основанием, подготовленным для прикрепления к древку. Появление этой инновации часто связывалось с ранним эпиграветтским периодом на Балканах и в Италии. Было принято считать, что данная инновация распространилась из  Центральной Европы, где существовали очаги граветтской культуры, сопровождая, возможно, собственно миграцию населения из Центральной Европы на юг в поисках убежища от ухудшавшихся климатических условий в ходе последнего оледенения . Подобные процессы могли привести к формированию паттерна археологических свидетельств, которое обозначается понятием «горизонт черешковых наконечников» («the shouldered point horizon») (Kozlowski, 2008, 9). Этот тип орудий представляет важную тенденцию в ископаемых [артефактах] появившуюся в этих регионах в описываемый период (Рис. 2).

 

new-1

Рисунок 1. Карта, показывающая распределение стоянок, содержащих черешковые наконечники на Балканах и в Италии. Батиметрические контуры показывают понижение уровня моря на 110 метров в кульминационный период последнего оледенения и на 60 метров к концу плейстоцена.

 

Очень важно то, что эта инновация связана с изменениями в охотничьей практике. Введение нового технологического решения фиксации наконечника  позволило прикреплять наконечник к более тонкому древку и создавать более лёгкие и лучше сбалансированные орудия для [стрельбы и] метания. Их также было, вероятно, проще создавать, чем орудия с центральным расположением тыльной части наконечника, поскольку такие наконечники более хрупкие. Такого рода оружие, для метания которого применялись либо луки, либо копьеметалки, позволяли попадать в добычу с большего расстояния (Plisson/Geneste, 1989). В северной Италии центры производства таких орудий (a cran pieces)  были найдены в пещере Арене Кандид (Grotta delle Arene Candide) и в пещере Детей (Grotta dei Fanciulli) в Лигурии (Laplace, 1964; 1966), а также в пещере Пайна (Grotta Paina) в Венето (Brogilo et al., 1993). В юго-восточной части полуострова ключевой последовательностью являются раскопки в пещере Пальиччи (Grotta Paglicci) в Пуглии, которая представляет собой наиболее полную стратиграфическую последовательность [типичную для]  более широкого адриатического региона (Mezzena/Palma di Cesnola, 1967).  В пещере Пальиччи черешковые наконечники находятся в раннеэпиграветтских слоях (слои от 18 до 10). Наличие черешковых наконечников также отмечено  в пещерах в Тауризано (Bietti, 1979), Мура и Чипполиане в Саленто, пещерах Нишеми и Каникаттини Баньи  на Сицилии, а также Рипаро дель Ромито в Калабрии. Столь широкое распространение позволяет допустить, что черешковые наконечники прочно вошли в обиход во всех северных областях Италии. Пещерные поселения, относящиеся к раннеэпиграветтской культуре известны также в Аппенинах, в областях Марче и Абруццо. Черешковые наконечники найдены также на раскопках в Кавернетте Фаличте (Mussi/Zampetti, 1985), пещере Самбуко (Barra Incardona, 1969), Ченчиано Дурито (Pennacchioni/Tozzi 1984) и в пещере делле Сеттеканелле (Ucelli Gnesutta/Cristiani 2014, ссылки в этой работе) в Лацио . Некоторые из более ранних стоянок, где присутствуют черешковые наконечники, найдены в Истрии (Хорватия) (Шандалия II, датирующаяся 21.740+/- 450 BP, Malez, 1979), Овча Яма в Словении (слои 3 и 4, датирующиеся 19.540+/- 500 BP, Osole 1962,1963), а также Кастрица в западной Греции (уровень 19, датирующийся 19.540+/- 370 BP, Bailey/Gamble, 1990).

Недавние исследования в пещере Врбичка в западной части Черногории свидетельствуют о находке одного черешкового наконечника. На настоящий момент это может быть наиболее раннее появление такого рода орудий на Балканах, поскольку слой, в котором оно было найдено, относится к AMS и датируется периодом 23.120+/- 160 до н.э. (Oxa-27861), что соответствует приблизительно 28.000-27.000 лет назад  (Borić et al., 2014a; Cristiani, 2013; 2014), отодвигая во времени появление таких орудий такого типа на Балканах в граветтский период в контексте производства наиболее ранних черешковых наконечников в данном регионе. Два черешковых наконечника также были найдены в граветтских уровнях пещеры Салитрена  в западной Сербии и считаются относящимися к периоду 25.000 – 24.000 лет назад (Mihailović 2008; Mihailović et al., 2011, 89) но фактические данные с этих раскопок пока ещё не были опубликованы. В настоящее время остаётся актуальной необходимость лучше понять возникновение «горизонта черешковых наконечников», тянущегося через Балканы и Италию, а также потребность установить более точную хронологическую шкалу для расположения находок такого типа в этих двух регионах, а также определить возможные связи с производствами [кремнёвых орудий] в бассейне среднего Дуная. Было выдвинуто предположение, что именно фактическое перемещение населения в южные области Европы в поисках убежища от похолодания в ходе последнего оледенения способствовало распространению инноваций в форме черешковых наконечников. Альтернативное или дополнительное объяснение может состоять в том, что распространение конкретно этой инновации, касающейся прикрепления [наконечника] как возможное улучшение в технике охоты явилось частью передачи знаний, которая оказалась возможной благодаря существованию хорошо развитой системы социальных взаимодействий, возникновение которой могло отчасти  быть обусловлено ухудшением климатических условий в начале оледенения.

 

new-2

Рисунок 2. Выборка черешковых наконечников с различных граветтских и эпиграветтских стоянок в Италии и на Балканах.

 

Можно увидеть, что частота «аритмических» процессов уменьшения и увеличения популяции на всём пространстве данных регионов в течение граветтского и эпиграветтского периодов могли, помимо всего прочего, привнести свой вклад в возникновение потребности в надёжной системе социальных связей на больших пространствах с возможностью передачи знаний и ноу-хау среди групп собирателей. В этом контексте появление и распространение конкретной технологической инновации является лишь  эпифеноменом социальной организации, которые к этому времени уже имели место за пределами соседствующих между собою региональных племенных объединений.

 

Декоративные мотивы

В позднеэпиграветтский период чрезвычайно схожие геометрические декоративные мотивы встречаются одновременно в местностях на Балканах и в Италии, разделённых сотнями километров (Рисунок 3). В Италии в эпиграветтских слоях в Гротта делле Сеттеканелле (Grotta delle Settecannelle) в Лацио представлено богатейшее разнообразие [мелких] предметов декоративно-прикладного искусства, состоящее из более чем 50  украшенных резьбой объектов из камня, кости и рога. Некоторые из этих объектов являются инструментами. Стратиграфия Сеттеканелле охватывает промежуток времени от раннего эпиграветтского периода, характеризующегося наличием (присутствием) т.н. «этапа надреза» до финальной фазы эпиграветтского периода,  характеризующегося производством коротких скребков серповидной формы романеллианского типа (Boschian/Ucelli Gnesutta 1995). Хронология смены человеческих поселений в данной пещере базировалась на данных радиоуглеродного анализа последовательно сменявших друг друга очагов. Имеется семь определённых таким способом дат, которые охватывают эпиграветтский период (Таблица 2). На рисунке 4 откалиброванный разброс этих дат сравнивается с данными δ18 Oice по Северной Гренландии (NGRIP) и стратиграфией событий. Невзирая на необходимость  соблюдать  осторожность  в связи с ограниченным количеством дат и относительно неточным, хотя и удобным радиоуглеродным анализом, вполне вероятно, что расположение слоя 10 датирующегося тремя измерениями с помощью радиоуглеродного анализа, относится к ранней фазе промежуточного (переходного) периода, описанного Боллингом/Аллерёдом (Bølling/Allerød), то есть периодом между 15.650 и 13.490 лет назад (достоверность 95%). Слой 8 определяется только одной датой, полученной с помощью радиоуглеродного анализа, которая определяется в пределах 13.030 и 11.760 лет назад (достоверность 95%), что попадает во временные рамки похолодания в позднем дриасе. Образцы декоративно-прикладного искусства получены из двух последних эпиграветтских слоёв: слоя 10 и слоя 8. Природная галька была в ряде случаев украшена «натуралистической» резьбой, изображающей зубров. В этих слоях также найдены кости с резьбой в «структурированно-геометрическом стиле» и артефакты с «повторяющимся резным рисунком», представляющим собой орнамент. Один из вычерненных над огнём костяных объектов был украшен резным рисунком, состоящим из параллельных прямоугольных фигур в сочетании с зигзагообразным мотивом (Рисунок 5). Узор покрывает всю поверхность, оставляя свободной лишь центральную часть. Микроскопический анализ показывает, что на этом участке была [предварительно] нанесена сетка из параллельных линий как основа для задуманного паттерна из прямоугольных фигур. На кости представлены три абстрактных мотива: меандр, угловая (зигзагообразная) кайма и прерывистая линия. Меандр изображён вдоль обломанного края и является незаконченным (неполным). Сохранившаяся часть [рисунка] состоит из пяти параллельных линий, расположенных очень близко друг к другу. Наружная линия глубокая, и мы можем предположить, что другая такая же линия должна была завершать рисунок в отсутствующей [ныне] части. Зигзагообразная кайма состоит из шести линий, которые формируют угол в 90 градусов. Под ней четыре центральные линии расположены попарно, в то время как две внешние линии прерываются слева и справа и обрамляют сегмент прерывистой линии (Ucelli Gnesutta/Cristiani 2002). Можно провести сравнение стиля как геометрических, так и натуралистических узоров с тем, что обнаружено на других современных этим палеолитических стоянках в Италии. Например, меандровые мотивы, обнаруженные в пещере Полесини (Grotta Polesini)  в Лацио (Lazio), Рипаро Тоальенте (Riparo Tagliente) в Венето, Пещерах Фучино (Fucino caves), в Абруццо, Гроте Палличчи (Grotta Paglicci) в Апулии (Arrighi et al . 2008; Arrighi 2012), Рипаро дель Ромито (Riparo del Romito) в Калабрии (Graziosi 1973; Grifoni Cremonesi 1998). При раскопках всех этих стоянок найдены мелкие объекты с резьбой, представляющей как натуралистические, так и геометрические мотивы. И обе категории орнаментированных объектов сходны с найденными в Сеттеканелле. Более того, стиль резных изображений, найденных в Сеттеканелле, может также быть сходен с рисунками, найденными в Куина Торкулли в районе дунайских порогов на территории современной Румынии (Mărgărit 2008; Păunescu 1970). Четыре даты радиоуглеродного анализа получены из слоёв I и II в Куина Торкулли, а более поздние AMS даты, полученные из слоя II, позволяют датировать человеческие останки (Таблица 3; Рисунок 6). Предостережение, высказанное по поводу ограниченного числа дат, полученных с помощью радиоуглеродного анализа имеющихся относительно [артефактов из] Сеттеканелле, применимо также и в данном случае. Слой I определяется тремя датами, которые попадают в раннюю фазу промежутка Боллинга/Аллерода (Bølling/Allerød). Калиброванный разброс этих трёх измерений находится в промежутке между 15.280 и 13.590  лет назад (достоверность 95%). Если сравнивать с датировкой [артефактов из] Сеттеканелле, имеется временнАя близость между периодами формирования этих позднеэпиграветтских слоёв, где декоративные мотивы появляются на двух [разных] стоянках. Верхнепалеолитические слои I и II в Куина Торкулли оказались местом находок нескольких предметов искусства с геометрическими мотивами (Рисунок 7), очень сходными с теми, которые были найдены в верхних эпиграветтских слоях в Сеттеканелле. Помимо зигзагообразных линий, обнаруженных на ряде украшенных резьбой костяных объектов, один предмет из кости (слой I) имеет идентичные параллельные меандрообразные линии, похожие на те, которые мы видим на объекте из Сеттеканелле.  Сходства между эпиграветтскими уровнями в Куина Торкулли и Клименте II в районе дунайских порогов и Сеттеканелле, обнаруживаются также в соответствующих [способах] производства каменных орудий и включают наличие гранёных изогнутых наконечников и многочисленных круглых серповидных скребков, ножей с одной и двумя режущими кромками, с обратными рёбрами жёсткости (Chirica 1999). Эти техно-морфологические особенности являются общими для производства каменных орудий в конце периода оледенения на всей протяжённости центральных и восточных средиземноморских регионов: Южной Франции, Италии и Балкан (Broglio/Kozłowski 1987; Kozłowski 1999). В дополнение следует сказать о подобном же разнообразии орнаментальных бусин, изготовленных из [раковин] морских брюхоногих моллюсков, особенно Cyclope neritea (См. ниже), равно как и клыки красного оленя были использованы в двух удалённых друг от друга и соотносимых по времени друг с другом поселениях [древних людей].

 

Таблица 2. Датировки, полученные с помощью радиоуглеродного анализа [объектов из] грота Сеттеканелли (по данным Ucelli Gnesutta/Cristiani 2002, сноска1).

слой контекст лаб ID материал 14C (uncal. BP)
8 кострище GrN-15977 уголь 10570±260
10 кострище OZC-164 уголь 12050±150
10 кострище GrN-21847 уголь 12540±100
10 кострище OZC-163 уголь 12700±170
14-12 кострище OZC-165 уголь 15700±180
16 кострище OZC-166 уголь 16200±200
17 кострище GrN-21848 уголь 16620±210

 

 

new-3

Рисунок 3. Карта, показывающая распределение стоянок, на которых были обнаружены [объекты] украшенные резьбой с декоративными мотивами в эпиграветтском стиле на Балканах и в Италии. Батиметрический контур показывает [неоднократное] понижение уровня моря: на 110 метров на пике последнего оледенения (LGM, Last Glacial maximum) и на 60 метров к концу плейстоцена.

new-4

Рисунок 4. Откалиброванный разброс датировок полученных с помощью радиоуглеродного анализа на материалах из эпиграветтских словев Гротта делле Сеттеканелле. Датировки откалиброваны с использованием OxCal v4.2.3 (Bronk Ramsey et al. 2013) и наборов данных IntCal09 (Reimer et al. 2013); в сравнении с данными и стратиграфическим описанием событий δ18Oice по Северной Гренландии (NGRIP) .

 

 

new-5

Рисунок 5. Украшенная резьбой кость из Сеттеканелле, слой 8, Лацио, Италия (по Ucelli Gnesutta/Cristiani 2002).

 

 

new-6

Рисунок 6. Откалиброванный разброс датировок полученных с помощью радиоуглеродного анализа на материалах из эпиграветтских уровней Куина Торкули. Датировки откалиброваны с использованием OxCal v4.2.3 (Bronk Ramsey et al. 2013) и наборов данных IntCal09 (Reimer et al. 2013); в сравнении с данными и стратиграфическим описанием событий δ18Oice по Северной Гренландии (NGRIP) .

 

 

Таблица 3. Данные, полученные с помощью радиоуглеродного анализа и с помощью AMS анализа (сырые и пересчитанные значения даны для OxA- AMS по данным  Bonsall et al. 2015, tab. 2), для Bln- и GrN по данным after Păunescu 2000, 342

Слой Контекст Лабораторная идентификация Материальный субстрат δ13C δ15N 14C (uncal. BP)
II “Индивид 1,”взрослая женщина,левая плечевая кость OxA-19203 кость,Homo sapiens – 19, 4 15, 2 10. 435±45 (сырые)10. 003±71 (пересчитанные)
II “Индивид 2” (687),Взрослый мужчина?,25-35 лет, левая локтевая кость OxA-19202 кость,Homo sapiens – 19, 3 15, 2 10. 350±45 (сырые)9918±71 (пересчитанные)
II Глубина3,68 – 3,85 м.,кострище в основании слоя Bln-802 УгольСосна(Pinus sp) - - 10. 125±200
I Глубина6,2 – 6,4 м,костище в основании слоя GrN-12665 УгольСосна(Pinus sp.) - - 11. 960±60
I Глубина6,2 – 6,4 м,кострище в основании слоя Bln-804 УгольСосна(Pinus sp.) - - 12. 050±120
I Глубина5,9 – 5,95 м Bln-803 Уголь,Сосна(Pinus sp.) - - 12. 600±120

 

Невзирая на то, что некоторые из черт сходства между этими регионами могут происходить из более старых культурных репертуаров и  интерпретироваться  как следствие разветвления культурных процессов, удивительное сходство декоративных  мотивов, использованных приблизительно в то же время, едва ли может быть объяснено конвергентными и независимыми инновациями в двух столь удалённых друг от друга регионах. Расстояние между Сеттеканелле и Куина Торкулли составляет около 900 километров по прямой и существенно больше, если принимать во внимание географические и другие ограничения и препятствия для путешествующих. По нашему мнению, наблюдаемые сходства могут быть лучше объяснены с точки зрения охватывающих большие расстояния связей в рамках устоявшейся системы социальных взаимодействий за пределами территорий смежных региональных общин. На протяжении обсуждаемого времени — как в течение промежуточного [периода] Боллинга/Аллерода(Bølling/Allerød interstadial), так и в ходе позднего дриаса — можно представить себе относительно открытые и местами слегка лесистые ландшафты. Следует отметить, однако, что, основываясь на более свежих данных, полученных при анализе пыльцы и дополнительной прямой датировки крупных угольных остатков идентифицированных видов деревьев в ходе ледниковых периодов ландшафты Юго-Восточной Европы представляли собой не степи, как считалось ранее. Около 40% общего количества пыльцы получено от хвойных пород деревьев с игловидными листьями, таких как сосна (Pinus). Но существуют также достоверные данные о выживании в укрытых местах лиственных и даже широколиственных видов деревьев, таких как дуб (Quercus) и орешник (Corylus), в небольших оазисах внутри в основном хвойных лесов. В дополнение, обращённые к югу склоны также могли сохранить лиственные породы деревьев. Особенно средние высоты в горных местностях с более высокими нормами выпадения осадков могли быть благоприятны для выживания лесов, при том, что более низкие высоты оказывались слишком сухими, а более высокие – слишком холодными (Willis 1994; 1996; Willis/van Andel 2004).  И всё же, пересечение больших расстояний по просторам позднеледниковых ландшафтов Южной Европы могло быть значительно более простой задачей по сравнению с ранним голоценом. Кроме того, более низкий уровень моря на Адриатике мог по-прежнему позволять осуществлять короткий коммуникационный маршрут из внутренних областей Балканского полуострова с пересечением северной части Великой Адриатической равнины в Италию. Эти природные и географические факторы в сочетании с потребностью в поддержании дальних контактов, возможно отчасти как страховка в непредсказуемых и суровых климатических условиях среди небольших, замкнутых в основном на себе сообществ (см. выше), могла быть возможной причиной для объяснения существования подобных дистанцированных связей в течение этого периода.

 

new-7

Рисунок 7. Украшенные резьбой кости из эпиграветтских уровней Куина Торкулли, район дунайских порогов, Румыния (по Mărgărit 2008, Рисунок 81; Păunescu 1970). 1 — Украшенная орнаментом лошадиная фаланга, слой 2; 2. Украшенные орнаментом кости, слой I.

 

 

Но, как было подчёркнуто выше, связи между сообществами не должны интерпретироваться как порождённые исключительно утилитарными и рациональными мотивами. Следует признать, что археологическая шкала и относительно грубые представления о палеосреде при сравнении  с временнОй привязкой декоративных мотивов с двух местоположений, Сеттеканелле и Куина Туркулли, остаются приблизительными, содержащими некоторое число сомнительных моментов, относящихся к детальной реконструкции контекста принятого [нами] за данность  взаимодействия между двумя отдалёнными друг от друга регионами. Дальнейшие уточнения  хронологических и палеоприродных рамок позволят сделать более уверенные выводы при попытке реконструировать вид и  интенсивность системы социальных взаимодействий в поздней эпиграветтской культуре в Италии и на Балканах.

 

Декоративные бусины

По понятным причинам бусины часто играют важную роль в обсуждении дистанцированных взаимодействий (обменов) между различными сообществами. Бусины можно понимать как несущее сильную смысловую нагрузку материальное воплощение с символическими побочными значениями и как важный элемент визуально-информационных технологий благодаря лёгкости их транспортировки и стандартизации качества (например., Kuhn/Stiner 2007; d’Errico/Vanhaeren 2007; Vanhaeren/d’Errico 2006; White 2007). Основываясь на длительной и непрерывной (от палеолита до мезолита) последовательности в пещере Франкти  (Franchthi Cave) в Греции, Перле (Perlès , 2013, 296) не так давно отстаивал мнение о том, что орнаментальные традиции могут быть поняты как отражение долгосрочных местных преемственностей, а не отражение изменений, связанных с перемещением населения или социальными связями и могут рассматриваться в отличных от соотносящихся в иными категориями материальной культуры шкалах изменений  (например, каменных орудий). Например, во Франкти (Franchthi) украшения демонстрируют удивительную стабильность в течение длительного времени и, в отличие от каменных изделий, был избран ограниченный спектр типов, с преобладанием раковин моллюсков Cyclope sp ., Columbella        rustica  и Dentalium sp ., в то время как зубы с отверстиями и украшения из кости отсутствуют. И всё же на шкале средней степени подробности и на более детальном уровне типологии Перле выделяет различные фазы орнаментального комплекса с Нomalopoma sanguineum, характеризующей как ориньякскую так и граветтскую фазы в развитии орнаментировки, Columbella       rustica  как общая (распространённая) в эпиграветтской фазе и появления продырявленной гальки  в связи с мезолитом (Perlès 2013, 287). Замечательно, что не выявлено никаких изменений в орнаментальном репертуаре при переходе от ориньякской к граветтской культуре и, позже, от эпиграветтской культуры к мезолитической, хотя предполагается смена населения в обоих случаях, что основано на изменениях в характеристиках каменных орудий. Бусины, изготовленные из раковин брюхоногих моллюсков рода Cyclope          neritea, представляют собой один из старейших типов бусин, использовавшихся с начала верхнего палеолита как на Балканах, так и в  Италии (Рисунки 8-9). Образцы из пещер Франкти (Douka et al . 2011) и Клиссура (Stiner 2010) показывают, что бусины, изготовленные из раковин Cyclope neritea, обнаруживались начиная с промежуточного (Улуццианского (Uluzzian)) слоя и самых ранних верхнепалеолитических слоев сначала в береговых зонах, которые находились  в относительной близости от естественной зоны обитания этого вида. Аналогично, относительная близость найденных археологами бусин из раковин Cyclope neritea к естественной области обитания данного моллюска  в случае обнаружения небольшого количества украшений, изготовленных из раковин этих моллюсков, может быть объявлена связанной с в верхнепалеолитическими слоями на раскопках в Вела Спила (Vela Spila) на острове Коркула (Korčula (Cristiani et al. 2014a)) и в пещере Влакно (Vlakno Cave) на острове Дуги Оток ( Dugi Otok)  (Vujević/Parica 2009/2010). Оба эти поселения находятся в Хорватии. На обеих площадках также обнаружилось несколько бусин из раковин Columbella  rustica,  притом что пик их популярности приходится на  мезолит (см. ниже). С другой стороны, на Балканах, наиболее ранний пример распространения бусин такого типа в удалённые от моря районы на значительные расстояния, превышающие 400 километров, относится к их появлению в  ранее обсуждавшихся эпиграветтских слоях в Куина Торкулли, в районе дунайских порогов, в Румынии (Mărgărit 2008, fig. 81; Păunescu 1970). По прямой расстояние от района дунайских порогов до Чёрного моря вдоль течения Дуная около 500 километров, кратчайший маршрут до южной части Адриатического моря – около 400 километров, а до северной части Эгейского моря – около 500 километров. В Италии бусины, изготовленные из раковин Cyclope neritea были найдены, помимо всего прочего, в кладах при стоянках Рипаро Моки (Riparo Mochi) в Бальци Росси (Balzi Rossi) (Stiner 1999a), Гротта ди Фумане (Grotta di Fumane) (Fiocchi 1997), Рипаро Таглиенте (Riparo Tagliente) (Gurioli 2006), и в Биарцо Biarzo (Cristiani 2013) .

 

new-8

Рисунок 8. Карта, показывающая распределение на Балканах и в Италии верхнепалеолитических и мезолитических стоянок, на которых были найдены бусины из раковин Cyclope neritea. Батиметрические контуры показывают понижение уровня моря – на 100 м на пике последнего оледенения и на 60 м к концу плейстоцена.

 

В Санта Мария ди Аньяно (S . Maria di Agnano) в Пуглии, бусины, изготовленнные из C.            Neritea, были найдены в женском погребении граветтского периода burial (Giacobini 2006, 173; Vacca/Coppola 1993). Наиболее известными примерами являются два позднеэпиграветтских погребения детей (двух и четырёх лет), из Гротта деи Фанцулли (Grotta dei Fanciulli), в Лигурии с набором из более чем 1426 украшений, изготовленных из раковин  Cyclope neritea, находившихся на спине умерших, под тазовыми костями (Vanhaeren/d’Errico, 2003). Эти погребения относятся к поздней фазе эпиграветтского периода (Henry-Gambier и др. 2001). В том же регионе, в Арене Кандиде (Arene Candide) граветтское погребение Принц и несколько других эпиграветтских погребений были украшены различными бусами из морских раковин, среди которых были многочисленными изделия из Cyclope neritea (Cardini 1980). В Ла Мадлен, в о французской провинции Дордонье, младенец был похоронен с сотнями бусин из Dentalium несколькими бусинами из  C. Neritea, это погребение относится к эпипалеолитическим (азильская культура) (Vanhaeren/d’Errico 2001; 2003).

 

new-9

Рисунок 9. Бусины из раковин Cyclope neriteaornamental, найденные в Италии и на Балканах. 1. Биарцо (Biarzo); 2. Тагленте (Tagliente); 3. Вела Спила (Vela Spila); 4. Мочи (Mochi); 5-9 Власак (Vlasac).

 

Представляется, что эта очевидная популярность бус из раковин C.  Neritea пережила свой пик на территории Италии, но также и на Балканах приблизительно в то же время, на протяжении эпиграветтского периода. Это хорошо коррелирует с предшествовавшим обсуждением декоративных мотивов, которое позволило предположить большой протяженности связи между определёнными регионами Италии и Балкан в конце верхнего палеолита. С другой стороны, некоторые другие верхнепалеолитические стоянки во внутренних областях балканского полуострова представили только свидетельства о существовании ракушечных украшений из Dentalium. Речь идёт о таких локациях  как граветтские слои стоянки в пещере Салитрена  (Šalitrena Cave) в Сербии (Mihailović 2007) и Бадан Роксшелтер (Badanj Rockshelter) в Герцеговине (Whallon 2007b) . И наоборот, в гроте Машина Стиена Роксшелтер (Mališina Stijena) в северной Черногории Montenegro, два продырявленных экземпляра Nassarius gibbosulus были найдены в позднеэпиграветтском слое 2 (Bogićević/Dimitrijević 2004; Radovanović 1986). Nassarius был также найден в Вела Спила (Vela Spila) (Cristiani et al . 2014a). Ближе к адриатической прибрежной (береговой) зоне также можно найти раковины Glycimeris в граветтских/эпиграветтских уровнях в гроте Црвена Стиена (Crvena Stijena Rockshelter) в Черногории и пещере Влакно (Vlakno Cave)  на острове Дуги Оток (Dugi Otok) в Хорватии (Vujević/Parica 2009/2010). Добавим также, что бусины, изготовленные из рудиментарных клыков красного оленя, оставались популярными в течение всего рассматриваемого периода и [также] обнаруживаются на некотором количестве стоянок. На протяжении раннего и среднего мезолита (от 11.500 до 9.300 лет назад) упоминания о  бусинах из раковин C. Neritea  исчезают из записей об археологических находках на мезолитических стоянках в районе дунайских порогов в балканском регионе (Borić 2011) и в Италии (Mussi 2002). В этом регионе бусины никогда не связывались ни с погребениями, датирующимися ранее мезолита, ни со слоями, содержащими артефакты периода  раннего мезолита. Притом, что это может быть отражением относительно лишь фрагментарной сохранности и опустошённости этих слоев в силу того, что стоянки использовались повторно в позднемезолитический и неолитический периоды, это может быть также и подлинным паттерном свидетельств, которые указывают на временнЫе изменения в характере [межобщинных] связей и использовании бус для украшения. Точно так же, основные изменения в циркуляции кремнёвого сырья хорошего качества сочетаются с сопутствующими выборами [соответствующих] технологий на Балканах с началом голоцена. Это  интерпретировалось как следствие «возрастающей доли лесистых территорий, что закрыло доступ к некоторым первичным местам добычи [кремнёвого сырья] и возрастающей изоляции человеческих групп в раннем голоцене» (Kozłowski/Kozłowski 1982, 100; cf. Mihailović 2007) . Действительно, с началом голоцена на всей территории Балкан быстро распространились лиственные леса весьма сходного для всего региона типа, состоящие из трёх видов деревьев. Доминировали дуб (Quercus), орешник (Corylus), лайм (Tilia), и вяз (Ulmus) (Willis 1994). В настоящее время доступные данные по району дунайских порогов и других внутренних территорий в раннемезолитическую эпоху остаются слишком скудными для того, чтобы позволить дать более уверенный ответ, касающийся характера связей между собирателями прибрежной зоны и собирателями из внутренних районов страны.

 

new-10

Рисунок 10. Карта, показывающая распределение эпиграветтских и мезолитических стоянок с бусинами из раковин Columbella rustica на Балканах и в Италии. Батиметрические контуры показывают понижение уровня моря на 110 метров на пике последнего оледенения и на 60 метров к концу плейстоцена.

 

Представляется [вероятным], что на Балканах с началом мезолита, приблизительно 9300 лет назад имело место важное изменение. Вывод о масштабах протяженных связей, возможно, снова лучше всего обоснован присутствием  “экзотических” украшений в районе дунайских порогов. Позднемезолитические находки бусин, изготовленных из раковин C. rustica  на стоянке Власак (Vlasac) в связи с захоронением в Погребении 49 (Borić 2011, 171 и цитируемые работы). В этом контексте особенно важно, что Погребение 49, одно из двух, принадлежащих неместным индивидам на этой стоянке, что подтверждается данными анализа изотопов стронция (Borić/Price 2013), и является единственным на стоянке Власак (Vlasac) при раскопках которого было найдено одиннадцать бусин из раковин C. Rustica. Это позволяет предположить, что данный индивид (предположительно женщина) происходил из областей за пределами дунайских порогов, возможно из одного из упомянутых нами прибрежных регионов. На стоянке Власак (Vlasac) бусины из раковин C. Rustica   были найдены в культурном слое, датирующемся периодом от 9000 до 8800 лет назад (Borić et al. 2014b). Это может быть прямым отражением роста популярности таких бус в прибрежных районах Адриатики и в более широком смысле – в окружающих адриатическое побережье регионах (например, Cristiani 2012; Cristiani et al . 2014a) (рисунки 10    – 11).

Приблизительно в то же время или несколько позже, ближе к периоду 8500 лет назад, несколько захоронений на стоянке Власак содержали бусины из раковин C.     neritea, которые были прикреплены к одежде умерших (Cristiani/Borić 2012). В числе предметов, найденных на другой, в настоящее время не датированной, по приблизительно относящейся к позднему мезолиту стоянке в Островул Банулли (Ostrovul Banului) некоторое количество подобных бусин также было найдено вместе, как набор (Mărgărit 2008, fig. 104). Как на стоянке Власак, так и в Островул Банулли предметы из раковин C. Neritea указывают на позднемезолитическую технологическую традицию обработки раковины, удаления завитков и выступов с целью сделать более удобным прикрепление [изделия] к одежде (Рисунок 9), что отличается от паттерна, основанного на сверлении отверстий, общего для эпипалеолитических изделий из Куина Торкулли (Cuina Turcului) (Cristiani/Borić 2012).

 

new-11

Рисунок 11. Выборка декоративных бусин из раковин Columbella rustica, найденных в Италии и на Балканах

 

 

new-12

Рисунок 12. Типы декоративных бусин из зубов карпа, найденных в районе дунайских порогов, Черногории, Крыму и в верхнем течении Дуная.

 

 

new-13

Рисунок 13. Реконструкция вышитого одеяния типа плаща, одежды взрослых женщин и детей в позднемезолитический период (стоянка Власак), основанная на распределении украшений в захоронениях H2 и H297 (рисунок Мауро Кутрона).

 

Похоже, что C. neritea оставались популярными в пещерах Франкти (Franchthi) (Perlès/Vanhaeren 2010) и Клиссура 1 (Klissoura 1) (Stiner 2010) на протяжении всего мезолита. Однако не существует первичных захоронений в пещере Франкти, содержащих украшения и возможное использование бусин из раковин моллюсков C. neritea и Dentalium приписывается лишь расчленённым останкам младенца и ребёнка в возрасте трёх-шести лет (Fr 414) (Cullen 1995, 277) . С другой стороны, никаких бусин из раковин C. Neritea не было найдено в мезолитических слоях Вела Спила (Vela Spila) в Хорватии, где  C. Rustica были абсолютно доминирующим видом брюхоногих моллюсков, чьи раковины использовались для изготовления декоративных бусин Mesolithic (Cristiani et al . 2014a). В мезолитических слоях пещеры Пупичина (Pupićina) в Хорватии только одна бусина из раковины C. Neritea была найдена в наборе бус, в котором доминировали  бусы из раковин  C. Rustica (Komšo 2006; Komšo/Vukosavljević 2011, таблица 1) .

Но не только “экзотические” украшения из морских раковин перемещались на большие расстояния. Есть документальные свидетельства обмена украшениями на расстоянии, превышающем 100 километров между находящейся на морском побережье стоянкой в пещере Пупичина (Pupićina cave) в Истрии и находящейся в материковой части стоянкой в пещере Зала (Zala Cave) в Хорватии.

Притом, что бусины, найденные на мезолитических уровнях пещеры Пупичина, были чрезвычайно многочисленны (90 шт.), их также находили (в меньшем количестве, всего 9 шт.)   в мезолитических слоях пещеры Зала. А [изделия из] раковин пресноводных моллюсков Lithoglyphus naticoides найдены в более значительном количестве (35 шт.) в пещере Зала, но их находка (6 шт.) отмечена и в пещере Пупичина. Это может означать возможный обмен украшениями и регулярную коммуникацию между собирателями береговой зоны и собирателями, жившими во внутренних районах (Komšo/Vukosavljević 2011). В данном конкретном случае весьма возможно, что подобные обмены и коммуникации имели место в рамках региональных (“племенных”) территорий, что может быть соотнесено с территориями [развития] этнических культур (см. ниже).

Другой пример декоративных бусин не-морского происхождения, которые, похоже, перемещались на большие расстояния, относится к одному определённому виду украшений, находимому в больших количествах в районе дунайских порогов, где он появляется с началом периода позднего мезолита. Глоточные  зубы карпа превращались в декоративную деталь путём сверления или надрезов в основании зуба и прикрепления с помощью смолы к нитям, окрашенным охрой (Рисунок 12) Они находятся сотнями в позднемезолитических погребениях как взрослых так и детей в пещере Власак of Vlasac (Borić et al. 2014b; Cristiani/Borić 2012; Cristiani et al . 2014b) и  Скела Кладовей (Schela Cladovei) (Bonsall 2008; Boroneanţ 1990). В пещере Власак такие украшения были обнаружены либо отдельно, либо в комбинации с бусинами из раковин C. Neritea, а в одном случае – в сочетании с бусинами из раковин C.     rustica.  Эти декоративные бусины были пришиты к одеяниям, которые покрывали умерших и, основываясь на их распределении в захоронении, можно предположить, что такая вышивка в основном украшала одеяние типа плаща, которое находилось под умершим, покрывало его спину или окутывало всё тело (Рисунок 13). Выше мы отмечали интересное отсутствие украшений из рудиментарных клыков красного оленя в районе дунайских порогов и тот факт, что это, возможно, связано с ростом популярности бус из зубов карпа (Cristiani/Borić 2012, 3463). Бусы из клыков красного оленя были широко распространены среди собирателей Евразии и за её пределами в верхнем палеолите и мезолите. Они (бусы) были найдены также в позднеэпипалеолитических слоях  Куина Торкулли (Cuina Turcului) и Клименте II (Climente II) в районе дунайских порогов, но полностью отсутствуют в [слоях] мезолитического периода в этом регионе. Существует вероятность того, что смысл и значение, приписываемые  клыкам красного оленя различными мезолитическими сообществами, были  «перенесены» в этом региональном контексте на зубы карпа. Тот факт, что часть тела водного обитателя (рыбы) была избрана как источник декоративного материала сообществами, жившими вдоль берегов большой реки, неудивителен. Но обращает на себя внимание тот факт, что в каком-то смысле зубы карпа представляются напоминающими по форме клыки  красного оленя и выглядят примерно так же, будучи пришиты к деталям одежды. Кроме того, анатомическое расположение как клыков, так и зубов в теле животного (тот факт, что они «спрятаны»), т.е. невидимость этих деталей до того как тело препарировано, также было «нагружено» определёным [психологическим] значением. Загадка, касающаяся распространения украшений такого типа становится  ещё более интересной благодаря существованию комплекса стоянок в южной Германии, в верхнем течении Дуная, где также найдены зубы карпа, использованные в качестве украшения, хотя и в меньшем количестве чем в районе дунайских порогов.

 

new-14

Рисунок 14. Карта, показывающая распределение позднемезолитических стоянок с декоративными бусинами из глоточных зубов карпа на Балканах и в районе дунайских порогов. Батиметрические контуры показывают понижение уровня моря на 110 метров на пике последнего оледенения и на 60 метров к концу плейстоцена.

 

О находках такого типа украшений сообщалось на стоянках Бургхолле фон Дитфурт (Burghöhle von Dietfurt) (Баден-Вюртемберг, Германия), Фалькенштайн Холле (Falkenstein Höhle) (Бавария, Германия), Пробстфельс Probstfels (Баден-Вюртемберг, Германия), и Холленштайн-Штадель (Hohlenstein-Stadel) (Баден-Вюртемберг, Германия) (Rigaud, 2011; Rigaud et al . 2014; см. также Rähle 1978; Völzing 1938; Wetzel 1938) (Рисунок 14) .

На стоянке Холленштайн-Штадель (Hohlenstein-Stadel) такого рода украшения были связаны с вторичными погребениями, содержащими несколько расчленённых черепов и могли являться частью украшения причёски покойных, которые, возможно, умерли насильственной смертью.

Стоит отметить, что признаки использования и остаточные следы в обоих регионах указывают на то, что техника прикрепления [бусин] могла быть сходной невзирая на различные технологические приёмы, использованные для создания отверстий (Cristiani et al . 2014b). Расстояние между этими двумя местностями составляет около 1000 километров по прямой и значительно больше, если передвигаться вдоль течения Дуная. Более того, [на данный момент] не известно других мезолитических стоянок, содержащих украшения из зубов карпа и расположенных между этими двумя регионами.

И наконец, существующие датировки позволяют предположить, что использование такого рода украшений в двух регионах относится к одному историческому периоду. Картина, представляющая распространение украшений из зубов карпа, дополнительно осложнена существованием двух удалённых регионов, в которых также были найдены такого рода украшения. Во-первых, это пещера со стоянкой Замил-Коба (Zamil-Koba) на полуострове Крым — два украшения из обработанных карповых зубов были найдены в захоронении черепов, в яме 62 сантиметров в диаметре и 30 сантиметров глубиной. Также в яме находились дополнительно затылочные кости людей или животных, угольные и кремнёвые артефакты, указывающие на мезолитический контекст (Kraynov 1940, 14) (Рисунки   12,       14). К сожалению,  обстоятельства этой находки не были описаны детально, так что мы не можем быть уверены в соответствии по времени её и других находок, где также присутствует мезолитический контекст (сравн. Biagi/Kiosk 2010). На опубликованном рисунке одного использованного для украшения зуба карпа видно, что он имеет форму глоточного зуба и явно отпилен у корня (Kraynov 1940, 23, T . V, 4 – 5), изменения привнесены такие же как в случае зубов, найденных у дунайских порогов. Это предполагает общую для [мастеров] технологию, если не прямой контакт между населением этих регионов. Эта стоянка находится более чем в 900 километрах (по прямой) от дунайских порогов и ещё дальше от областей в верхнем течении Дуная. Можно представить себе возможные контакты вдоль нижнего течения Дуная и далее вдоль северо-восточного побережья Чёрного моря. Ранее высказывалось предположение о возможных связях между производством кремнёвых орудий в раннем голоцене и прибрежными стоянками на Чёрном море в рамках комплекса Куина Торкулли – Белолесье – Шан-Коба (Radovanović 1981; Kozłowski 1989).

Вторым примером являются мезолитические слои стоянки в пещере Врбичка (Vrbička Cave) в северной Черногории (Рисунки 12, 14). Здесь была найдена только одна обработанная декоративная бусина из зуба карпа. Обработка на уровне корня [зуба] идентична той, которой подверглись карповые зубы в области дунайских порогов и могут снова указывать на прямые контакты между двумя регионами, которые разнесены приблизительно на 400 километров.  Бусина найдена в позднемезолитическом слое пещеры, находка в настоящее время датируется (с помощью AMS-метода) 9-м тысячелетием до наших дней (Cristiani 2014), что  позволяет считать эту находку в широком смысле современной периоду появления украшений из зубов карпа в области дунайских порогов. Два последних примера показывают, что в мезолите на Балканах даже «неэкзотические» бусины перемещались на очень большие расстояния, с охватом территории, далеко выходящей за пределы территорий связанных между собою региональных сообществ. В этом контексте становится совершенно ясно, что декоративные бусины несли двойную смысловую нагрузку как символические предметы и движимая материальная ценность. Декоративные бусы закрепляли взаимоотношения как на индивидуальном, так и на групповом уровне, помогая поддерживать социальные связи и сохранять общую социальную систему, связывающую далеко друг от друга расположенные сообщества [позволяющую далеко разнесённым территориально племенам знать о существовании друг друга] (сравн. Gamble 2007; 2013). Рассказы, которые «путешествовали» наряду с материальными объектами, также должны были связать мифические реалии в сложную сеть на качественно новом уровне, сходную с тем, что описывается структурным анализом мифических мотивов между соседствующими группами, подчиняющуюся законам инверсии и симметрии (cf . Lévi-Strauss 1987; 1995).

 

Обсуждение и выводы

«Региональность не «записана» напрямую в каких-либо археологических данных. Прежде чем её воспринимать или измерять, её необходимо представить себе» (Wobst 2000, 221). Уоллон (Whallon 2006) предложил эвристическую модель пространственной организации [сообществ] охотников-собирателей в соответствии с предположительно шестиугольной схемой организации  территориальных объединений. Это идеальная модель для равномерной плоскости, (сравн. Haggett 1965). По его наблюдению, можно предполагать искажение идеальных  шестиугольных, территорий в соответствии с географическими особенностями и топографией [местности] (Whallon 2006, 266). Основываясь на обзоре этнографических свидетельств и изучении археологических данных по собирателям позднего плейстоцена и раннего голоцена в центральной и западной Европе (напр, Eriksen 2002; Floss 1994; 2014), эта модель предполагает три основных радиуса мобильности людей:

Радиус менее 200 километров: перемещение сырья для кремнёвых орудий (в основном до 130 километров)

Радиус от 200 до 300 километров, в пределах которого происходили социальные взаимодействия и обмен подарками

Радиус более 300 километров включал в себя церемониальные и ритуальные обмены, (например, циркуляцию раковин как личных украшений и прочую «экзотику»)

Эти три типа человеческой мобильности далее соотносятся с тремя типами объединений людей в рамках собирательского общества с соответствующей оценкой размера территории (Рисунок 15)

— Минимальная группа (25-30 человек, [область] радиусом 28 километров, 2500 квадратных километров)

— максимальная территория, занятая объединением племён, состоящая из семи (175-210 человек) или 19 (475-570) минимальных групп, [область] радиусом 123 километра, площадь 47.500 квадратных километров

Территория, занятая смежными племенными объединениями (радиус 325 километров, площадь 332.500 квадратных километров).

 

new-15

Рисунок 15. Эвристическая модель пространственной организации племён охотников/собирателей и их территорий; шестиугольная организация пространственных объединений на плоскости идевльной равнины (по Whallon 2006, Рисунок 4).

 

С опорой на эту основную модель пространственной организации групп собирателей на рисунке 16 предложена модель пространственной организации верхнепалеолитических и мезолитических охотников/собирателей на Балканах и в Италии с шестиугольной конфигурацией [территорий] максимальных [по размеру] племён или региональных племенных объединений, предположительный радиус территории каждой группы – около 125 километров.

 

new-16

Рисунок 16. Идеальная эвристическая модель пространственной организации охотников/собирателей в раннедоисторический период на Балканах и в Италии с шестиугольной конфигурацией [территорий] максимальных [по размеру] племён или региональных племенных объединений, предположительный радиус территории каждой группы – около 125 километров. Отправной точкой для распределения пространственной организации концентрированных групп в реальном пространстве являются документированные свидетельства о случаях длительного существования концентрированных групп людей в области дунайских порогов (заштриховано тёмным). Батиметрические контуры показывают понижение уровня моря на 110 метров на пике последнего оледенения и на 60 метров к концу плейстоцена.

Отправной точкой для данного распределения пространственной организации концентрированных групп собирателей на реальном географическом пространстве являются документированные свидетельства о случаях длительного проживания концентрированных групп людей в области дунайских порогов. На Балканах мы имеем наилучший документированный пример расширения предположительной территории племени или максимального [по размеру] местного объединения племён.

В то время как такого рода теоретическое построение должно оставаться в высшей степени предварительным и допускать вариации в организации пространственных объединений, на которые должны были повлиять географические рамки, накладывающие ограничения как на собственно группы людей так и на ресурсы, оно, тем не менее, используется для создания эвристической модели, которая может помочь нам:

  1. Лучше представить себе структуру различных пространственных объединений и взаимоотношения между ними, которые сформировали сеть социальных взаимодействий между собирателями в данном регионе
  2. Сфокусировать наши усилия, направленные на эмпирическое исследование, на проверке теоретического предположения, касающегося пространственной организации групп собирателей.

При этом, по утверждению Бёрдселла (1968, 232), на племенные территории не влияли эффективность технологий или плотность населения. Он утверждает, что «размер диалектических племенных объединений нечувствителен к региональным изменениям климата и биотических (экологических) факторов. Основными детерминантами являются речевая компетентность и подвижность». Существует предположение, что системы социальных связей охотников/собирателей, создававшиеся ради обмена сырьём неместного происхождения, были в основном ограничены  расстоянием в 125-130 километров, оставаясь в пределах предположительных шестиугольных территориальных границ максимальных по размеру племенных объединений, в то время как расстояния, на которые перемещались используемые для украшений раковины и другие символически значимые предметы, часто захватывали территории смежных племенных объединений от 200 до 800 километров, способствуя, таким образом [установлению и поддержанию] дистанцированных связей (Whallon 2006). Имеются свидетельства дальних контактов на расстоянии более 1000 километров в период верхнего палеолита и мезолита в Юго-Восточной Европе за пределы смежных племенных объединений. Это могло быть частью перемещений [людей], которые сделали возможным распространение определённых технологических новшеств, связанных с изготовлением орудий, таких как черешковый наконечник и другие типы инструментов. В то же время, распространение «неутилитарных», символически значимых предметов или идей, таких как геометрические мотивы и украшения, возможно наряду с мифологическими сказаниями, также очевидны с учётом  современных данных. Элементы символических репертуаров и осей взаимодействия могли быть установлены в ходе позднего палеолита, если не раньше, и оставались неизменными в течение всего голоцена. Перемещения сырья для изготовления кремнёвых орудий в мезолите были, вероятно, ограничены рамками территорий максимальных по размеру племенных объединений. Существуют лишь редкие примеры перемещения обсидиана из Карпатских гор в район дунайских порогов в ходе эпиграветтского (Băile Herculane, Cuina Turcului: Dinan 1996a; 1996b), а также раннего и среднего мезолита (Padina: Radovanović 1981). Но в будущем требуется дальнейшая работа для лучшего понимания перемещения редкого [нетипичного для данной местности] каменного сырья. Современные данные позволяют предположить, что имели место прерывания процесса взаимодействия между Балканами и Италией в начале голоцена, когда серьёзные изменения окружающей среды с последующим затоплением Великой Адриатической равнины и рост лиственных лесов могли частично закрыть определённые маршруты коммуникации, сделав сообщества собирателей относительно изолированными в рамках территории своего регионального племенного объединения. Это могло найти своё отражение как в отсутствии «экзотических»  украшений на стоянках во внутренних районах в ходе раннего и среднего мезолита так и в использовании преимущественно местного, легкодоступного сырья для изготовления кремнёвых орудий. Тем не менее, в настоящее время это остается лишь временной версией, основанной на относительно ограниченном количестве фактических данных. Интересно, что противоположная тенденция к циркуляции «экзотических» раковин отмечена в юго-западной Германии, с ростом изобилия подобных предметов в раннем мезолите по сравнению с началом верхнего палеолита (Eriksen 2002; Whallon 2006, 268) . На Балканах, похоже, существенные изменения имели место с начала позднего мезолита до конца 10 тысячелетия до н.э. В то время как паттерны эксплуатации местного, доступного каменного сырья не изменялись в ходе более ранних фаз мезолита, декоративные бусины изготовленные из местного сырья как на побережье так и во внутренних районах, содержащих стоянки собирателей, распространяются на большие расстояния в ходе 9 тысячелетия до н.э. Некоторые морские раковины, такие как C. neritea, которые были излюбленным  материалом для изготовления украшений в эпиграветтский период, снова начинают путешествовать на большие расстояния между прибрежными и материковыми сообществами собирателей, что подтверждается находками в позднемезолитических погребениях во Власаке (Vlasac) в районе дунайских порогов. Повторное появление бусин из C. neritea указывает на долгосрочную продолжительность орнаментальных традиций, которая может быть связана с мифологическими сказаниями, способными усилить значимость и силу культурных символов. Так или иначе, раковины определённых морских брюхоногих моллюсков, таких как C. rustica, которые лишь спорадически появлялись в виде декоративных бусин в верхнем палеолите, теперь становятся доминирующими и широко распространёнными.

В позднем мезолите в обиход вошли новые типы декоративных бусин, таких как украшения, изготовленные из глоточных зубов карпа. Притом, что вполне вероятно, что этот тип нововведения в области изготовления декоративных бусин впервые появился в одной из областей, расположенных вдоль течения Дуная, достаточно трудно предположить точное место их первого появления, поскольку как в верхнем, так и в нижнем течении Дуная такого рода бусины появились, в широком смысле, одновременно. Так или иначе, судя по сходству техник сверления корневой части зуба, видных  на образцах из района дунайских порогов, Черногории и Крыма, а также по изобилию таких бусин в районе дунайских порогов, представляется весьма вероятным, что местом происхождения украшений из зубов карпа (найденных в Черногории и Крыму) была именно область дунайских порогов. Ранее изложенные примеры имели своей целью показать тот потенциал для изучения верхнепалеолитических и мезолитических собирательских сообществ на Балканах и в Италии, который открывается при рассмотрении фактов в парадигме системы социальных взаимодействий. Мы считаем, что следует предполагать существенную мобильность [людей того периода], охватывающую большие расстояния, на которую не влияли возможные диахронические колебания и прерывания [процесса взаимодействия], вызванные климатическими и природными изменениями. Представляется, что оси коммуникации за пределами территорий, занимаемых большими племенными объединениями, поддерживались в течение значительных промежутков времени, с возобновлением или изменением типа надрегиональных контактов между группами собирателей. Свидетельства этих контактов удостоверяют значимость «слабых связей» для замкнутых, в основном, на себе небольших обществ. В ходе 9 тысячелетия до н.э., если не раньше, такой живой мир контактов собирателей, с преодолением больших расстояний, охватывающий Юго-Восточную Европу, Италию и территории за их пределами, мог также включать в себя те территории Анатолии, на которых уже сформировались первые земледельческие общины неолита. Во второй половине [этого] тысячелетия определённые аспекты таких перемещений могли повлиять на социальные и культурные практики собирателей Юго-Восточной Европы, как это было ранее доказано в случае собирателей, населявших область дунайских порогов (Borić 2007; Borić/Stefanović 2004) и побережье Эгейского моря (Reingruber 2011). Основываясь на свидетельствах, полученных в первом из двух этих регионов, мы можем утверждать, что в последние два столетия 9-го тысячелетия до н.э. имел место отчётливый отход  от прежде распространённых художественных предпочтений и вкусов в пользу определённых «экзотических» украшений, таких как бусы из C. neritea и C. rustica. И, хотя бусины из зубов карпа по-прежнему использовались в течение этого переходного периода, типичные для неолита дисковидные и бочкообразные бусины, изготовленные из Spondylus, а также из песчаника или другого камня, оказываются доминирующими в захоронениях в Лепенски Вир (Lepenski Vir) и Власак (Vlasac) burials (Borić 2011; Borić/Price 2013; Borić et al. 2014b; cf. Rigaud et al. 2015).

Такой выбор украшений, помимо других имеющихся свидетельств, отражает фундаментальные  изменения в ранее существовавшей системе социальных связей в собирательском обществе более широкого региона. Наша способность реконструировать и анализировать те системы социальных связей, которые были характерны для общества собирателей, равно как и первые пастушеско-земледельческие сообщества, делая заключения о функционировании «слабых связей» между различными небольшими сообществами, замкнутыми, в основном, на себе – всё это остаётся интересной и многообещающей темой для дальнейших исследований в этом и других региональных контекстах.

 

Литература:

Aiello/Dunbar 1993: L .C .Aiello/R .I .M .Dunbar, Neocortex Size, Group Size, and the Evolution of Language .Current Anthropology 34 .2, 1993, 184– 193 .

Aiello/Wheeler 1995: L .Aiello/P .Wheeler, The Expensive-Tissue Hypothesis .The Brain and the Digestive System in Human and Primate Evolution .Current Anthropology 36 .2, 1995, 199– 221 .

Alley   et         al.        2005: R .B .Alley/P .U .Clark/Ph .Huybrechts/I .Joughin, Ice-Sheet and Sea-Level Changes .Science 310, 2005, 456– 460 .

Apicella          et         al.        2012: C .Apicella/F .W .Marlowe/J .H .Fowler/N .A .Christakis, Social Networks and Cooperation in Hunter-Gatherers .Nature 481, 2012, 497– 501 .

Arrighi et         al.        2008: S. Arrighi/V. Borgia/F. d’Errico/A. Ronchitelli, I ciottoli decorati di Paglicci. Raffigurazioni e utilizzo .Rivista di Scienze Preistoriche 58, 2008, 39– 58 .

Arrighi et         al.        2012: S .Arrighi/V .Borgia/F .d’Errico/S .Ricci/A .Ronchitelli, Manifestazioni d’arte inedite e analisi tecnologica dell’arte mobiliare di Grotta Paglicci (Rignano Garganico – Foggia) .Preistoria Alpina, 46 .1, 2012, 49– 58 .

Bailey/Gamble1990: G .Bailey/C .Gamble, The Balkans at 18,000 BP .The View from Epirus .In: C . S . Gamble/O .Soffer (eds .), The World at 18,000 BP: 1 .High Altitudes (London 1990) 148– 167 .

Balbo  2008: A .L .Balbo, Human Adaptation to Mediterranean Wetlands .The Geoarchaeology of Polje Ćepić (Istria, Croatia) in the Late Pleistocene and Holocene (Saarbrücken 2008).

Baltean           2011: I. C. Baltean, The Palaeolithic in Banat. In: N. Tasić/F. Drașovean (eds.), The Prehistory of Banat (Bucharest 2011) 21– 76 .

Barra   Incardona       1969: A .Barra Incardona, Le nuove ricerche nelle cavernette e nei ripari dell’agro Falisco. Atti della Società Toscana de Scienze Naturali di Pisa 76, 1969, 102– 124.

Benazzi           et         al.        2011: S .Benazzi/K .Douka/C .Fornai/C .C .Bauer/O .Kullmer/J .Svoboda/I .Pap/F .Mallegni/P . Bayle/M .Coquerelle/S .Condemi/A .Ronchitelli/K .Harvati/G .W .Weber, Early Dispersal of Modern Humans in Europe and Implications for Neanderthal Behaviour .Nature 479, 2011, 525– 528 .

Bettinger         1995: R. L. Bettinger, Hunter-Gatherers. Archaeological and Evolutionary Theory (New York 1995) .

Biagi/Kiosk     2010: P .Biagi/D .Kiosk,The Mesolithic of the Northwestern Pontic Region .New AMS Dates for the Origin and Spread of the Blade and Trapeze Industries in Southeastern Europe .Eurasia Antiqua 16, 2010, 21– 41 .

Bietti 1979: A .Bietti, Le gisement paléolithique supérieur de Taurisano (Lecce, Italie) et sa position chronologique et culturelle dans l‘Epigravettien italien. In: D. de Sonneville Bordes (ed.), La Fin de Temps Glaciaires en Europe (Paris 1979) 333– 344 .

Bietti/Cancellieri        2007: A .Bietti/E .Cancellieri, New Data from the Late Upper Palaeolithic Site of Fondo Focone (Ugento, Southern Apulia, Italy) .The Lithic Industry of the B Trench .In: R .Whallon (ed .), Late Paleolithic Environments and Cultural Relations around the Adriatic .BAR International Series 1716 (Oxford 2007) 1– 14 .

Binford           1980: L .R .Binford, Willow Smoke and Dogs’ Tails .Hunter-Gatherer Settlement Systems and Archaeological Site Formation .American Antiquity 45, 1980, 4– 20 .

Binford           2006: I. Binford, Bands as Characteristic of ‘Mobile Hunter-Gatherers’ May Exist Only in the History of Anthropology. In: F. Sellet/R. Greaves/ P.-L. Yu (eds.), Archaeology and Ethnoarchaeology of Mobility (Gainesville 2006) 3– 22 .

Birdsell           1973: J .B .Birdsell, A Basic Demographic Unit .Current Anthropology 14, 1973, 337– 356 .

Birdsell           1968: J .B .Birdsell, Some Predictions for the Pleistocene Based on Equilibrium Systems Among Recent Hunter-Gatherers .In: R .Lee/I .DeVore (eds .), Man the Hunter (Chicago 1968) 229– 240 .

Bogićević/Dimitrijević           2004: K. Bogićević/V. Dimitrijević, Quaternary Fauna from Mališina Stijena Near Pljevlja (Monetenegro) .Zbornik radova Odbora za kras i speleologiju SANU 8, 2004, 119– 131 .

Bonsall            2008: C .Bonsall,The Mesolithic of the Iron Gates .In: G .N .Bailey/P .Spikins (eds .), Mesolithic Europe (Cambridge 2008) 238– 279 .

Bonsall            et         al.        2012: C. Bonsall/A. Boroneanţ/A. Soficaru/K. McSweeney/T. Higham/N. Miritoiu/C. Pickard/G. Cook, Interrelationship of Age and Diet in Romania’s Oldest Human Burial .Naturwissenschaften 99, 2012, 321– 325 .

Bonsall            et         al.        2015: C. Bonsall/R. Vasić/A. Boroneanţ/M. Roksandić/A. Soficaru/K. McSweeney/A. Evatt/ Ü. Aguraiuja/C. Pickard/V. Dimitrijević/T. Higham/D. Hamilton/G. Cook, New AMS 14C Dates for Human Remains from Stone Age Sites in the Iron Gates Reach of the Danube, Southeast Europe .Radiocarbon 57 .1, 33– 46 .

Borgatti/Halgin          2011: S .P .Borgatti/D .S .Halgin, On Network Theory .Organization Science 22 .5, 2011, 1168– 1181 .

Borić   2007: D. Borić, The House between Grand Narratives and Microhistories. A House Society in the Balkans .In: R .A .Beck Jr .(ed .), The Durable House .House Society Models in Archaeology .Center For Archaeological Investigations, Occasional Paper 35 (Carbondale 2007) 97– 129 .

Borić   2011: D. Borić, Adaptations and Transformations of the Danube Gorges Foragers (c. 13,000– 5500 cal. BC) .An Overview .In: R .Krauss (ed .), Beginnings – New Research in the Appearance of the Neolithic Social Networks and Connectivity among the Palaeolithic and Mesolithic Foragers between Northwest Anatolia and the Carpathian Basin .Papers of the International Workshop 8th– 9th April 2009, Istanbul .Menschen – Kulturen – Traditionen 1 (Rahden/Westfalen 2011) 157– 203 .

Borić/Price      2013: D. Borić/T. D. Price, Strontium Isotopes Document Greater Human Mobility at the Start of the Balkan Neolithic .Proceedings of the National Academy of Sciences 110 .9, 2013, 3298– 3303 .

Borić/Stefanović        2004: D. Borić/S. Stefanović, Birth and Death. Infant Burials from Vlasac and Lepenski Vir .Antiquity 78 .301, 2004, 526– 546 .

Borić   et         al.        2012: D. Borić/V. Dimitrijević/D. White/C. Lane/C. A. I. French/E. Cristiani, Early Modern Human Settling of the ‘Danube Corridor’. The Middle to Upper Palaeolithic Site of Tabula Traiana Cave in the Danube Gorges (Serbia) .Antiquity, 86 .334, 2012 (http://www .antiquity .ac .uk/projgall/boric334/) .

Borić   et         al.        2014a: D. Borić/E. Cristiani/Z. Vušović-Lučić/N. Borovinić/D. Mihailović, LGM Marmot Hunting at Vrbička Cave in the Dinaric Alps. Poster Presented at the Conference ‘Where the Wild Things Are’, University of Durham, January 8th to 9th, 2014 .

Borić   et         al.        2014b: D. Borić/C. A. I. French/S. Stefanović/V. Dimitrijević/E. Cristiani/M. Gurova/D. Antonović/ E. A. Allué/D. Filipović, Late Mesolithic Lifeways and Deathways at Vlasac (Serbia). Journal of Field Archaeology 39 .1, 2014, 4– 31 .

Boroneanţ       1990:  V.  Boroneanţ,  Les  enterrements  de  Schela  Cladovei.  Nouvelles  données.  In: P . Vermeersch/P .V .Van Peer (eds .), Contributions to the Mesolithic in Europe (Leuven 1990) 121– 125 .

Boschian/Ucelli          Gnesutta         1995: G .Boschian/P .Ucelli Gnesutta, Osservazioni geo-arceologiche sui livelli pleolitici dell Grotta delle Settecannelle (ischia di Castro, VT) .Preistoria e Protostoria in Etruria .Atti del II Incontro studi (Milano 1995) 45– 51 .

Brodar/Osole  1979: M .Brodar/F .Osole, Paleolitske i mezolitske regije i kulture u Sloveniji .In: A .Benac (ed .), Praistorija jugoslavenskih zemalja .Paleolitsko i mezolitsko doba: 1 (Sarajevo 1979) 159– 194 .

Broglio/Kozłowski     1987: A. Broglio/J. K. Kozłowski, Il paleolitico. Uomo, ambiente e culture (Milano 1987).

Broglio            et         al.        1993: A .Broglio/G .Chelidonio/L .Longo, Analyse morphologique et fonctionnelle des pointes à cran de l’Épigravettien ancien. In: P. C. Anderson/S. Beyries/M. Otte/H. Plisson (eds.), Traces et fonction .Les gestes retrouvés .Eraul 50 (Liège 1993) 31– 39 .

Bronk  Ramsey           et         al.        2013: C .Bronk Ramsey/M .Scott/H .van der Plicht, Calibration for Archaeological and Environmental Terrestrial Samples in the Time Range 26– 50 ka cal BP .Radiocarbon 55 .4, 2013, 2021– 2027 .

Cancellieri       2010: E .Cancellieri, From the Watershed to the Great Adriatic Plain .An Investigation on Human and Landscape Ecology during the Late Upper Paleolithic. The Significance of Lithic Technology (Unpublished PhD thesis, University of Ferrara 2010) .

Cardini            1980: L .Cardini, La necropoli mesolitica delle Arene Candide .Memorie Istituto Italiano di Paleontologia Umana 3, 1980, 9– 31 .

Chirica 1999: V. Chirica, Influences circum-méditerranéens dan l’épipaléolithique du sud-est de la Romanie .In: D .Sacchi (ed .), Les faciès leptolithiques du nord-ouest méditerranéen: milieux naturels et culturels .Paris: Société Préhistorique Française, XXIVème Congrès Préhistorique de France (Carcassonne 1999) 79– 89 .

Conard/Bolus 2003: N .J .Conard/M .Bolus, Radiocarbon Dating the Appearance of Modern Humans and Timing of Cultural Innovations in Europe .New Results and New Challenges .Journal of Human Evolution 44, 2003, 331– 371 .

Coward           2010: F .Coward, Small Worlds, Material Culture and Ancient Near Eastern Social Networks .In: R .Dunbar/C .Gamble/J .A .J .Gowlett (eds .), Social Brain and Distributed Mind (Oxford 2010) 449– 479 .

Coward           2013: F .Coward, Grounding the Net .Networks, Environments and Material Culture in the Epipalaeolithic and Early Neolithic of the Near East .In: K .Knappett (ed .), Network Analysis in Archaeology . New Approaches to Regional Interaction (Oxford 2013) 247– 280 .

Cristiani          2012: E .Cristiani, Ornamental Traditions of the Late Pleistocene and Early Holocene Foragers in the Eastern Alps .The Case of Riparo Biarzo .Gortania 34, 2012, 89– 102 .

Cristiani          2013: E .Cristiani, Prehistoric Foragers of Montenegro .Archaeology at Cambridge 2011– 2012, 27 .

Cristiani          2014: E .Cristiani, Late Pleistocene and Early Holocene Foragers of Montenegro .Archaeology at Cambridge 2012– 2013, 41 .

Cristiani/Borić 2012: E. Cristiani/D. Borić, 8500-Year-Old Garment Embroidery from the Late Mesolithic Site of Vlasac (Serbia) .Technological, Use-Wear and Residue Analyses .Journal of Archaeological Science 39, 2012, 3450– 3469 .

Cristiani          et         al.        2014a: E .Cristiani/R .Farbstein/P .Miracle, Late Pleistocene and Early Holocene Personal Ornaments from the Eastern Adriatic .The Evidence from Vela Spila (Croatia) .Journal of Anthropological Archaeology 36, 2014, 21– 31 .

Cristiani          et         al.        2014b: E. Cristiani/I. Živaljević/D. Borić, Residue Analysis and Ornament Suspension Techniques in Prehistory .Cyprinid Pharyngeal Teeth Beads from Late Mesolithic Burials at Vlasac (Serbia) .Journal of Archaeological Science 46, 2014, 292– 310 .

Cullen 1995: T .Cullen, Mesolithic Mortuary Ritual at Franchthi Cave, Greece .Antiquity 69, 1995, 270– 289 .

Darlas/Mihailović       2008: A. Darlas/D. Mihailović (eds.), The Palaeolithic of the Balkans. BAR International Series 1819 (Oxford 2008) .

Davies 2012: W. Davies, Climate, Creativity and Competition. Evaluating the Neanderthal ‘Glass Ceiling’. In: S .Elias (ed .), Origins of Human Innovation and Creativity (Amsterdam 2012) 103– 128 .

Descola           2013: Ph .Descola, The Ecology of Others (Chicago 2013) .

Dinan  1996a: E .H .Dinan, A Preliminary Report on the Lithic Assemblages from the Early Holocene Level at the Iron Gates Site of Băile Herculane. Mesolithic Miscellany 17.2, 1996, 15– 24.

Dinan  1996b: E .H .Dinan, Preliminary Lithic Analysis of the Epigravettian Levels from the Iron Gates Site of Cuina Turcului .Mesolithic Miscellany 17 .2, 1996, 25– 40 .

Douka et         al.        2011: K .Douka/C .Perlès/H .Valladas/M .Vanhaeren/R .E .M .Hedges, Franchthi Cave Revisited . The Age of the Aurignacian in South-Eastern Europe .Antiquity 85 .330, 2011, 1131– 1150 .

Dunbar            1996: R .I .M .Dunbar, Grooming, Gossip and the Evolution of Language (London 1996) .

Eriksen            2002: B .V .Eriksen, Fossil Mollusks and Exotic Raw Materials in Late Glacial and Early Postglacial Find Contexts – a Complement to Lithic Studies .In: L .E .Fischer/B .V .Eriksen (eds .), Lithic Raw Material Economy in Late Glacial and Early Postglacial Western Europe .BAR International Series 1093 (Oxford 2002) 27– 52 .

d’Errico/Vanhaeren    2007: F .d’Errico/M .Vanhaeren, Evolution or Revolution? New Evidence for the Origin of Symbolic Behaviour In and Out of Africa .In: P .Mellars (ed .), Rethinking the Human Revolution . New Behavioural and Biological Perspectives on the Origin and Dispersal of Modern Humans (Cambridge 2007) 275– 286 .

Farbstein         et         al.        2012: B. Farbstein/D. Radić/D. Brajković/P. Miracle, First Epigravettian Ceramic Figurines from Europe (Vela Spila, Croatia) .PLOS ONE 7 .7, 2012, 1– 15 .

Fiocchi 1997: C .Fiocchi, Le conchiglie marine provenienti dalla Grotta di Fumane (Monti Lessini-Verona) .Atti dell’lstituto Veneto di Scienze, Lettere ed Arti 155, 1996/1997, 1– 22 .

Floss    1994: H .Floss, Rohmaterialversorgung im Paläolithikum des Mittelrheingebietes .Monographien Römisch-Germanisches Zentralmuseum zu Mainz, RGZM 21 (Bonn 1994) .

Floss    2014: H .Floss, Rivers as Orientation Axes for Migrations, Exchange Networks and Transmission of Cultural Traditions in the Upper Palaeolithic of Central Europe. In: M. Yamada/A. Ono (eds.), Lithic Raw Material Exploitation and Circulation in Préhistory .A Comparative Perspective in Diverse Palaeoenvironments .ERAUL 138 (Liège 2014) 11– 22 .

Foley/Lee        1996: R .A .Foley/P .C .Lee, Finite Social Space and the Evolution of Human Social Behaviour .In: J .Steele/S .Shennan (eds .), The Archaeology of Human Ancestry .Power, Sex and Tradition (London 1996) 47– 66 .

Gamble 1999: C .Gamble, The Palaeolithic Societies of Europe (Cambridge 1999) .

Gamble           2007: C .Gamble, Origins and Revolutions (Cambridge 2007) .

Gamble           2012: C .Gamble, Creativity and Complex Society before the Upper Palaeolithic Transition .In: S . Elias (ed .), Origins of Human Innovation and Creativity (Amsterdam 2012) 15– 21 .

Gamble           2013: C .Gamble, Settling the Earth .The Archaeology of Deep Human History (Cambridge 2013) .

Gamble           et         al.        2011: C .Gamble/J .Gowlett/R .Dunbar,The Social Brain and the Shape of the Palaeolithic . Cambridge Archaeological Journal 21, 2011, 115– 135 .

Giacobini        2006: G .Giacobini, Les sépultures du Paléolithique supérieur .La documentation italienne . C . R . Palevol 5, 2006, 169– 176 .

Graziosi          1973: P .Graziosi, L’arte preistorica in Italia (Firenze 1973) .

Grifoni            Cremonesi       1998: R .Grifoni Cremonesi, Alcune osservazioni sul rituale funeario del paleolitico superior della Grotta Continenza .Rivista di Scienze Preistoriche 49, 1998, 395– 407 .

Guadelli          et         al.        2005: J .L .Guadelli/N .Sirakov/St .Ivanova/Sv .Sirakov/E .Anastassova/P .  Courtaud/ I .  Dimitrova/N .Djabarska/Ph .Fernandez/C .Ferrier/M .Fontugne/D .Gambier/A .Guadelli/ D . Iordanova/N .Iordanova/M .Kovatcheva/I .Krumov/J .-Cl .Leblanc/J .-B .Mallye/M .Marinska/V . Miteva/V .Popov/R .Spassov/St .Taneva/N .Tisterat-Laborde/Ts .Tsanova, Une sequence du Paleolithique Inferieur au Paleolithique Recent dans les Balkans .La grotte Kozarnika a orechets (nordouest de la Bulgarie) .In: N .Molines/M .-H .Moncel/J .-L .Monnier (eds .), Les Premiers Peuplements en Europe .BAR International Series 1364 (Oxford 2005) 87– 103 .

Gurioli 2006: F .Gurioli, Il trattamento delle materie dure animali nel Paleolitico superiore dell’Italia nord-orientale .Sfruttamento a fini alimentari, tecnologici e simbolici (Unpublished PhD thesis, Scienze Antropologiche, Consorzio Universitario di Bologna-Ferrara-Parma 2006) .

Haggett           1965: P .Haggett, Locational Analysis in Human Geography (London 1965) .

Heffley           1981: S. Heffley, The Relationship between Northern Athapaskan Settlement Patterns and Resource Distribution .An Application of Horn’s Model .In: B .Winterhalder/E .A .Smith (eds .), Hunter-Gatherer Foraging Strategies .Ethnographic and Archaeological Analyses (Chicago 1981) 126– 147 .

Henry-Gambier          et         al.        2001: D. Henry-Gambier/M. Courty/É Crubézy/B. Kervazo, La sépulture des enfants de Grimaldi (Baoussé-Roussé, Italie) .Anthropologie et Palethnologie funéraire des populations de la fin du Paléolithique supérieur (Paris 2001).

Higham           et         al.        2006: T. Higham/C. Bronk Ramsey/I. Karavanić/F. H. Smith/E. Trinkaus, Revised Direct Radiocarbon Dating of the Vindija G1 Upper Paleolithic Neandertals .Proceedings of the National Academy of Sciences 103 .3, 2006, 553– 557 .

Higham           et         al.        2009: T .Higham/F .Brock/M .Peresani/A .Broglio/R .Wood/K .Douka, Problems with Radiocarbon Dating the Middle to Upper Palaeolithic Transition in Italy .Quaternary Science Review 28, 2009, 1257– 1267 .

Higham           et         al.        2011: T .Higham/T .Compton/C .Stringer/R .Jacobi/B .Shapiro/E .Trinkaus/B .Chandler/ F . Gröning/C .Collins/S .Hillson/P .O’Higgins/C .FitzGerald/M .Fagan, The Earliest Evidence for Anatomically Modern Humans in Northwestern Europe .Nature 479, 2011, 521– 524 .

Higham           et         al.        2012: Th. Higham/L. Basell/R. Jacobi/R. Wood/C. Bronk Ramsey/N. J. Conard, Τesting Models for the Beginnings of the Aurignacian and the Advent of Figurative Art and Music .The Radiocarbon Chronology of Geißenklösterle .Journal of Human Evolution 62, 2012, 664– 676 .

Jöris/Street      2008: O .Jöris/M .Street, At the End of the 14C Time Scale – the Middle to Upper Paleolithic Record of Western Eurasia .Journal of Human Evolution 55, 2008, 782– 802 .

Karavanić       2003: I. Karavanić, L’industrie aurignacienne de la grotte de Šandalja II (Istrie, Croatie) dans le context de la région de l’Est de l’Adriatique .L’Anthropologie 107, 2003, 577– 602 .

Kelly   1995: R .L .Kelly, The Foraging Spectrum .Diversity in Hunter-Gatherer Lifeways (Washington 1995) .

Kelly   2013: R .Kelly, The Lifeways of Hunter-Gatherers .The Foraging Spectrum (Cambridge 2013) .

Knecht            1993: H .Knecht, Early Upper Paleolithic Approaches to Bone and Antler Projectile Technology .In: G .L .Peterkine/H .M .Bricker/P .Mellars (eds .), Hunting and Animal Exploitation in the Later Palaeolithic and Mesolithic of Eurasia .Archaeological Papers of the American Anthropological Association 4 (Washington 1993) 33– 47 .

Komšo 2006: D .Komšo,The Mesolithic in Croatia .Opuscula Archaeologica 30, 2006, 55– 91 .

Komšo/Vukosavljević            2011: D. Komšo/N. Vukosavljević, Connecting Coast and Inland. Perforated Marine and Freshwater Snail Shells in the Croatian Mesolithic .Quaternary International 244 .1, 2011, 117– 125 .

Kozłowski      1989: S. K. Kozłowski, A Survey of Early Holocene Cultures of the Western Part of the Russian Plain .In: C .Bonsall (ed .), The Mesolithic in Europe (Edinburgh 1989) 424– 441 .

Kozłowski      1994: J. Kozłowski, Le Paléolithique des Carpathes occidentales. Preistoria Alpina 28, 1994, 113– 126 .

Kozłowski      1999: J. K. Kozłowski, Gravettian/Epigravettian Sequences in the Balkans. Environment, Technologies, Hunting Strategies and Raw Material Procurement .In: G .N .Bailey/E .Adam/C .Perlès/E . Panagopoulou/K .Zachos (eds .), The Palaeolithic Archaeology of Greece and Adjacent Areas (London 1999) 319– 329 .

Kozłowski      2004: J. K. Kozłowski, Early Upper Palaeolithic Levallois-Derived Industries in the Balkans and in the Middle Danube Basin .Anthropologie 42 .3, 2004, 263– 280 .

Kozłowski      2007: J. Kozłowski, The Significance of Blade Technologies in the Period 50 – 35 kya BP for the Middle-Upper Palaeolithic Transition in Central Europe. In: P. Mellars/K. Boyle/O. Bar-Yosef/C. Stringer (eds .), Rethinking the Human Revolution .New Behavioural and Biological Perspectives on the Origin and Dispersal of Modern Humans (Cambridge 2007) 317– 328 .

Kozłowski      2008: J. Kozłowski, End of the Aurignacian and the Beginning of the Gravettian in the  Balkans. In: A. Darlas/D. Mihailović (eds.), The Palaeolithic of the Balkans. BAR International Series 1819 (Oxford 2008) 3– 14 .

Kozłowski/Kaczanowska       2009: J. K. Kozłowski/M. Kaczanowska, The Mesolithic in the Aegean Basin. How to Interpret the Pre-Neolithic Settlement of the Aegean Islands and its Role in the Neolithization of Southeastern Europe .In: J .J .Shea/D .E .Liberman (eds .), Transitions in Prehistory .Papers in Honor of Ofer Bar-Yosef (Cambridge 2009) 357– 383.

Kozłowski/Kozłowski            1982: J. K. Kozłowski/S. K. Kozłowski, Lithic Industries from the Multi-Layer Mesolithic Site, Vlasac, in Yugoslavia. In: J. K. Kozłowski (ed.), Origin of the Chipped Stone Industries of the Early Farming Cultures in the Balkans .Prace archeologiczne 33 (Warsaw 1982) 11– 109 .

Kozłowski      et         al.        1992: J. Kozłowski/H. Laville/B. Ginter, Temnata Cave, Excavations in Karlukovo Karst Area, Bulgaria: I .1 (Krakow 1992) .

Krause et         al.        2007: J .Krause/C .Lalueza-Fox/L .Orlando/W .Enard/R .E .Green/H .A .Burbano/J .-J .Hublin/C . Hänni/J .Fortea/M .de la Rasilla/J .Bertranpetit/A .Rosas/S .Pääbo, The Derived FOXP2 Variant of Modern Humans was Shared with Neanderthals .Current Biology 17 .21, 2007, 1908– 1912 .

Kraynov          1940: D .A .Kraynov, Peschernaya stoyanka Zamil-Koba 1 .Sbornik statey po arheologii SSSR . Trudy Gosudarstvennogo istoricheskogo muzeja 8, 1938, 7– 32 .

Kuhn   1995: S .Kuhn, Mousterian Lithic Technology .An Ecological Perspective (Princeton 1995) .

Kuhn   2012: S .Kuhn, Emergent Patterns of Creativity and Innovation in Early Technologies .In: S .Elias (ed .), Origins of Human Innovation and Creativity (Amsterdam 2012) 69– 87 .

Kuhn/Stiner    2007: S .Kuhn/M .Stiner, Body Ornamentation as Information Technology .Towards an Understanding of the Significance of Early Beads. In: P. Mellars/K. Boyle/O. Bar-Yosef/C. Stringer (eds.), Rethinking the Human Revolution .New Behavioural and Biological Perspectives on the Origin and Dispersal of Modern Humans (Cambridge 2007) 45– 54 .

Kuhn   et         al.        2010: S. L. Kuhn/J. Pigati/P. Karkanas/M. Koumouzelis/J. K. Kozłowski/M. Ntinou/M. C. Stiner, Radiocarbon Dating Results for the Early Upper Palaeolithic of Klissoura Cave 1 .Eurasian Prehistory 7 .2, 2010, 37– 46 .

Kyparissi-Apostolika  2003: N .Kyparissi-Apostolika, The Mesolithic in Theopetra Cave .Data on a  Debated Period of Greek Prehistory .In: N .Galanidou/C .Perlès (eds .), The Greek Mesolithic .Problems and Perspectives (London 2003) 189– 198 .

Laplace           1964: G .Laplace, Les subdivisions du Leptolithique italien .Etude de typologie analytique . Bullettino di Paletnologia Italiano 73, 1964, 25– 63 .

Laplace           1966: G .Laplace, Recherches sur l’origine et l’évolution des complexes leptolithiques .Melanges d’Archéologie et d’Histoire, Suppl .4 (Paris 1966) .

Lévi-Strauss 1987: C .Lévi-Strauss, Structural Anthropology II (London 1987) .

Lévi-Strauss    1995: C .Lévi-Strauss, The Story of Lynx (Chicago 1995) .

Lowe   et         al.        2012: J .Lowe/N .Barton/S .Blockley/C .Bronk Ramsey/V .L .Cullen/W .Davies/C .Gamble/ K . Grant/M .Hardiman/R .Housley/C .S .Lane/Sh .Lee/M .Lewis/A .MacLeod/M .Menzies/W . Mueller/ M . Pollard/C .Price/A .P .Roberts/E .J .Rohling/C .Satow/V .Smith/C .B .Stringer/E .Tomlinson/ D . White/ P. Albert/I. Arienzo/G. Barker/D. Borić/A. Carandante/L. Civetta/C. Ferrier/J.-L. Guadelli/P. Karkanas/ M . Koumouzelis/U .Muller/G .Orsi/J .Pross/M .Rosi/L .Shalamanov-Korobar/N .Sirakov/P .Tzedakis, Volcanic Ash Layers Illuminate the Resilience of Neanderthals and Early Modern Humans to Natural Hazards .Proceedings of the National Academy of Sciences 109 .34, 2012, 13532– 13537 .

Malez 1979: M .Malez, Nalazišta paleolitskog i mezolitskog doba u Hrvatskoj .In: A .Benac (ed .), Praistorija jugoslavenskih zemalja .Paleolitsko i mezolitsko doba:1 (Sarajevo 1979) 227– 276 .

Mărgărit          2008: M. Mărgărit, L’Art mobilier paléolithique et mésolithique de Roumanie et de la République Moldova en contexte central et est-europeen (Târgoviște 2008).

Mellars            1996: P .Mellars, The Neanderthal Legacy .An Archaeological Perspective from Western Europe (Princeton 1996) .

Mezzena/Palma          di         Cesnola           1967: A .Mezzena/A .Palma di Cesnola, L’Epigravettiano della Grotta Paglicci nel Gargano (scavi F .Zorzi 1961– 1963) .Rivista di Scienze Preistoriche 22 .1, 1967, 23– 156 .

Mihailović       2007: D. Mihailović, Social Aspects of the Transition to Farming in the Balkans. Documenta Praehistorica 34, 2007, 73– 88 .

Mihailović       2008: B. Mihailović, The Gravettian Site Šalitrena pećina near Mionica (Western Serbia). In: A. Darlas/D. Mihailović (eds.), The Palaeolithic of the Balkans. BAR International Series 1891 (Oxford 2008) 101– 106 .

Mihailović       2009: D. Mihailović, Middle Palaeolithic Settlement at Petrovaradin Fortress (Novi Sad 2009).

Mihailović       et         al.        2011: D. Mihailović/B. Mihailović/M. Lopičić, The Palaeolithic in Northern Serbia. In: N. Tasić/F. Drașovean (eds.), The Prehistory of Banat 1. The Paleolithic and Mesolithic (Bucharest 2011) 78– 101 .

Miracle 1997: P. T. Miracle, Early Holocene Foragers in the Karst of Northern Istria. Poročilo o raziskovanju paleolita, neolita in eneolita v Sloveniji 24, 1997, 43– 61 .

Miracle            2007: P. Miracle, The Late Glacial ‘Great Adriatic Plain’. ‘Garden of Eden’ or ‘No Man’s Land’ during the Epipalaeolithic? A View from Istria (Croatia) .In: R .Whallon (ed .), Late Paleolithic Environments and Cultural Relations around the Adriatic .BAR International Series 1716 (Oxford 2007) 41– 51 .

Mussi  2002: M. Mussi, The Earliest Italy. An Overview of the Italian Palaeolithic and Mesolithic (New York 2002) .

Mussi/Zampetti          1985: M .Mussi/D .Zampetti, Il Paleolitico delle Caverne Falische .Una messa a punto .In: M .Liverani/A .Palmieri/R .Peroni (eds .), Studi di paletnologia in onore di S .M .Puglisi (Roma 1985) 627– 645 .

Osole   1962/1963: R. Osole, Mlajši paleolitik iz Ovčje jame. Arheološki vestnik13/14, 1962/1963, 129– 144.

Păunescu         1970: A. Păunescu, Epipaleoliticul de la Cuina Turcului-Dubova. Studii şi Cercetări Istorie Veche şi Archeologice 21.1, 3– 29.

Păunescu         2000: A. Păunescu, Paleoliticul şi mezoliticul din spaţiul cuprins între Carpaţi şi Dunăre (Bucharest 2000) .

Pawlikowski   1992: M. Pawlikowski, The Origins of Lithic Raw Materials. In: J. Kozłowski/H. Laville/B. Ginter (eds .), Temnata Cave, Excavations in Karlukovo Karst Area, Bulgaria: I .1 (Krakow 1992) 241– 288 .

Pennacchioni/Tozzi    1984: M .Pennacchioni/C .Tozzi, L’Epigravettiano di Cenciano Diruto (Vignanello, Viterbo). Atti della XXIV Riunione Scientifica dell’lstituto Italiano di Preistoria e Protostoria 24, 1984, 183– 193 .

Peresani          2012:   M.       Peresani, Fifty Thousand Years of Flint Knapping and Tool Shaping Across the Mousterian and Uluzzian Sequence of Fumane Cave .Quaternary International 247, 2012, 125– 150 .

Perlès  2013:   C.        Perlès, Tempi of Change. When Soloists don’t Play Together. Arrhythmia in ‘Continuous’ Change .Journal of Archaeological Method and Theory 20, 2013, 281– 299 .

Perlès/Vanhaeren        2010: C .Perlès/M .Vanhaeren, Black Cyclope Neritea Marine Shell Ornaments in the Upper Palaeolithic and Mesolithic of Franchthi Cave, Greece .Arguments for Intentional Heat Treatment .Journal of Field Archaeology 35 .3, 2010, 298– 309 .

Plisson/Geneste 1989: H. Plisson/J. M. Geneste, Analyse technologique des pointes à cran solutréennes du Placard (Charente), du Fourneau du Diable, du Pech de la Boissiere et de Combe Saunière (Dordogne) . Paléo 1, 1989, 65– 105 .

Powell et         al.        2009: A .Powell/D .Shennan/M .Thomas, Late Pleistocene Demography and the Appearance of Modern Human Behavior .Science 324, 2009, 1298– 1301 .

Powell et         al.        2010: J. L. Powell/P. A. Lewis/R. I. M. Dunbar/M. García-Fiñana/N. Roberts, Orbital Prefrontal Cortex Volume Correlates with Social Cognitive Competence .Neuropsychologia 48 .12, 2010, 3554– 3562 .

Radovanović  1981: I. Radovanović, Ranoholocenska kremena industrija sa lokaliteta Padina u Djerdapu (Beograd 1981) .

Radovanović  1986: I. Radovanović, Novija istraživanja paleolita i mezolita u Crnoj Gori. Glasnik Srpskog arheološkog društva 3, 1986, 63– 77 .

Rähle 1978: W .Rähle, Schmuckschnecken aus mesolithischen Kulturschichten Süddeutschlands und ihre Herkunft (Probstfeld, Falkensteinhöhle, Burghöhle Dietfurt, Zigeunerfels, Große Ofnet) .In: W .Taute (ed .), Das Mesolithikum in Süddeutschland: 2 .Tübinger Monographien zur Urgeschichte (Tübingen 1978) 163– 268 .

Reimer et         al.        2013: P .J .Reimer/E .Bard/A .Bayliss/J .W .Beck/P .G .Blackwell/C .Bronk Ramsey/P .M . Grootes/ T. P. Guilderson/H. Haflidason/I. Hajdas/C. Hatt/T. J. Heaton/D. L. Hoffmann/A. G. Hogg/K. A. Hughen/ K .F .Kaiser/B .Kromer/S .W .Manning/M .Niu/R .W .Reimer/D .A .Richards/E .M .Scott/J .R .Southon/ R . A . Staff/C .S .M .Turney/J .van der Plicht, IntCal13 and Marine13 Radiocarbon Age Calibration Curves 0– 50,000 Years cal BP. Radiocarbon 55.4, 2013, 1869– 1887.

Reingruber      2011: A .Reingruber, Early Neolithic Settlement Patterns and Exchange Networks in the Aegean .Documenta Prehistorica 38, 2011, 291– 305 .

Richards         et         al.        2000: M. P. Richards/P. B. Pettitt/E. Trinkaus/F. H. Smith/M. Paunović/I. Karavanić, Neanderthal Diet at Vindija and Neanderthal Predation .The Evidence from Stable Isotopes .Proceedings of the National Academy of Sciences 97, 2000, 7663– 7666 .

Rigaud            2011: S .Rigaud, La parure .Traceur de la géographie culturelle et des dynamiques de peuplement au passage Mésolithique-Néolithique en Europe (Unpublished PhD thesis, University of Bordeaux 2011), http://tel .archives-ouvertes .fr/tel-00668694 (last access July 20, 2015) .

Rigaud            et         al.        2014: S .Rigaud/M .Vanhaeren/A .Queffelec/G .Le Bourdon/F .d’Errico, The Way we Wear Makes the Difference .Residue Analysis Applied to Mesolithic Personal Ornaments from HohlensteinStadel (Germany) .Archaeological and Anthropological Sciences 6 .2, 2014, 133– 144 .

Rigaud            et         al.        2015: S. Rigaud/F. d‘Errico/M. Vanhaeren, Ornaments Reveal Resistance of North European Cultures to the Spread of Farming .PLOS One .DOI:10 .1371/journal .pone .0121166 .

Rink    et         al.        2002: W. J. Rink/I. Karavanić/P. B. Pettitt/J. van der Plicht/F. H. Smith/J. Bartoll, ESR and AMSBased 14C Dating of Mousterian Levels at Mujina Pećina, Dalmatia, Croatia. Journal of Archaeological Science 29, 2002, 943– 952 .

Rink    et         al.        2013: W. J. Rink/N. Mercier/D. Mihailović/M. W. Morley/J. W. Thompson/M. Roksandic, New Radiometric Ages for the BH-1 Hominin from Balanica (Serbia) .Implications for Understanding the Role of the Balkans in Middle Pleistocene Human Evolution .PLOS ONE 8 .2, 2013, 54608 .

Roksandic       et         al.        2009: M. Roksandic/D. Mihailović/N. Mercier/V. Dimitrijević/M. W. Morley/Z. Rakocevic/ B. Mihailović/B. Guibert/J. Babb, A Human Mandible BH-1 from the Pleistocene Deposits of Mala Balanica Cave (Sićevo Gorge, Serbia). Journal of Human Evolution 61, 2009, 186– 196.

Romandini      et         al.        2012: M .Romandini/M .Peresani/F .Gurioli/B .Sala, Marmota Marmota, the Most Common Prey Species at Grotta del Clusantin .Insights from an Unusual Case-Study in the Italian Alps .Quaternary International 252, 2012, 184– 194 .

Sahlins 1976: M .Sahlins, Culture and Practical Reason (Chicago 1976) .

Shennan          2001: S .Shennan, Demography and Cultural Innovation .A Model and its Implications for the Emergence of Modern Human Culture .Cambridge Archaeological Journal 11, 2001, 5– 16 .

Sirakov           et         al.        2010: N .Sirakov/J .-L .Guadelli/S .Ivanova/S .Sirakova/M .Boudadi-Maligne/Ph .Dimitrova Fernandez/C .Ferrier/A .Guadelli/D .Iordanova/N .Iordanova/M .Kovatcheva/I .Krumov/J .-Cl .Leblanc/ V .Miteva/V .Popov/R .Spassov/S .Taneva/T .Tsanova, An Ancient Continuous Human Presence in the Balkans and the Beginnings of Human Settlement in Western Eurasia .A Lower Pleistocene Example of the Lower Palaeolithic Levels in Kozarnika Cave (North-Western Bulgaria) .Quaternary International 223/224, 2010, 94– 106 .

Soficaru          et         al.        2006: A. Soficaru/A. Doboș/E. Trinkaus, Early Modern Humans from the Peștera Muierii, Baia de Fier, Romania .Proceedings of the National Academy of Sciences 103 .46, 2006, 17196– 17201 .

Soficaru          et         al.        2007: A. Soficaru/C. Petrea/A. Dobos/E. Trinkaus, The Human Cranium from the Peștera Cioclovina Uscata, Romania .Context, Age, Taphonomy, Morphology, and Paleopathology .Current Anthropology 48 .4, 2007, 611– 619 .

Spinapolice     2012: E .E .Spinapolice, Raw Material Economy in Salento (Apulia, Italy) .New Perspectives on Neanderthal Mobility Patterns .Journal of Archaeological Science 39, 2012, 680– 689 .

Stiner  1994: M .C .Stiner, Honor Among Thieves .A Zooarchaeological Study of Neandertal Ecology (Princeton 1994) .

Stiner 1999a: M .C .Stiner, Palaeolithic Mollusc Exploitation at Riparo Mochi (Balzi Rossi, Italy) .Food and Ornaments from the Aurignacian through Epigravettian .Antiquity 73, 1999, 735– 754 .

Stiner 1999b: M .C .Stiner, Shell Ornaments from the Upper Paleolithic through Mesolithic Layers of Klissoura Cave 1 by Prosymna (Peloponese, Greece) .Eurasian Prehistory 7 .2, 1999, 287– 308 .

Stiner  2010: M .C .Stiner, Shell Ornaments from the Upper Palaeolithic through Mesolithic Layers of Klissoura Cave 1 by Prosymna (Peloponnese, Greece) .Eurasian Prehistory 7 .2, 2010, 287– 308 .

Trinkaus/Constantin/Zilhão: E. Trinkaus/S. Constantin/J. Zilhão (eds.) Life and Death at the Peştera cu Oase. A Setting for Modern Human Emergence in Europe (New York 2013).

Tsanova          2008:   Ts.       Tsanova, Les débuts du Paléolithique supérieur dans l’Est des Balkans. Réflexion à partir des études taphonomique et techno-économique des ensembles lithiques des grottes Bacho Kiro (couche 11), Temnata (couche VI et 4) et Kozarnika (niveau VII) .BAR International Series 1752 (Oxford 2008) .

Ucelli  Gnesutta/Cristiani      2002: P .Ucelli Gnesutta/E .Cristiani, Analisi stilistica e tecnologica di frammenti di osso decorato dai livelli epigravettiani della Grotta di Settecannelle (Viterbo) .Rivista di Scienze Preistoriche 52, 2002, 143– 160 .

Ucelli  Gnesutta/Cristiani      2014: P .Ucelli Gnesutta/E .Cristiani, Analisi tipologica e funzionale delle punte à cran epigravettiane della Grotta delle Settecannelle (Viterbo). In: N. Negroni Catacchio (ed.), Atti dell’Undicesimo Incontro di Studi Valentano (VT) – Pitigliano (GR), 14– 16 Settembre 2012 (Milano 2014) 595– 614 .

Vacca/Coppola           1993: E .Vacca/D .Coppola, The Upper Palaeolithic Burial at the Cave of Santa Maria di Agnano (Ostuni, Brindisi) .Preliminary Report .Rivista di Antropologia 71, 1993, 275– 284 .

Vanhaeren/d’Errico    2001: M .Vanhaeren/F .d’Errico, La Parure de l’enfant de la Madeleine (Fouilles Peyrony) .Un nouveau regard sur l’enfance au Paléolithique supérieur .Paléo 13, 2001, 201– 240 .

Vanhaeren/d’Errico    2003: M. Vanhaeren/F. d‘Errico, Childhood in the Epipaleolithic. What do Personal  Ornaments Associated to Burials Tell Us? In: L. Larsson/H. Kindgren/K. Knutsson/D. Leoffler/ E . Akerlund (eds .), Mesolithic on the Move .Papers Presented at the Sixth International Conference on the Mesolithic in Europe, Stockholm 2000 (Oxford 2003) 494– 505

Vanhaeren/d’Errico    2006: M .Vanhaeren/F .d’Errico, Aurignacian Ethno-Linguistic Geography of Europe Revealed by Personal Ornaments .Journal of Archaeological Science 33, 2006, 1105– 1128 .

Völzing           1938: O .Völzing, Die Grabungen 1937 am Hohlestein im Lonetal, Fundberichte aus Schwaben, N .F . 9, 1938, 1– 7 .

Vujević/Parica 2009/2010: D. Vujević/M. Parica, Nakit i umjetnost pećine Vlakno. Archaeologia Adriatica 3/4, 2009/2010, 23– 34 .

Wetzel 1938: R .Wetzel, Die Kopfbestattung und die Knochentrümmerstätte des Hohlensteins im Rahmen der Urgeschichte des Lonetals .Verhandlungen der Deutschen Gesellschaft für Rassenforschung 9, 1938, 13– 212 .

Whallon 1999: R .Whallon, The Lithic Tool Assemblages at Badanj within their Regional Context .In: G .N .Bailey/E .Adam/C .Perlès/E .Panagopoulou/K .Zachos (eds .), The Palaeolithic Archaeology of Greece and Adjacent Areas (London 1999) 330– 342 .

Whallon          2006: R. Whallon, Social Networks and Information. Non-‘Utilitarian’Mobility Among HunterGatherers .Journal of Anthropological Archaeology 25, 2006, 259– 270 .

Whallon          2007a: R .Whallon, Social Territories Around the Adriatic in the Late Pleistocene .In: R .Whallon (ed .), Late Palaeolithic Environments and Cultural Relations Around the Adriatic .BAR International Series 1716 (Oxford 2007) 61– 65 .

Whallon          2007b: R .Whallon, Spatial Distributions and Activities in Epigravettian Level 6 at the Site of Badanj, Bosnia and Herzegovina .Glasnik Srpskog arheološkog društva 23, 2007, 9– 26 .

Whallon et al .2011: R .Whallon/W .Lovis/R .K .Hitchcock (eds .), Information and its Role in Hunter-Gatherer Bands (Los Angeles 2011) .

White  2007: R .White, Systems of Personal Ornamentation in the Early Upper Palaeolithic .Methodological Challenges and New Observations. In: P. Mellars/K. Boyle/O. Bar-Yosef/C. Stringer (eds.), Rethinking the Human Revolution (Cambridge 2007) 287– 302 .

Wiessner         1982: P .Wiessner, Risk, Reciprocity and Social Influences on !Kung San Economics .In: E . Leacock/R .B .Lee (eds .), Politics and History in Band Societies (Cambridge 1982) 61– 84 .

Willis   1994: K .J .Willis, The Vegetational History of the Balkans .Quaternary Science Reviews 13, 1994, 769– 788 .

Willis   1996: K .J .Willis, Where did all the Flowers Go? The Fate of Temperate European Flora During the Glacial Periods .Endeavour 20, 1996, 110– 114 .

Willis/Van       Andel  2004: K .J .Willis/T .H .Van Andel, Trees or no Trees? The Environment of Central and Eastern Europe during the Last Glaciation .Quaternary Science Reviews 23, 2004, 2369– 2387 .

Wobst 1974: M .Wobst, Boundary Conditions for Palaeolithic Social Systems .A Simulation Approach . American Antiquity 39, 1974, 147– 178 .

Wobst 2000: M .Wobst, Regions and Late Pleistocene Hunter-Gatherers .In: G .Larsen Peterkin/ H . A . Price (eds .), Regional Approaches to Adaptation in Late Pleistocene Western Europe .BAR International Series (Oxford 2000) 221– 229 .

Wobst 2011: M .H .Wobst, Foraging for Information among Foragers – an Afterword .In: R .Whallon/W . Lovis/R .K .Hitchcock (eds .), Information and its Role in Hunter-Gatherer Bands (Los Angeles 2011), 267– 280 .

Zilhão  et         al.        2007:  J.  Zilhão/E.  Trinkaus/S.  Constantin/Ș.  Milota/M.  Gherase/L.  Sarcina/A.  Danciu/H. Rougier/J. Quilès/R. Rodrigo, The Peștera cu Oase People, Europe’s Earliest Modern Humans. In: P.Mellars/K. Boyle/O. Bar-Yosef/C. Stringer (eds.), Rethinking the Human Revolution. New Behavioural and Biological Perspectives on the Origin and Dispersal of Modern Humans (Cambridge 2007) 249– 262 .

 

Душан Борич (Dušan Borić), отделение археологии и консервации SHARE, Университет Кардиффа (Уэльс)

boricd@cardiff.ac.uk

Эмануэла Кристиани (Emanuela Cristiani), Институт археологических исследований Мак Дональда Университета Кембриджа

ec484@cam.ac.uk

 

Статья опубликована в сборнике: Southeast Europe before  neolithisation, Raiko Krauss and Harald Floss (Eds.),  Proceedings of the International Workshop within the Collaborative Research Centres sfb 1070 “RessourcenKulturen”, Schloss Hohentübingen, 9-th of May 2014, р.74-104.


Комментариев: 1 (смотреть все) (перейти к последнему комментарию)

  •  По поводу дальних связей, торговли, передачи технологий — очередное сообщение на эту тему: http://viknaodessa.od.ua/news/?news=134931 — о «великом конопляном пути» в древней Евразии.
    Кажется, что некоторые исследователи недооценивают тот факт, если в древности все народы не только торговали или обменивались различными предметами, то они в принципе неплохо знали не только ближайших соседей, но и достаточно дальние от них области. Поэтому миграции вероятнее всего были вполне целенаправленными: знали куда и зачем идут. Это же касается и индоевропейских миграционных походов с вторжениями на Балканы, в Малую Азию и т.д. А если это так, то ушедшие вряд ли прекращали связи с оставшимися родственниками. И по образовавшемуся «коридору» с Запада на Восток, с Юга — на Север, вполне могли циркулировать уже не просто отдельные товары или предметы, а новые технологии, престижные вещи, и даже более престижные религиозные технологии устройства гробниц, пышных захоронений, например ближневосточного типа, ближневосточных технологий металлургии в ту же Синташту. То есть в некотором смысле можно в ряде случаев говорить про «феномен противотока миграционного и технологического (и торгового) потоков при условии их неразрывности» — наличия связи ушедших и оставшихся. Здесь можно вспомнить пример, приведенный О. Трубачевым — находки ракушек каури на р. Рось   — прямое свидетельство поддержания связей с Индией, куда ушла часть индоариев. Тогда некоторые вопросы, вызывающие горячие споры, находят свое объяснение. Такая модель, конечно более применима для «быстрых», завоевательных миграций индоевропейского типа, связанных с подвижным скотоводческим образом жизни. К заметно более медленной диффузии земледельческих культур, приносящих технологии, в том числе мегалитические, по мере своего распространения, это относится наверное в меньшей степени. 

Добавить комментарий

Избранное

Анализ геномов бронзового века с территории Ливана показал, что древние ханаанеи смешали в своих генах компоненты неолитических популяций Леванта и халколитических - Ирана. Современные ливанцы получили генетическое наследие от ханаанеев, к которому добавился вклад степных популяций.

В журнале European Journal of Archaeology опубликована дискуссия между проф. Л.С.Клейном и авторами статей в Nature (Haak et al. 2015; Allentoft 2015) о гипотезе массовой миграции ямной культуры по данным генетики и ее связи с происхождением индоевропейских языков. Дискуссия составлена из переписки Л.С.Клейна с несколькими соавторами (Вольфганг Хаак, Иосиф Лазаридис, Ник Пэттерсон, Дэвид Райх, Кристиан Кристиансен, Карл-Гёран Шорген, Мортен Аллентофт, Мартин Сикора и Эске Виллерслев). Публикуем ее перевод на русский язык с предисловием Л.С.Клейна.

Анализ ДНК представителей минойской и микенской цивилизаций доказал их генетическое родство между собой, а также с современными греками. Показано, что основной вклад в формирование минойцев и микенцев внесли неолитические популяции Анатолии. Авторы обнаружили у них генетический компонент, происходящий с Кавказа и из Ирана, а у микенцев – небольшой след из Восточной Европы и Сибири.

Публикуем заключительную часть статьи археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования — археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита — ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Продолжаем публиковать статью археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования - археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Представляем статью крупнейшего специалиста по степным культурам, проф. Одесского университета С.В. Ивановой, археолога из Одесского университета Д.В. Киосака и генетика, работающего в США, А.Г. Никитина. В статье представлена археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и критический разбор гипотезы о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу. Публикуем статью в трех частях.

Новые детали взаимоотношений современного человека с неандертальцами получены по анализу митохондри альной ДНК неандертальца из пещеры в Германии. Предложенный авторами сценар ий предполагает раннюю миграцию предков сапиенсов из Африки в Европу, где они метисировались с неандертальцами, оставив им в наследство свою мтДНК.

Изучив митохондриальную ДНК древних и современных армян, генетики делают вывод о генетической преемственности по материнским линиям наследования в популяциях Южного Кавказа в течение 8 тысяч лет. Многочисленные культурные перемены, происходящие за это время, не сопровождались изменениями в женской части генофонда.

Исследование генофонда парсов – зороастрийцев Индии и Пакистана – реконструировало их генетическую историю. Парсы оказались генетически близки к неолитическим иранцам, так как покинули Иран еще до исламизации. Несмотря на преимущественное заключение браков в своей среде, переселение в Индию оставило генетический след в популяции парсов. Оно сказалось в основном на их митохондриальном генофонде за счет ассимиляции местных женщин.

На прошедшем форуме «Ученые против мифов-4», организованном порталом «Антропогенез.ру», состоялась специальная конференция «Ученые против мифов-профи» - для популяризаторов науки. В профессиональной среде обсуждались способы, трудности и перспективы борьбы с лженаукой и популяризации науки истинной.

С разрешения авторов публикуем диалог д.и.н. Александра Григорьевича Козинцева и проф. Льва Самуиловича Клейна, состоявшийся в мае 2017 г.

С разрешения автора и издательства перепечатываем статью доктора историч. наук А.Г.Козинцева, опубликованную в сборнике, посвященном 90-летию Л.С.Клейна (Ex ungue leonem. Сборник статей к 90-летию Льва Самуиловича Клейна. СПб: Нестор-история, 2017. С.9-12).

Конференция «Позднепалеолитические памятники Восточной Европы», состоявшаяся в НИИ и Музее Антропологии МГУ, была посвящена 100-летию со дня рождения Марианны Давидовны Гвоздовер (1917-2004) – выдающегося археолога, специалиста по палеолиту. Участники конференции с большой теплотой вспоминали ее как своего учителя, а тематика докладов отражала развитие ее идей.

В журнале Science опубликованы размышления о роли исследований древней ДНК в представлениях об истории человечества и о непростых взаимодействиях генетиков с археологами. Одна из основных сложностей заключается в неоднозначных связях между популяциями и археологическими культурами. Решение сложных вопросов возможно только путем глубокой интеграции генетики, археологии и других наук.

По 367 митохондриальным геномам построено дерево гаплогруппы U7, определена ее прародина и описано распространение основных ветвей. Некоторые из них связывают с демографическими событиями неолита.

Казахские, российские и узбекские генетики исследовали генофонд населения исторического региона Центральной Азии – Трансоксианы по маркерам Y-хромосомы. Оказалось, что основную роль в структурировании генофонда Трансоксианы играет не географический ландшафт, а культура (хозяйственно-культурный тип): земледелие или же кочевое скотоводство. Показано, что культурная и демическая экспансии могут быть не взаимосвязаны: экспансия арабов не оказала значимого влияния на генофонд населения Трансоксианы, а демическая экспансия монголов не оказала значимого влияния на его культуру.

Российские антропологи исследовали особенности морфологии средней части лица в популяциях Северо-Восточной Европы в связи с факторами климата. Оказалось, что адаптации к низким температурам у них иные, чем у народов Северной Сибири. Полученные результаты помогут реконструировать адаптацию к климату Homo sapiens верхнего палеолита, так как верхнепалеолитический климат был более всего похож на современный климат Северо-Восточной Европы. Таким образом, современные северо-восточные европейцы могут послужить моделью для реконструкции процессов, происходивших десятки тысяч лет назад.

Немецкие генетики успешно секвенировали митохондриальную и проанализировали ядерную ДНК из египетских мумий разных исторических периодов. Они показали, что древние египтяне были генетически близки к ближневосточному населению. Современные египтяне довольно сильно отличаются от древних, главным образом долей африканского генетического компонента, приобретенного в поздние времена.

Данные по четырем древним геномам из бассейна Нижнего Дуная указали на долгое мирное сосуществование местных охотников-собирателей и мигрировавших земледельцев в этом регионе. На протяжении нескольких поколений между ними происходило генетическое смещение, а также передача культурных навыков.

Цвет кожи человека сформировался под сильным давлением естественного отбора и определяется балансом защиты от ультрафиолета и необходимого уровня синтеза витамина D. Цвет волос и радужной оболочки глаза, хотя в основном определяется тем же пигментом, в меньшей степени продукт естественного отбора и находится под большим влиянием других факторов. Одни и те же гены могут влиять на разные пигментные системы, а комбинация разных аллелей может давать один и тот же результат.

Юго-Восточная Европа в неолите служила местом интенсивных генетических и культурных контактов между мигрирующими земледельцами и местными охотниками-собирателями, показывает исследование 200 древних геномов из этого региона. Авторы описали разнообразие европейских охотников-собирателей; нашли, что не все популяции, принесшие земледелие в Европу, происходят из одного источника; оценили долю степного компонента в разных группах населения; продемонстрировали, что в смешении охотников-собирателей с земледельцами имел место гендерный дисбаланс – преобладание мужского вклада от первых.

Культурная традиция колоковидных кубков (одна из самых широко распространенных культур в позднем неолите/бронзовом веке), по-видимому, распространялась по Европе двумя способами – как передачей культурных навыков, так и миграциями населения. Это выяснили палеогенетики, представив новые данные по 170 древним геномам из разных регионов Европы. В частности, миграции с континентальной Европы сыграли ведущую роль в распространении ККК на Британские острова, что привело к замене 90% генофонда прежнего неолитического населения.

Российские антропологи провели новое исследование останков человека с верхнепалеолитической стоянки Костёнки-14 с использованием современных статистических методов анализа. Они пришли к выводу о его принадлежности к европеоидному типу и отсутствии австрало-меланезийских черт в строении черепа и зубной системы. Примечательно, что этот вывод согласуется с данными палеогенетиков.

Профессор Тоомас Кивисилд, один из ведущих геномных специалистов, представляющий Кембриджский университет и Эстонский биоцентр, опубликовал обзор по исследованиям Y-хромосомы из древних геномов. В этой обобщающей работе он сфокусировался на данных по Y-хромосомному разнообразию древних популяций в разных регионах Северной Евразии и Америки.

С разрешения редакции публикуем статью д.и.н. О.В.Шарова (Институт истории материальной культуры РАН) о роли выдающегося археолога д.и.н. М. Б. Щукина в решении проблемы природы черняховской культуры. В следующих публикациях на сайте можно будет познакомиться непосредственно с трудами М. Б. Щукина.

Перепечатываем статью выдающегося археолога М.Б.Щукина «Рождение славян», опубликованную в 1997 г. в сборнике СТРАТУМ: СТРУКТУРЫ И КАТАСТРОФЫ. Сборник символической индоевропейской истории. СПб: Нестор, 1997. 268 с.

Ученым удалось выделить древнюю мтДНК, в том числе неандертальцев и денисовцев, из осадочных отложений в пещерах, где не сохранилось самих костей. Авторы считают, что этот способ может значительно увеличить количество древних геномов.

Авторы находки в Южной Калифорнии считают, что метки на костях мастодонта и расположение самих костей говорят о следах человеческой деятельности. Датировка костей показала время 130 тысяч лет назад. Могли ли быть люди в Северной Америке в это время? Кто и откуда? Возникают вопросы, на которые нет ответов.

Представляем обзор статьи британского археолога Фолкера Хейда с критическим осмыслением последних работ палеогенетиков с археологических позиций.

Публикуем полную печатную версию видеоинтревью, которое несколько месяцев назад Лев Самуилович Клейн дал для портала "Русский материалист".

И снова о ямниках. Археолог Кристиан Кристиансен о роли степной ямной миграции в формировании культуры шнуровой керамики в Европе. Предлагаемый сценарий: миграция мужчин ямной культуры в Европу, которые брали в жены местных женщин из неолитических общин и формировали культуру шнуровой керамики, перенимая от женщин традицию изготовления керамики и обогащая протоиндоевропейский язык земледельческой лексикой.

Анализ древней ДНК из Эстонии показал, что переход от охоты-рыболовства-собирательства к сельскому хозяйству в этом регионе был связан с прибытием нового населения. Однако основной вклад внесла не миграция неолитических земледельцев из Анатолии (как в Центральной Европе), а миграция бронзового века из степей. Авторы пришли к выводу, что степной генетический вклад был, преимущественно, мужским, а вклад земледельцев Анатолии – женским.

Российские генетики изучили по Y-хромосоме генофонд четырех популяций коренного русского населения Ярославской области. Результаты указали на финно-угорский генетический след, но вклад его невелик. Наиболее ярко он проявился в генофонде потомков жителей города Молога, затопленного Рыбинским водохранилищем, что подтверждает давнюю гипотезу об их происхождении от летописных мерян. В остальных популяциях финно-угорский генетический пласт был почти полностью замещен славянским. Причем результаты позволяют выдвинуть гипотезу, что славянская колонизация шла преимущественно по «низовому» ростово-суздальскому пути, а не по «верховому» новгородскому.

Публикуем официальный отзыв д.ф.н. и д.и.н., проф. С.П.Щавелева на диссертацию и автореферат диссертации И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим», представленной на соискание ученой степени доктора философских наук.

Продолжаем ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть третья, от специалиста по генетической генеалогии и блогера Сергея Козлова.

Продолжаем публиковать ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть вторая, от генетика, д. б. н., профессора Е.В.Балановской.

Публикуем наш ответ на опубликованный в массовой печати "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть первая.

Размещаем на сайте препринт статьи, предназначенной для Acta Archaeologica (Kopenhagen), для тома, посвященного памяти выдающегося датского археолога Клауса Рандсборга (1944 – 2016), где она будет опубликована на английском языке.

Известнейший российский археолог Лев Клейн написал две новые книги. Как не потерять вдохновение в работе над книгой? Когда случилось ограбление века? И что читать, если хочешь разбираться в археологии? Лев Самуилович отвечает на вопросы корреспондента АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ

Публикуем комментарий проф. Л.С.Клейна на докторскую диссертацию И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: Философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим».

Российские генетики исследовали генофонд народов Передней Азии и нашли интересную закономерность: наиболее генетически контрастны народы, живущие в горах и на равнине. Оказалось, что большинство армянских диаспор сохраняет генофонд исходной популяции на Армянском нагорье. По данным полного секвенирования 11 Y-хромосом авторы построили филогенетическое дерево гаплогруппы R1b и обнаружили на этом дереве помимо известной западноевропейской новую восточноевропейскую ветвь. Именно на ней разместились варианты Y-хромосом степных кочевников ямной культуры бронзового века. А значит, не они принести эту мужскую линию в Западную Европу.

В издательстве ЕВРАЗИЯ в Санкт-Петербурге вышла научно-популярная книга проф. Льва Самуиловича Клейна "Первый век: сокровища сарматских курганов". Она посвящена двум самым выдающимся памятникам сарматской эпохи нашей страны — Новочеркасскому кладу (курган Хохлач) и Садовому кургану.

Исследуя останки из захоронений степных кочевников железного века – скифов – методами краниометрии (измерение параметров черепов) и методами анализа древней ДНК, антропологи и генетики пришли к сопоставимым результатам. Те и другие специалисты обнаруживают близость кочевников культуры скифов к культурам кочевников бронзового века Восточной Европы. Антропологическими и генетическими методами у носителей скифской культуры выявляется также центральноазиатский (антропологи) либо восточноазиатско-сибирский (генетики) вклад. Что касается прародины скифов – европейские или азиатские степи – то по этому вопросу специалисты пока не пришли к единому мнению.

Представляем сводку археологических культур, представленных на страницах Словарика. Пока - список по алфавиту.

Публикуем статью Сергея Козлова с результатами анализа генофондов некоторых северных народов в свете данных из монографии В.В.Напольских "Очерки по этнической истории".

Анализ митохондриальной ДНК представителей трипольской культуры Украины показал ее генетическое происхождение по материнским линиям от неолитических земледельцев Анатолии с небольшой примесью охотников-собирателей верхнего палеолита. Популяция трипольской культуры из пещеры Вертеба генетически сходна с другими популяциями европейских земледельцев, но более всего – с популяциями культуры воронковидных кубков.

Анализ древней ДНК мезолита и неолита Балтики и Украины не выявил следов миграции земледельцев Анатолии, аналогичный найденным в неолите Центральной Европы. Авторы работы предполагают генетическую преемственность от мезолита к неолиту в обоих регионах. Они также нашли признаки внешнего влияния на генофонд позднего неолита, наиболее вероятно, это вклад миграции из причерноморских степей или из Северной Евразии. Определенно, неолит как в регионе Балтики, так и на Днепровских порогах (Украина) развивался иными темпами, чем в Центральной и Западной Европе, и не сопровождался такими масштабными генетическими изменениями.

Рассказ о генетико-антропологической экспедиции Медико-генетического научного центра и Института общей генетики РАН, проведенной в конце 2016 года в Тверскую область для исследования генофонда и создания антропологического портрета тверских карел и тверских русских.

Изучив митохондриальную ДНК из погребений энеолита и бронзового века в курганах Северного Причерноморья, генетики сделали вывод о генетической связи популяций степных культур с европейскими мезолитическими охотниками-собирателями.

9 января исполнился год со дня скоропостижной смерти смерти археолога и этнографа Владимира Александровича Кореняко, ведущего научного сотрудника Государственного музея искусства народов Востока, одного из авторов нашего сайта. С разрешения издательства перепечатываем его статью об этнонационализме, которая год назад была опубликована в журнале "Историческая экспертиза" (издательство "Нестор-история").

1 февраля на Биологическом факультете МГУ прошло Торжественное заседание, посвященное 125-летию со дня рождения Александра Сергеевича Серебровского, русского и советского генетика, члена-корр. АН СССР, академика ВАСХНИЛ, основателя кафедры генетики в Московском университете.

В совместной работе популяционных генетиков и генетических генеалогов удалось построить филогенетическое дерево гаплогруппы Q3, картографировать распределение ее ветвей, предположить место ее прародины и модель эволюции, начиная с верхнего палеолита. Авторы проследили путь ветвей гаплогруппы Q3 от Западной и Южной Азии до Европы и конкретно до популяции евреев ашкенази. Они считают, что этот удачный опыт послужит основой для дальнейшего сотрудничества академической и гражданской науки.

В конце ноября прошлого года в Москве прошла Всероссийская научная конференция «Пути эволюционной географии», посвященная памяти профессора Андрея Алексеевича Величко, создателя научной школы эволюционной географии и палеоклиматологии. Конференция носила междисциплинарный характер, многие доклады были посвящены исследованию географических факторов расселения человека по планете, его адаптации к различным природным условиям, влиянию этих условий на характер поселений и пути миграции древнего человека. Представляем краткий обзор некоторых из этих междисциплинарных докладов.

Публикуем статью Сергея Козлова о структуре генофонда Русского Севера, написанную по результатам анализа полногеномных аутосомных данных, собранных по научным и коммерческим выборкам.

Обзор истории заселения всего мира по данным последних исследований современной и древней ДНК от одного из самых известных коллективов палеогенетиков под руководством Эске Виллерслева. Представлена картина миграций в глобальном масштабе, пути освоения континентов и схемы генетических потоков между человеком современного типа и древними видами человека.

Изучение Y-хромосомных портретов крупнейшей родоплеменной группы казахов в сопоставлении с данными традиционной генеалогии позволяет выдвинуть гипотезу, что их генофонд восходит к наследию народов индоиранской языковой семьи с последующим генетическим вкладом тюркоязычных и монголоязычных народов. Вероятно, основным родоначальником большинства современных аргынов был золотоордынский эмир Караходжа (XIV в.) или его ближайшие предки.

Путем анализа Y-хромосомных и аутосомных данных современного населения Юго-Западной Азии генетики проследили пути, по которым шло заселение этой территории после окончания Последней ледниковой эпохи. Они выделили три климатических убежища (рефугиума), которые стали источником миграций в регионе, и определили время расхождения ветвей Y-хромосомы в популяциях. Полученные результаты авторы обсуждают в связи с археологическими данными и работами по древней ДНК.

Генетики секвенировали четыре генома Yersinia pestis эпохи бронзового века. Их сравнение с другими древними и современными геномами этой бактерии привело к гипотезе, что чума в Европе появилась со степной миграцией ямной культуры, а затем вернулась обратно в Центральную Азию.

Исследование показало, что подавляющее большинство американских антропологов не считают расы биологической реальностью, не видят в расовой классификации генетической основы и не считают, что расу нужно учитывать при диагностике и лечении заболеваний. Сравнение показало, что антропологов, не признающих расы, в 2013 году стало радикально больше, чем 40 лет назад. Cтатья с результатами этого исследования опубликована в American Journal of Physical Anthropology.

Отзыв проф. Л.С.Клейна о книге Д.В.Панченко «Гомер, „Илиада”, Троя», вышедшей в издательстве «Европейский Дом».

В конце уходящего 2016 года попробуем подвести его итоги – вспомнить самые интересные достижения на перекрестке наук, изучающих историю народонаселения – археологии, антропологии, генетики, палеогеографии, лингвистики и др. Конечно, наш взгляд субъективен, поскольку мы смотрим через окно сайта «Генофонд.рф», ориентируясь на опубликованные на нем материалы. По той же причине в научных итогах мы вынужденно делаем крен в генетику. Будем рады если эта картина станет полнее с помощью комментариев от наших читателей.

Коллектив генетиков и историков изучил генофонды пяти родовых объединений (кланов) северо-восточных башкир. Преобладание в их Y-хромосомных «генетических портретах» одного варианта гаплогрупп указывает на единый генетический источник их происхождения – генофонд прото-клана. Выдвинута гипотеза, что формирование генофонда северо-восточных башкир связано с трансуральским путем миграций из Западной Сибири в Приуралье, хорошо известном кочевникам в эпоху раннего железного века и средневековья.

Перепечатываем статью О.П.Балановского, опубликованную татарским интернет-изданием "Бизнес-онлайн" - ответ критикам исследования генофондов татар.

Изучение Y-хромосомных генофондов сибирских татар выявило генетическое своеобразие каждого из пяти субэтносов. По степени различий между пятью популяциями сибирские татары лидируют среди изученных коллективом народов Сибири и Центральной Азии. Результаты позволяют говорить о разных путях происхождения генофондов сибирских татар (по данным об отцовских линиях): в каждом субэтносе проявляется свой субстрат (вклад древнего населения) и свой суперстрат (влияние последующих миграций).

Дискуссия, вызванная статьей о генофонде татар в "Вестнике МГУ", вылилась на страницы интернет-издания "Бизнес-онлайн". Публикуем письмо, отправленное д.б.н., профессором РАН О.П. Балановским 17 декабря 2016 года одному из участников этой дискуссии, д.и.н., специалисту по этногенезу татарского народа И.Л.Измайлову. Письмо, к сожалению, осталось без ответа.

Исследование Y-хромосомы туркменской популяции в Каракалпакстане (на территории Узбекистана) выявило сильное доминирование гаплогруппыQ, что, вероятно, объясняется их преобладающей принадлежностью к одному роду (йомуд). По генетическим расстояниям туркмены Каракалпакстана оказались близки к географически далеким от них туркменам Ирана и Афганистана и далеки от своих географических соседей – узбеков и каракалпаков.

Генофонды популяций с этнонимом «татары» трех регионов Евразии - крымские, поволжские и сибирские – исследованы путем анализа Y-хромосомы. Этнотерриториальные группы татар оказались генетически очень разнообразны. В генофонде поволжских татар преобладают генетические варианты, характерные для Приуралья и Северной Европы; в генофонде крымских татар преобладает вклад переднеазиатского и средиземноморского населения; популяции сибирских татар наиболее разнообразны: одни включают значительный сибирский генетический компонент, в других преобладают генетические линии из юго-западных регионов Евразии.

Популяционно-генетическую историю друзов британский генетик Эран Элхаик исследует методом GPS (geographic population structure). Критика специалистов в адрес предыдущих работ с использованием данного метода, вызывает вопросы и к данной работе.

Опубликовано на сайте Антропогенез.ру

В пределах 265 языковых семей исследователи показали корреляцию между лексикой разных языков и географическим положением. На примере 11 популяций из Африки, Азии и Австралии выявили корреляцию лексических расстояний между популяциями с фенотипическими расстояниями, самую высокую – по строению лицевой части черепа. Делается вывод о том, что лингвистические показатели можно использовать для реконструкции недавней истории популяций, но не глубокой истории.

Представляяем обзор некоторых докладов на прошедшей в Москве конференции «Эволюционный континуум рода Homo», посвященной 125-летию со дня рождения выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака (1891–1979), иными словами, на Бунаковских чтениях.

Из-за чего случился бронзовый коллапс, как исчезла знаменитая майкопская культура, в чём заблуждаются сторонники «новой хронологии» и какие байки живут среди археологов, порталу АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ рассказал Александр Скаков - кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела бронзового века Института археологии РАН.

В Москве завершила свою работу международная антропологическая конференция, посвященная 125-летию выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака. Приводим краткий обзор ее итогов, опубликованный на сайте Центра палеоэтнологических исследований.

К сожалению, эхо от казанского интервью академика Валерия Александровича Тишкова (директора Института этнологии и антропологии РАН) не затихло, а рождает все новые недоразумения, которые отчасти уже объяснены на нашем сайте. Чтобы приостановить снежный ком, нам все же придется дать разъяснения неточностей, его породивших.

Специалист по этногенезу тюркских народов Жаксылык Сабитов комментирует миф о финно-угорском происхождении татар, который без всяких на то оснований приписывается генетикам.

О.П.Балановский о том, как проходило обсуждение доклада А.В.Дыбо «Происхождение и родственные связи языков народов России» на Президиуме РАН.

Публикуем изложение доклада чл-корр. РАН Анны Владимировны Дыбо (Институт языкознания РАН), размещенное на сайте РАН.

Полное секвенирование геномов 83 австралийских аборигенов и 25 жителей Папуа Новая Гвинея позволило исследователям реконструировать историю заселения этой части света в пространстве и во времени. Они подтвердили, что предки австралийских аборигенов и папуасов Новой Гвинеи очень рано отделились от предков материковой Евразии. На ключевой вопрос о том, сколько раз человечество выходило из Африки – один или два, авторы отвечают с осторожностью. Большая часть их аргументов склоняет чашу весов к модели одного выхода, однако тот вариант, что их могло быть два, исследователи не отвергают.

Прочитав с высокой степенью надежности 379 геномов из 125 популяций со всего мира, исследователи уточнили картину современного генетического разнообразия и пути древних миграций, которые к нему привели. В частности, в геномах папуасов Новой Гвинеи они нашли небольшой вклад ранней миграционной волны из Африки, которая не оставила следов в геномах материковой Евразии.

Полное секвенирование 300 геномов из 142 популяций со всего мира дало возможность исследователям добавить важные фрагменты в мозаику геномного разнообразия населения планеты. Они пересчитали вклад неандертальцев и денисовцев в современный геном в глобальном масштабе, вычислили, как давно разошлись между собой разные народы, оценили степень гетерозиготности в разных регионах. Наконец, авторы уточнили источник генофонда жителей Австралии и Новой Гвинеи, показав, что они происходят от тех же популяций, что и жители остальной Евразии.

Приводим экспертное мнение Жаксылыка Сабитова (Евразийский Национальный Университет, Астана), специалиста по истории Золотой орды и этногенезу тюркских народов, по недавно опубликованной в журнале PLоS ONE статье .

Коллектив генетиков и биоинформатиков опубликовал обзор истории изучения древней ДНК, основных трудностей в ее изучении и методов их преодоления. Авторы представили новейшие знания о путях миграций и распространения населения, полученные путем анализа древних геномов, и показали, какую революционную роль анализ палеоДНК сыграл в популяционной и эволюционной генетике, археологии, палеоэпидемиологии и многих других науках.

Проект по секвенированию более 60 тысяч экзомов (часть генома, кодирующая белки) в популяциях на разных континентах выявил гены, устойчивые к мутированию, показал, сколько носимых нами мутаций полностью блокируют синтез белка, а также значительно приблизил специалистов к пониманию природы редких заболеваний.

Российские генетики определили полную последовательность шести митохондриальных геномов древних людей, обитавших на территории Северного Кавказа на рубеже неолита и бронзы.

Сравнив фенотипические расстояния между 10 популяциями по показателям формы черепа и генетические расстояния по 3 345 SNP, исследователи нашли корреляции между ними. Они утверждают, что форма черепа в целом и форма височных костей может быть использована для реконструкции истории человеческих популяций.

Изучен генофонд популяции польско-литовских татар (липок), проживающих в Белоруссии. В их генофонде примерно две трети составляет западноевразийский компонент и одну треть – восточноевразийский. Очевидно, последний отражает влияние дальних миграций – степных кочевников Золотой Орды, поселившихся в Центральной и Восточной Европе.

Лингвисты из Кембриджского и Оксфордского университетов, разработали технологию, которая, как они утверждают, позволяет реконструировать звуки праиндоевропейского языка. Сообщение об этом опубликовано на сайте Кембриджского университета http://www.cam.ac.uk/research/features/time-travelling-to-the-mother-tongue.

Перепечатываем статью Павла Флегонтова и Алексея Касьяна, опубликованную в газете "Троицкий вариант", с опровержением гипотезы английского генетика Эрана Элхаика о хазарском происхождении евреев ашкеназов и славянской природе языка идиш. Эта популярная статья вышла параллельно с научной статьей с участием этих же авторов в журнале Genome Biology and Evolution.

15 июля в Еженедельной газете научного сообщества "Поиск" опубликовано интервью с О.П. Балановским. Подробности по ссылке:

Турсервис Momondo сделал генетические тесты и записал реакцию на их результаты. Видео получилось простым и понятным. А что думает об этом популяционная генетика?

В только что опубликованной статье была подробно изучена история распространения одной из самых широко встречающихся в Евразии Y-хромосомных гаплогрупп – N. По данным полного секвенирования Y-хромосомы было построено филогенетическое дерево и описано подразделение гаплогруппы на ветви и субветви. Оказалось, что большинство из них имеют точную географическую но не лингвистическую привязку (встречаются в популяциях различных языковых семей).

Новое исследование генетических корней евреев ашкеназов подтвердило смешанное европейско-ближневосточное происхождение популяции. В составе европейского предкового компонента наиболее существенный генетический поток ашкеназы получили из Южной Европы.

Опубликована единственная на настоящий момент работа, посвященная исследованию генофонда верхнедонских казаков. Для изучения генофонда казаков использован новый инструмент - программа Haplomatch, позволяющая производить сравнение целых массивов гаплотипов. Удалось проследить, что формирование генофонда казаков верхнего Дона шло преимущественно за счет мигрантов из восточно-славянских популяций (в частности с южно-, центрально - русских и украинцев). Также обнаружено небольшое генетическое влияние ногайцев, вероятно вызванное их вхождением в Войско Донское в составе «татарской прослойки». Сходства с народами Кавказа у донских казаков не обнаружено.


Публикуем перевод статьи Душана Борича и Эмануэлы Кристиани, в которой рассматриваются социальные связи между группами собирателей палеолита и мезолита в Южной Европе (на Балканах и в Италии). Социальные связи прослеживаются в том числе путем исследования и сопоставления технологий изготовления орудий и украшений.

Используя традиционные подходы и свой собственный новый метод, специалисты изучили происхождение коренных народов Сибири. Для популяций Южной Сибири, они реконструировали последовательность генетических потоков, которые смешивались в генофонде.

Анализ древней ДНК с Ближнего Востока показал, что большой вклад в генофонд первых ближневосточных земледельцев внесла древняя линия базальных евразийцев; что в пределах Ближнего Востока популяции земледельцев генетически различались по регионам, и между охотниками-собирателями и первыми земледельцами в каждом регионе имелась генетическая преемственность.

Представляем обобщающую статью по культурам верхнего палеолита, которая может служить пояснением для соответствующих статей в Словарике, посвященных отдельным культурам верхнего палеолита.

Форум «Ученые против мифов», организованный порталом «Антропогенез.ру», прошел в Москве 5 июня. Организаторы обещают скоро выложить записи докладов. Пока же представляем основные тезисы, прозвучавшие в выступлениях участников форума.

Анализ древней и современной ДНК собак, включая полностью секвенированный древний геном неолитической собаки из Ирландии и 605 современных геномов, привел исследователей к гипотезе, что человек независимо одомашнил волка в Восточной Азии и в Европе. Затем палеолитическая европейская популяция собак была частично замещена восточноазиатскими собаками.

Митохондриальная ДНК человека возрастом 35 тыс. лет назад из пещеры в Румынии оказалась принадлежащей к африканской гаплогруппе U6. Из этого исследователи сделали вывод о евразийском происхождении этой гаплогруппы и о том, что она была принесена в Северную Африку путем верхнепалеолитической обратной миграции.

Археологи провели исследование загадочных конструкций в форме кольца из обломков сталагмитов в пещере Брюникель на юго-западе Франции. Особенности конструкций, следы огня на них и соседство с костями говори т об их рукотворном происхождении. Датировка - 176.5 тысяч лет назад – указала на ранних неандертальцев.

Cпециалисты нашли шесть генов, вариации в которых влияют на черты лица человека. Все они экспрессируются при эмбриональной закладке лицевой части черепа, влияя на дифференцировку клеток костной и хрящевой ткани. Больше всего генетические вариации связаны с параметрами носа.

С разрешения автора перепечатываем статью доктора истор. наук Виктора Александровича Шнирельмана "Междисциплинарный подход и этногенез", опубликованную в сборнике "Феномен междисциплинарности в отечественной этнологи" под ред Г. А. Комаровой, М.: ИЭА РАН, 2016. С. 258-284.

Исследование показало, что популяция Бене-Исраэль, живущая в Индии, имеет смешанное еврейско-индийское происхождение. Причем вклад евреев передался в основном по мужским линиям наследования (по Y-хромосоме), а вклад индийцев – по женским (по мтДНК). Время же возникновения популяции оказалось не столь давним, как в легендах.

Пещера Шове известна во всем мире наскальными рисунками эпохи палеолита. Древние художники использовали ее для своего творчества в два этапа с перерывом. Причем один из этих этапов перекрывался по времени с периодом обитания здесь пещерных медведей. Авторы нового исследования реконструировали историю обитания пещеры, используя многочисленные датировки и моделирование.

История генофонда Европы до неолитизации очень мало изучена. Новое исследование под руководством трех лидеров в области древней ДНК приоткрывает дверь в события более далекого прошлого. Авторы проанализировали 51 образец древней ДНК и частично реконструировали картину движения популяций до и после Последнего ледникового максимума. Они попытались связать обнаруженные ими генетические кластеры, объединяющие древних индивидов в пространстве и во времени, с определенными археологическими культурами.

Новый метод молекулярно-генетической датировки, предложенный в статье команды Дэвида Райха, основан на сравнении древних и современных геномов по длине неандертальских фрагментов ДНК. В отличие от радиоуглеродной датировки, этот метод точнее работает на более старых образцах. С его помощью авторы также вычислили длину поколения (26-30 лет), предположив, что она существенно не менялась за 45 тысячелетий.

По рекордному на сегодняшний день количеству полностью секвенированных Y-хромосом (1244 из базы проекта «1000 геномов») исследователи построили новое разветвленное Y-хромосомное дерево и попытались связать экспансию отдельных гаплогрупп с историческими сведениями и археологическими данными.

Палитра геномных исследований в России разнообразна. Создаются генетические биобанки, исследуется генетическое разнообразие популяций, в том числе генетические варианты, связанные с заболеваниями в разных популяциях; российские специалисты вовлечены в полногеномные исследования, и на карте мира постепенно появляются секвенированные геномы из России.

Исследователи секвенировали геномы из Меланезии и нашли у них наибольшую долю включений ДНК древних видов человека, причем как неандертальского, так и денисовского происхождения. Новые данные позволили нарисовать уточненную картину генетических потоков между разными видами Homo.

С разрешения автора публикуем тезисы его доклада на предстоящей конференции в Томске.

Представляем перевод статьи североирландского и американского археолога, специалиста по индоеропейской проблематике, профессора Джеймса Патрика Мэллори. Эта статья представляет собою обобщающий комментарий к некоторым докладам на семинаре «Прародина индоевропейцев и миграции: лингвистика, археология и ДНК» (Москва, 12 сентября 2012 года).

Исследователи из Стэнфордского университета, проанализировав Y-хромосому неандертальцев, убедились в том, что в Y-хромосоме современного человека нет неандертальских фрагментов ДНК, в отличие от остальной части генома. Этому факту они постарались дать объяснение. Скорее всего, дело в антигенах гистосовместимости, которые препятствовали рождению мальчиков с неандертальскими генами в Y-хромосоме.

Исследовав 92 образца древней мтДНК коренных американцев, генетики реконструировали основные этапы заселения Америки, уточнив пути основных миграций и их время. Они также пришли к выводу о драматическом влиянии европейской колонизации на генетическое разнообразие коренного населения Америки.

Публикуем перевод критической статьи известного болгарского археолога Лолиты Николовой. Ее критика направлена на авторов одной из самой яркой статьи прошлого года «Massive migration from the steppes was a source for Indo-European Languages in Europe» (Haak et al., 2015), в которой авторы представляют свою гипотезу распространения индоевропейских языков в Европе.

Публикуем статью украинского археолога, доктора ист. наук, проф. Леонида Львовича Зализняка, специально переведенную им на русский язык для нашего сайта. Статья представляет собой критический анализ взглядов на происхождение индоевропейцев с позиций археологии и других наук.

Перепечатываем статью швейцарского лингвиста Патрика Серио, перевод которой был опубликован в журнале «Политическая лингвистика». В статье анализируется явление «Новой парадигмы» в области лингвистики в странах Восточной Европы. С точки зрения автора, это явление подходит под определение ресентимента.

Человек (Homo sapiens) – единственное в природе существо, которое может переносить из сознания на внешние носители фигуративные образы. В эволюции нет ничего, что бы предшествовало этой способности. Таким же уникальным свойством является способность к членораздельной речи, к языку. Звуковые сигналы в мире других живых существ заданы генетически. Возникает предположение, что эти две способности связаны между собой больше, чем нам кажется.

Генетический анализ популяции кетов – коренного народа Сибири, в сравнении с окружающим народами в бассейне Енисея выявил их наиболее тесную связь с карасукской культурой бронзового века Южной Сибири - именно в этом регионе находится гипотетическая прародина енисейской семьи языков. Более глубокие корни кетов уходят к ветви древних северных евразийцев. По опубликованным ранее и по новым данным, 5000-6000 лет назад генетический поток протянулся от сибирских популяций до культуры саккак (палеоэскимосов американской Арктики), и от саккак к носителям языков на-дене. Примечательно, что данная миграция согласуется с гипотезой о родстве енисейских языков и языков на-дене.

История взаимоотношений человека современного вида и неандертальцев оказалась непростой и долгой. Не только неандертальцы оставили след в нашем геноме. Обнаружен генетический поток и от Homo sapiens к предкам алтайских неандертальцев. Он указывает на раннюю - около 100 тысяч лет назад - метисацию, что происходила еще до основной волны выхода наших предков из Африки.

Статья является реакцией на публикацию коллектива американских авторов, отрицающих существование рас у человека и, более того, призывающих отменить и запретить использование самого термина «раса». Авторы обнаруживают полное незнание предмета обсуждения и научной литературы по проблеме расы. «Антирасовая кампания», уже давно развязанная в США и перекинувщаяся в научные центры Западной Европы, отнюдь не служит делу борьбы с расизмом, а наоборот, способствует появлению разного рода действительно расистских публикации, в том числе, в самих США. А методы проведения этой кампании напоминают времена лысенковщины в СССР.

Публикуем статью генетика д.б.н. Е.В. Балановской (вернее, раздел в сборнике «Проблема расы в российской физической антропологии» [М., Институт этнологии и антропологии РАН, 2002]). Сегодня эта статья, к сожалению, не менее актуальна, чем пятнадцать лет назад: недавно Science опубликовал статью с предложением отказаться от понятия «раса» в генетических исследованиях. И это при том, что именно генетические исследования доказывают реальность существования рас.

Авторы статьи в Science утверждают, что в современной генетике понятие «раса» - бесполезный инструмент при характеристике генетического разнообразия человечества. Учитывая проблемы, связанные с неправильным употреблением термина, они предлагают вообще от него отказаться. Правда, рассуждения авторов касаются только генетики, они не рассматривают понятие "раса" в рамках антропологии.

Генетики исследовали популяцию уйгуров, по одной из версий являющихся генетическими потомками тохаров. Через ареал уйгуров проходил Великий Шелковый путь, соединявший Восточную Азию с Центральной Азией и Европой. Результаты, полученные по STR маркерам Y-хромосомы, подтверждают гипотезу, что в формировании современного генофонда уйгуров сыграли почти равную роль как европейские так и восточноазиатские популяции, но все же с преобладанием вклада генофондов Западной Евразии.

Секвенирование 55 древних митохондриальных геномов (возраст – от 35 до 7 тысяч лет), выявило в них варианты, которые не встречены в современном населении Европы. Описав демографические изменения в их связи с изменениями климата, коллектив Йоханеса Краузе (Йена) пришел к выводу, что около 14,5 тысяч лет назад в Европе радикально изменился генофонд охотников-собирателей.

Евразийский вклад в генофонд африканских популяций существует, но не столь велик – он обнаруживается не на всем континенте, а в основном в Восточной Африке. Важно, что ошибка признана авторами статьи публично и бесконфликтно - это – признак «здоровья» генетического консорциума.

Публикуем статью проф. Л.С.Клейна (вышедшую в журнале "Археологические Вести", 21, 2015) о том, как д.х.н. А.А.Клесов, занявшись темой происхождения славян, связывает ее с вопросом о «норманнской теории», хотя это совсем другая тема - происхождения государственности у восточных славян.

Путем секвенирования геномов из семи популяций исследователи подтвердили картину расселения человека по континентам после выхода из Африки. Серия миграций сопровождалась снижением генетического разнообразия. По этой же причине с увеличением расстояния от Африки возрастает мутационный груз в популяциях.

Две статьи с данными по секвенированным древним геномам дополнили представления о том, какую роль играли исторические миграции – римского времени и англосаксонская – в формировании современного генофонда Великобритании. Так, уточненный генетический вклад англосаксонских переселенцев составляет около 40% в восточной Англии и 30% - в Уэльсе и Шотландии.

Четыре секвенированных генома древних жителей Ирландии (один эпохи неолита, три – бронзового века) указывают, что генофонд Британских островов, как и остальной Европы, сформировался при смешении западно-европейских охотников-собирателей с неолитическими земледельцами, прибывшими с Ближнего Востока, и с более поздней миграцией, берущей начало из степей Евразии.

11-13 октября в Йене, Германия в Институте наук об истории человека общества Макса Планка (Max Planck Institute for the Science of Human History) прошла первая междисциплинарная конференция, посвященная недавним генетическим открытиям о миграциях индоевропейцев. Генетики, археологи и лингвисты собрались вместе, чтобы обсудить, как полученные ими последние данные интегрируются в индоевропейскую проблему. Приводим обзор основных идей участников конференции, которые они изложили в своих выступлениях.

Публикуем рецензию д.и.н. профессора Ф.Х. Гутнова на брошюру г-на Тахира Моллаева (работника Национального парка «Приэльбрусье», бывшего заочника-филолога КБГУ), «Новый взгляд на историю осетинского народа». Редакция особо отмечает, что пантюркистская тенденция никогда в нашей науке не имела ни авторитета, ни поддержки..

Якутские лошади – самые северные на планете и самые морозоустойчивые. Прочитав два древних и девять современных геномов и использовав базу данных по другим геномам, команда российских и зарубежных исследователей нашла ответы на два вопроса. Первый вопрос - от каких древних популяций произошли современные якутские лошади. А второй – как им удалось приспособиться к экстремальным условиям якутского климата за такое короткое время.

Почти рождественская история с пропавшим листком, поиском автора и ответами проф. Л.С.Клейна на вопросы антинорманиста.

Провожая уходящий год, мы решили подвести итоги и выделить наиболее интересные, на наш взгляд, междисциплинарные исследования в области истории популяций, формирования генетического ландшафта мира и этногенеза, которые были опубликованы в 2015 году. Почти все они нашли свое отражение в материалах нашего сайта. Основные открытия года можно сгруппировать в несколько блоков.

Генетики исследовали варианты Y-хромосомы у 657 австралийских аборигенов. Среди них оказалось 56% носителей пришлых евразийских гаплогрупп и только 44% носителей коренных гаплогрупп. Авторы подтвердили гипотезу раннего (около 50 тыс. лет назад) заселения Австралии и длительной изоляции Австралии и Новой Гвинеи. Не найдено доказательств миграций в Австралию из Индии в голоцене. А вот европейская колонизация в конце XVIII века драматически снизила разнообразие коренных австралийских гаплогрупп.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы", посвященный анализу полногеномных маркеров ДНК - самых современных и наиболее информативных для анализа генофонда. В этой части описан метод анализа предковых компонентов и его отображение на геногеографических картах народов Европы

Следующий фрагмент книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен полногеномным и широкогеномным маркерам ДНК. Это самые современные и наиболее информативные методы анализа генофонда. В первой части главы показано, как выявляемая с их помощью генетическая карта Европы соотносится с географической картой.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы», посвященный митохондриальной ДНК. В нем разбирается географическая и лингвистическая структурированность генофонда Европы, а также гаплотипическое разнообразие по мтДНК и эколого-генетический мониторинг.

Доклад доктора биол. наук Л.А.Животовского об изданной им книге «Неизвестный Лысенко» собрал аншлаг в Институте океанологии РАН. Собственно, не сам доклад, а последующее за ним обсуждение этой попытки реабилитации самой одиозной фигуры советской биологии. Свое мнение высказали и специалисты ненавидимой им генетики, и те, для которых драматические события, связанные с «народным академиком» прошлись по судьбам их семей.

В публикуемом фрагменте из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы» речь идет об одной из трех систем для оценки геномного разнообразия – митохондриальной ДНК (мтДНК). Дается обзор изменчивости генофонда Европы по мтДНК и рассматриваются генетические взаимоотношения популяций в этом зеркале.

В статье обсуждается этимология названия города Суздаль, а также предлагается и обосновывается гипотеза происхождения ойконима Суздаль от реконструируемого гидронима Суздаль (Суздаля).

В новой статье команды Сванте Паабо представлены антропологические и генетические данные по двум образцам – двум зубам из Денисовой пещеры. Поскольку генетически подтвердилась их принадлежность к денисовскому человеку, а не к неандертальцам, число проанализированных геномов денисовцев теперь увеличилось до трех.

В докладе доктора филолог. наук О.А.Мудрака «Язык и тексты восточно-европейской руники» была представлена расшифровка и перевод рунических надписей памятников, найденных на территории Восточной Европы – от Днепра и Кавказа до Поволжья. Прочтение этих надписей привело к неожиданным заключениям относительно языка бытового и официального письма живших на этой территории народов. Почти все они оказались написаны на осетинском языке и очень немногие - на чечено-ингушском.

Масштабный научный проект по изучению генофонда (экзомов) коренного населения народов Урало-Поволжья, в том числе генофонда татар, поддержал экс-президент Минтимер Шаймиев. Проект вызвал шумиху среди татарских националистов и тех, кто приписывает ученым националистически ориентированные цели.

Последняя часть главы по древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящена Европе бронзового века. Анализируя палеоДНК, генетики подтверждают представления археологов, что бронзовый век был временем активных миграций и радикальных изменений образа жизни. Все большее количество древних геномов позволяет реконструировать направления миграций и связать генетические потоки с конкретными археологическими культурами.

Этот фрагмент из главы о древней ДНК книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" рассказывает о том, как с помощью изучения палеоДНК можно реконструировать очень важные процессы неолитизации Европы. В том числе, выяснить, какие древние популяции внесли вклад в формирование генофонда европейцев.

В следующем разделе главы о древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" мы узнаем о генетических исследованиях находок времен верхнего палеолита и мезолита на территории Евразии.

Очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен анализу древней ДНК. Охарактеризованы проблемы и перспективы направления, сложности лабораторной работы и наиболее успешные исследовательские коллективы. Обзор конкретных исследований начинается со среднего палеолита - с результатов анализа ДНК неандертальцев и денисовцев.

Секвенировав три древних генома (верхний палеолит и мезолит) из Грузии и Швейцарии, генетики предполагают, что популяция кавказских охотников-собирателей могла быть четвертым источником европейского генофонда. А ее генетический вклад был передан в Европу, Южную и Центральную Азию через миграции степной ямной культуры.

Публикуем отрывок из готовящейся к изданию книги проф. Л.С. Клейна "Хохлач и Садовый". В этом фрагменте разбирается вопрос об этнической принадлежности тех, кто оставил донские курганы. Исследователи высказывают разные предположения о том, кому принадлежали курганы: сарматам, аланам или аорсам. Автор останавливается и на том, кто такие аланы и почему разные народы стремятся приписать себе происхождение от них.

В этом разделе из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" описывается структура генофонда Европы в зависимости от двух факторов - географического положения и лингвистики. Европейские популяции объединяются в кластеры как по географическому, так и по лингвистическому принципу. Анализ этой структурированности дается на двух уровнях: межэтническом и внутриэтническом.

Публикуем очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). В нем представлен обобщенный анализ генофонда Европы по всем гаплогруппам на трех уровнях: региональном, этническом и субэтническом.

Публикуем вторую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History) на конференции в Санкт-Петербурге. Во второй части В.Хаак рассказывает Надежде Маркиной о роли, которая играет исследование древней ДНК в реконструкции истории популяций, и о важности мультидисциплинарного подхода.

Публикуем первую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History), которая состоялась в Санкт-Петербурге. В первой части Л.С.Клейн и В. Хаак говорят о том, как по изучению древней ДНК специалисты предположили вклад древнего населения степей в европейский генофонд и с какими культурами они его связывают.

В бронзовом веке чума была вполне обычным явлением, хотя в то время чумная бацилла еще не научилась передаваться с блохами и не могла вызывать самую опасную разновидность болезни – бубонную чуму. Время возникновения Yersinia pestis и ее этапы на пути превращения в возбудителя смертельной болезни – все это ученые выяснили, прочитав геномы бактерий из древних останков человека.

Публикуем следующий фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" . В нем представлены карты всех гаплогрупп Y-хромосомы, по которым есть надежные данные об их распространении в Европе. Этот фрагмент можно рассматривать как первую версию Атласа Y-хромосомы в Европе.

Публикуем статью С.В.Кончи, посвященную описанию снега и прочих зимних атрибутов в общеиндоевропейском лексическом фонде. Многие специалисты трактуют «зимнию» лексику как указание на расположение прародины индоевропейцев.

Вышел новый номер журнала Stratum plus, посвященный раннеславянской археологии Подунавья «Славяне на Дунае. Обретение Родины» . Его редакторы реализовали грандиозный замысел – собрали в номере почти всех наиболее крупных специалистов в этой области, выступивших с обзорными статьями.

Последняя серия карт генетических расстояний (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») от народов, ничем друг на друга не похожих – ни языком, ни географией. Но зато эти три генофонда окаймляют пространство народов, рассмотренных в пяти предыдущих сериях, и позволяют увидеть, насколько велики различия генофондов европейской окраины Евразии. Эти три этноса – албанцы, шведы, ногайцы - не только географически «расставлены» по трем «концам земли», но и генетически полярно различны, показывая масштаб разнообразия генофонда Европы.

В пятой серии карт (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») мы видим степень близости к каждой из популяций Европы южных славян - македонцев, сербов, хорватов, боснийцев и герцеговинцев. Географически их объединяет принадлежность к Балканам, а генетическое своеобразие связывается с сохранением субстратного генофонда тех балканских племен и народов, которые стали говорить на славянских языках.

Публикуем четвертую серию карт генетических расстояний на основе гаплогрупп Y-хромосомы из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы». Эти карты отражают генетический ландшафт северной окраины Балкан, где проживают разноязыкие народы, говорящие на языках трех лингвистических семей.

Эта серия карт очередного фрагмента из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает разнообразие Y-хромосомного генофонда Волжско-Уральского региона. Рассмотрена только полоса соседствующих популяций - Башкортостана, Татарстана, Чувашии и Мордовии. Но несмотря на их относительно небольшой суммарный ареал, генофонды оказались своеобразны и даже загадочны.

Следующий фрагмент из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает своеобразие генофондов западных и восточных славян. Карты генетических расстояний обобщают разнообразие гаплогрупп Y-хромосомы и позволяют самим убедиться, насколько каждая точка в ареале Европы генетически близка к средним параметрам каждого из народов западных и восточных славян: их генофонды оказались настолько близки, что им хочется дать имя "генофонд северных славян".

Публикуем фрагмент из книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). Карты генетических расстояний позволят своими глазами увидеть, насколько генофонд отдельного народа похож на все остальные генофонды Европы. Представлены карты первой из шести серий - "Народы Северо-Восточной Европы": от карел и вепсов, от эстонцев и коми, от литовцев и латышей, от северных русских и финнов.

Экспертное мнение проф. Л.С.Клейна на статью С.А.Григорьева "Еще раз о концепции Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова и о критических этюдах в индоевропеистике".

Представлены итоги проекта «1000 геномов». Секвенированы геномы и экзомы для 2504 индивидов из 26 популяций пяти регионов. Описано свыше 88 млн генетических вариаций. Создана модель реконструкции демографической истории популяций и найдены новые мишени естественного отбора.

Замечания проф. Л.С.Клейна, высказанные с позиций археолога, относительно изложения материала по древним геномам в новой статье команды Райха. С точки зрения эксперта в статье недостаточно внимания уделено принадлежности изучаемых образцов конкретным археологическим культурам.

В дополненной статье команды Дэвида Райха про исследование естественного отбора по древней ДНК более чем вдвое увеличилось число проанализированных древних геномов. В результате авторы пришли к новым выводам относительно генетического родства популяций, носителей основных археологических культур от раннего неолита до поздней бронзы.

Публикуем раздел книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет из печати в декабре 2015 г.), посвященный чрезвычайно важному в изучении истории народов вопросу - датировках миграций и других исторических событий. Автор описывает способы, которым решают его популяционные генетики, генетические генеалоги, а также останавливается на подходах "ДНК-генеалогии" А.А. Клесова, разъясняя их ошибочность и лженаучность.

В заметке описывается проект Лаборатории востоковедения и сравнительно-исторического языкознания Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, связанный с формализацией генетической классификации языков.

Захоронение предполагаемых останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии Романовых - детей императора Николая II, отложено на неопределенное время. Поэтому предлагаем вновь открыть страницы непростой истории генетической идентификации костных останков из двух захоронений близ Екатеринбурга – именно эти генетические исследования убедили ученых в их принадлежности членам царской семьи. Это отражено в заключении межведомственной правительственной комиссии, но уголовное дело вновь открыто: предстоит повторная экспертиза. В ее преддверии итоги уже пройденного пути подвел директор Института общей генетики РАН член-корреспондент РАН Н.К. Янковский.

В статье дается краткая характеристика текущего состояния и актуальных проблем т. н. "ностратической" гипотезы, разработанной в 1960-е гг. В. М. Иллич-Свитычем и А. Б. Долгопольским и предполагающей дальнее генетическое родство между собой ряда крупных языковых семей Старого Света (как минимум - индоевропейской, уральской, алтайской, картвельской и дравидийской).

Впервые генетики секвенировали хорошо сохранившуюся в пещере древнюю ДНК с территории Африки, получив первый эталонный африканский геном. Сравнение этого генома с современными указал на масштаб евразийской обратной миграции в Африку, вклад которой составляет 4-7% в современных африканских геномах на всем континенте.

В Америке вышла книга британского философа Стивена Лича «Российские перспективы теоретической археологии. Жизнь и труд Льва С. Клейна». Клейна считают самым известным из современных российских археологов на Западе, его больше других переводили, но на деле знают о нем и его идеях очень мало.

На рабочем совещании по проекту "Российские геномы" присутствовали организаторы проекта и лидеры всех основных популяционно-генетических коллективов России. Предлагаем Вашему вниманию доклад О.П. Балановского, представленный на этой конференции. В нем, в частности, говорится, что планируемый в проекте анализ триад (отец, мать, ребенок) сокращает объем полезной геномной информации на одну треть, и поэтому вместо 1000 российских геномов фактически будет изучено 666 геномов.

О.П. Балановский отвечает А.А. Клесову на его рецензию статьи о генофонде балтов и славян. Тезисы А.А. Клесова о «подгонке генетических данных под лингвистику» и об отсутствии новизны оказываются взятыми с потолка. Примечательно, что критик выдает за выводы статьи то, что выводами совсем не является, и в то же время не замечает настоящих выводов. Очевидно, поверхностное знакомство со статьей, которую он берется рецензировать, рассчитано на таких же поверхностных читателей.

Древняя ДНК с Иберийского полуострова, показала, что генетически баски оказались потомками ранних европейских земледельцев и отчасти - местных охотников-собирателей. Представление об их длительной генетической изоляции подтвердилось.

Впервые генетикам удалось изучить древнюю митохондриальную ДНК Балканского полуострова – с территории Румынии. Это навело их на мысль о второй волне неолитической миграции в Центральную Европу через Балканы. Именно она внесла вклад в генофонд современных европейцев.

Йоганнес Мюллер – археолог, профессор Кильского университета (Германия), известный специалист по неолиту Европы, мегалитам и радиоугеродным датировкам. Публикуем его статью о проблемах воссоздания общественных идентичностей в археологии и генетике в переводе проф. Л.С.Клейна.

Профессор Гётеборгского университета Кристиан Кристансен дал интервью соредактору нашего сайта профессору Л. С. Клейну, В беседе специалистов подвергаются обсуждению некоторые заключения авторов статьи, вызывающие споры у археологов.

Эта наиболее полная работа по генофонду славянских и балтских народов подводит итоги многолетних исследований. Генетики и лингвисты проследили пути формирования генофонда всех групп славян и балтов одновременно по трем генетическим системам. Прослежено, какие местные популяции впитывал генофонд славян при их расселении по Европе: именно этот глубинный субстрат сформировал основные различия генофондов разных ветвей славян.

(краткий вариант)
Опубликована наиболее полная на сегодняшний день работа по изучению генофонда славян и балтов, в которой использован синтез генетики и лингвистики. При распространении по Европе славяне смешивались с местными популяциями, которые составили глубинный субстрат генофондов, отличающий разные ветви славян друг от друга.

Перевод статьи Кристиана Кристиансена, профессора университета Гётеборга в Швеции, ведущего специалиста по археологии бронзового века. В статье рассматриваются модели распространения индоевропейских языков в контексте социальных изменений, подтвержденных новыми археологическими данными.

Существуют различные точки зрения на прародину сино-кавказской языковой макросемьи (и включенных в нее дене-кавказских языков). Автор, развивая предложенную им несколько лет назад гипотезу локализации прародины дене-кавказской языковой общности в Восточной Евразии, предпринимает попытку показать, что и данные геногеографии приводят нас к такому же выводу.

В постсоветскую эпоху специалисты встретились с явлением, которое получило название «альтернативной истории». Что это за явление, чем оно вызвано, какими идеями оно питается и чему служит? Как специалистам следует на него реагировать? Об этом рассуждает доктор исторических наук В.А.Шнирельман.

Две статьи, вышедшие почти одновременно в Nature и Science, посвящены генетической реконструкции заселения Америки методами анализа полных геномов. Их выводы схожи. В статье команды Давида Райха (Nature), помимо основной миграции из Сибири, давшей начало всем коренным популяциям Америки, обнаружен – пока загадочный - «австрало-меланезийский след» у некоторых популяций южноамериканских индейцев. В статье команды Эске Виллерслева (Science) обнаружен тот же след, хотя его источник мог включать, кроме Австрало-Меланезии, еще и Восточную Азию.

Исследователи математически доказывают связь между лингвистическим и генетическим разнообразием в популяциях Европы. По их мнению, для изученных народов язык точнее, чем география, указывает на генетическое сходство популяций.

Группа исследователей из Калифорнии, применив передовые математические методы, получила для распада праиндоевропейского языка дату 6500–5500 лет назад, что соответствует гипотезе, согласно которой прародина индоевропейцев была в степи. Однако лексический материал, взятый ими для анализа, не выдерживает критики, поэтому достоверность результата в целом оказывается сомнительной.

В этой статье автор, профессор Л. С. Клейн, рассматривает ряд книг и статей по этногенезу, явно дилетантских, даже если их авторы и принадлежат к сословию ученых (обычно в науках, далеких от темы исследований). Украинские авторы упирают на украинское происхождение индоевропейцев, российские – на исключительную древность праславян и их тождественность с ариями.

Впервые по анализу древней ДНК удалось изучить, по каким генам и в каком направлении в популяциях Европы в последние 8 тысяч лет действовал естественный отбор. Под отбором находились аллели толерантности к лактозе, пигментации кожи и глаз, метаболизма, а также роста и веса.

Существует ряд методов обнаружения в геноме современного человека фрагментов ДНК, заимствованных из древних популяций. Среди них есть генетические варианты, имеющие приспособительное значение в изменившихся условиях внешней среды и оказавшиеся под положительным отбором.

В 2015 году вышла книга украинского профессора и членкора Украинской академии наук А. Г. Химченко с сенсационными выводами о прародине индоевропейцев. В рецензии на эту книгу профессор Л. С. Клейн оценивает ее как низкопробную халтуру, невысоко ставит и самого автора.

В геноме современного человека на территории Европы возрастом 37-42 тыс. лет найдено 6-9% неандертальской ДНК. Она была приобретена всего 4-6 поколений назад. Это означает, что метисация сапиенсов и неандертальцев случалась не только на Ближнем Востоке но и в Европе.

Критический анализ концепции происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова предлагает историк Сергей Конча, научный сотрудник Киевского университета им. Шевченко.

Генетики секвенировали 102 древних генома и обнаружили динамичную картину перемещений, смешений и замещений популяций Евразии в бронзовом веке. По мнению авторов это дает ключ к загадке распространения индоевропейских языков.

Генетики показали родство «Кенневикского человека» с популяциями американских индейцев, а не с полинезийцами и айнами, как первоначально решили антропологи.

Анализ полногеномных данных современной популяции Египта и других африканских популяций привел генетиков к выводу о преобладании северного пути (через Египет) при выходе Homo sapiens из Африки.

Исследование генофонда Индии по полногеномной аутосомной панели GenoChip указало на преобладание в нем юго-западноазиатского компонента. Также ученые выяснили, что генетический ландшафт Индии довольно точно совпадает с географическим и лингвистическим делением её населения.

Полное секвенирование Y-хросомомы в 17 европейских популяциях показало, что от 2,1 до 4,2 тысячи лет назад почти по всей Европе началась Y-хромосомная экспансия — резкое увеличение эффективного размера популяции по мужской линии.

Публикуем аналитический обзор дискуссии "Спор о прародине индоариев" от историка, востоковеда, специалиста по древним и современным коммуникациям В.А.Новоженова. В обзоре разбираются аргументы "за" и "против" автохтонной концепции происхождения индоариев и анализируются многочисленные артефакты, свидетельствующие о возникновении и развитии колесных транспортных средств.

Публикуем статью доктора истор. наук Ю.Е.Березкина о том, что изучение распространения фольклорных мотивов может стать источником данных о миграциях популяций.

Накопленные данные по частотам микросаттелитных гаплотипов Y-хромосомы позволили исследователям обнаружить 11 крупных родословных кластеров в Азии. Их основателей можно считать отцами-основателями современной азиатской популяции, наряду с Чингисханом (Тимучином) и Гиочангом.

Публикуем аналитический обзор доктора истор. наук Л.С.Клейна дискуссии о происхождении индоариев. В данном обзоре Л.С.Клейн представил все обсуждаемые гипотезы, их аргументы и контраргументы, приводимые участниками дискуссии.

Дискуссия, которая развернулась в формате комментариев к заметке на сайте «Полное секвенирование отдельной гаплогруппы измеряет мутации и выявляет миграции» http://генофонд.рф/?page_id=2536. Тема происхождения индоариев, которая лишь косвенно относится к предмету исследования генетиков, вызвала бурные дебаты между сторонниками разных гипотез.

Перепечатываем беседу профессора Е.В Балановской с главным редактором журнала "Панорама Евразии"(Уфа) А.Т. Бердиным. Чем занимается наука геногеография? И почему ей необходимо решительно отмежеваться от ненаучных джунглей ДНК-генеалогии А. Клесова? Чем чреваты попытки дилетантов писать "народную генетическую историю"? Какие субъективные и объективные факторы позволили допустить квази-науку в здание Президиума РАН на карачаево-балкарской конференции?

Скифы – один из немногих бесписьменных народов древности, от которых до нас дошли и самоназвание, и достаточно подробные и в целом заслуживающие доверия сведения иноязычных нарративных источников. Тем не менее происхождение скифов остается предметом споров.

Изучив 456 секвенированных Y-хромосом из популяций по всему миру, исследователи уточнили и дополнили Y-хромосомное филогенетическое дерево, определили скорость мутирования на Y-хромосоме и обнаружили резкое снижение эффективного размера популяции по Y-хромосоме в районе 10 тысяч лет назад.

Исследователи нашли, что в современных популяциях европейцев и азиатов циркулируют фрагменты ДНК, составляющие около 20% генома неандертальцев. У азиатов их оказалось больше, чем у европейцев. Некоторые неандертальские аллели в геноме Homo sapiens поддерживались положительным отбором.

На основе полного секвенирования Y-хромосомной гаплогруппы G1 российские и казахские генетики построили детальное филогенетические дерево, вычислили скорость мутирования и генетически обосновали генгеалогию казахского рода аргынов.

Публикуем сокращенный вариант ветви дискуссии о гаплогруппах, языках и этносах к статье «ДНК-демагогия Анатолия Клесова», опубликованной в газете «Троицкий вариант-Наука». Обсуждение актуальных вопросов, затронутых в дискуссии, представляет интерес не только для ее участников, но и для широкого круга специалистов.

Представляем фрагменты из презентации доктора физико-математических наук, академика РАН Евгения Борисовича Александрова, председателя Комиссии по борьбе с лженаукой РАН «Лженаука в XXI веке в России и мире».

Продолжаем публиковать фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам».

Публикуем фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам», опубликованной в журнале «Политическая концептология» в 2013 году.

Урарту, скифы, аланы... Статья Л.С.Клейна в "Троицком варианте" о том, как народы бывшего Советского союза борются за право считаться потомками тех или иных древних народов.

«Битва за аланство» вспыхнула с новой силой. Некий анонимный документ, появившийся в интернете под видом резолюции карачаево-балкарской конференции 2014 года, уже привлек внимание общественности. Специалисты разбирают этот документ с позиций науки.

Впервые проведен полноценный тест современных филогенетических методов на лексическом материале лезгинской языковой группы.

Представляем интервью о проблемах этногенеза, опубликованное на сайте Полит.ру, с доктором исторических наук, археологом и филологом профессором Львом Самуиловичем Клейном и доктором биологических наук, генетиком и антропологом профессором Еленой Владимировной Балановской.

Слайд-доклад О.П.Балановского на междисциплинарной конференции в Звенигороде посвящен изучению древней ДНК, современных генофондов, а также сотрудничеству генетиков и этнографов.

Экспедиции в Крым проводились на протяжении четырех лет (2010-2013 годы) дружным международным коллективом – украинских и российских генетиков при активной поддержке и участии Меджлиса крымскотатарского народа и многих представителей крымских татар. Цель этой работы - реконструировать все составные части генофонда крымских татар.

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Слайд-доклад Е.В.Балановской на междисциплинарной конференции в Звенигороде выявляет разногласия между генетиками и этнологами и предлагает конкретные шаги для их преодоления.

Чем занимается каждая из этих областей - популяционная генетика и генетическая генеалогия? На этот вопрос отвечают по-разному. В первом диалоге мы попробуем выяснить, как мы видим наши сферы действия.

Чем занимается популяционная генетика и генетическая генеалогия? На тот же самый вопрос, что и в первом диалоге, отвечают два известных представителя этих областей - Олег Балановский и Вадим Веренич.

Перепечатываем коллективную статью ученых в газете «Троицкий вариант-наука», обеспокоенных снижением иммунитета научного сообщества, допустившего дилетантское выступление А.Клесова на академическую трибуну.

В связи с выходом нового исторического журнала «Исторический формат», (о чем сообщил сайт Переформат .ру) мы обратились к историку О.Л.Губареву с просьбой прорецензировать те статьи этого журнала, которые близки его профилю.

Яндекс.Метрика © Генофонд.рф, 2015