Доска объявлений

Вечер, посвященный 110-летию М.М.Герасимова в Дарвиновском музее

В Государственном Дарвиновском музее 14 сентября в 17:00 состоится вечер, посвящённый 110-летию величайшего антрополога, археолога и скульптора,
доктора исторических наук М.М. Герасимова.

герасимов_

«Человек эпохи камня, его материальная культура и среда обитания» (V Герасимовские чтения)

ИНСТИТУТ ЭТНОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ им. Н.Н. МИКЛУХО-МАКЛАЯ РАН

ЦЕНТР ФИЗИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ ИЭА РАН

КАБИНЕТ АНТРОПОЛОГИИ им. В.П. АЛЕКСЕЕВА

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БИОЛОГИЧЕСКИЙ МУЗЕЙ им. К.А. ТИМИРЯЗЕВА

Международная научная конференция

«Человек эпохи камня, его материальная культура и среда обитания»

(V ГЕРАСИМОВСКИЕ ЧТЕНИЯ)

Москва

13–15 ноября 2017 г.

 

Информационное письмо №2

 

Дорогие коллеги!

Приглашаем вас принять участие в конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Михаила Михайловича Герасимова (1907–1970).

Конференции, посвященные автору метода пластической портретной реконструкции – выдающемуся антропологу и археологу, мы проводим каждые пять лет совместно с различными организациями, с которыми в той или иной степени была связана его жизнь и научная деятельность – Государственным Дарвиновским музеем, Государственным Биологическим музеем им. К.А.Тимирязева (Москва), Музеем антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера), Институтом истории материальной культуры (Санкт–Петербург), Иркутским государственным университетом.

V ГЕРАСИМОВСКИЕ ЧТЕНИЯ, которые в 2017 г. пройдут в Государственном Биологическом музее им. К.А.Тимирязева, предполагают следующие направления работы:

  1. Эволюционная антропология и палеолитоведение – старые проблемы и новые тенденции;
  2. Палеогеография и археология эпохи камня – от анализа к синтезу;
  3. Палеоантропология Евразии – факты и интерпретации;
  4. Пластическая реконструкция лица по черепу – традиции и инновации.

 

Прием заявок на конференцию продлен до 15 июня 2017 г.

Заявка должна содержать название доклада, ФИО автора (-ов) полностью, название учреждения, ученую степень/звание, контактные данные.

 

Заявки просим присылать по адресу gerasimovskie-2017@yandex.ru

 

C уважением, Оргкомитет

Авторизация

Подписка

Если Вы хотите еженедельно получать по почте подборку новых материалов сайта "Генофонд.рф", оставьте свой электронный адрес:


Свежие комментарии

Генофонд.рф
Синтез наук об этногенезе
Генофонд.рф / Место для дискуссий / Спор о варягах и Рюрике / Норманизм vs анти-норманизм: как дойти до продуктивной дискуссии?

Норманизм vs анти-норманизм: как дойти до продуктивной дискуссии?

Скачать страницу в PDF

Н.К.Рерих "Заморские гости"
Н.К.Рерих "Заморские гости"

По мнению автора, за последний год дискуссия «норманистов» и «антинорманистов» приобрела еще большее ожесточение. И в определенной степени она сегодня идет по кругу. Как же дойти до продуктивной дискуссии? Единственный вариант разумной стратегии – это «цивилизовать» эту дискуссию, систематически вводить ее в научные рамки. И добиваться (терпеливо и последовательно) того, чтобы стороны не игнорировали аргументы друг друга. С этой целью автор попытался указать на ключевые моменты существующего взаимонепонимания. А также предложить к обсуждению и некоторые новые вопросы.

Читайте также ниже, в разделе «Мнения экспертов» комментарий проф. Л.С.Клейна «Ответ антинорманисту от не-норманиста»

Спор норманистов и анти-норманистов привлекал мое внимание еще в студенческие годы – и постоянный интерес к нему сохранился у меня и позднее. В процессе же работы над рецензией на первый том «Российского Археологического Ежегодника» (Романчук 2012) я углубился в этот спор до такой степени, что мне захотелось высказать свои соображения в отдельном тексте.

В результате была написана большая статья «Варяго-русский вопрос в современной дискуссии: взгляд со стороны», опубликованная в краткой (Романчук 2013) и полной (Романчук 2013а) версиях. Затем, в прошлом году вышли две мои новые статьи по варяго-русской проблеме (Романчук 2014; 2014а). Есть у меня (и в настоящее время я над ними работаю) наметки и по дальнейшему развитию некоторых из затронутых ранее вопросов.

Однако в нижеследующем тексте я, хотя и коснусь кое-каких из своих свежих наработок, основное внимание вынужден вновь обратить на базовые проблемы дискуссии норманистов и анти-норманистов. Стараясь при этом все же не повторять (или в минимальной и абсолютно необходимой степени повторять) уже сказанное мной ранее.

Причиной такой необходимости служит то, что за последний год дискуссия норманистов и анти-норманистов приобрела, как мне кажется, еще большее ожесточение. И, вынужден отметить, что в определенной степени она сегодня идет по кругу.

С одной стороны, появился новый журнал «Исторический формат» – в котором печатается много статей анти-норманистов. И среди них, наряду с вполне качественными и весьма интересными (в частности: (Меркулов 2015)), я должен отметить и весьма слабые в научном отношении.

Имею в виду конкретно статью Л. П. Грот по поводу «урманского князя Олега» (Грот 2015).

Никоим образом не хотел бы обидеть Л. П. Грот, но, глядя на анти-норманистские статьи подобного рода, я невольно вспоминаю старую шутку М. Б. Щукина, прозвучавшую в контексте актуального в то время в археологии спора т.н. «миграционистов» и «автохтонистов». Тогда по поводу одного археолога-миграциониста он сказал: «лучше бы он был автохтонистом». По поводу некоторых анти-норманистов мне нередко хочется повторить то же самое: лучше бы они были норманистами.  Когда Л. П. Грот пишет о Рудбеке и «рудбекианстве», или о П. Петрее – это звучит вполне убедительно (хотя, должен заметить, я далек и от той, и от другой проблематики и не могу ручаться за точность Л. П. Грот в деталях). В контексте варяго-русской дискуссии заслуживают внимания, полагаю, и ее переложения современной шведской историографии по поводу средневекового шведского политогенеза. Но когда Л. П. Грот начинает писать собственно о варягах – научность ее статей часто падает почти до нуля. Вместе с тем, я должен отметить, что при всей научной слабости (еще раз повторю) и неакадемичности статей Л. П. Грот на собственно варяжскую тему, в них мелькают и весьма интересные наблюдения – которые, как мне кажется, нельзя просто выбросить. Они, полагаю, требуют дальнейшего обсуждения.

Статья эта выдержана в резко конфронтационном по отношению к оппонентам-норманистам духе, весьма неакадемична и по стилю, и по содержанию. И изобилует совершенно неприемлемыми пассажами типа: «оставим эти бесплодные рассуждения, поскольку норманизм источников не предъявляет, а декларирует и затем доводит читателей до томления многократным повторением своих умозрительных сентенций» (Грот 2015: 37). Кроме того, она (как и статьи некоторых других авторов «Исторического формата»), насыщена сочувственными отсылками к работам А. А. Клесова по так называемой ДНК-генеалогии — вполне заслуженно определяемым научным сообществом как лженаучные.

Как я уже писал: «Увы, но благодаря деятельности Клесова сегодня у широких слоев населения распространяются весьма фантастические представления об истории человечества». Что «… вынуждает меня заявить о своем категорическом несогласии с позицией и «методами» А. А. Клесова» (Романчук 2015: 12, прим. 2).

Впрочем, А.А. Клесов и сам опубликовал уже две статьи в «Историческом формате» — что для этого журнала безусловный минус.

Печально при этом, что и авторы хороших статей (в том числе и В. И. Меркулов), и редколлегия журнала — вполне терпимо отнеслись к упомянутой статье Л. П. Грот. И, видимо, не усматривают в статьях такого рода ничего ненормального.

На мой взгляд, ни анти-норманистам, ни норманистам нельзя подходить к оценке такого рода работ с позиции «привечания любых союзников». К «союзникам» в этом случае следует относиться не менее критично, чем к оппонентам.

Таким образом, если исходить из сформулированного мной тезиса о том, что «спор норманистов и антинорманистов разрешится тогда, когда они начнут слушать друг друга и вдумываться в позицию другой стороны» (Романчук 2013: 295), то вынужден с сожалением констатировать: многие анти-норманисты по-прежнему зачастую не слышат своих оппонентов.

Но, с другой стороны, в прошлом же году вышла рецензия Л. С. Клейна (2014) на мою цитированную чуть выше статью. А уже в этом – на сайте Генофонд.рф появились две рецензии О. Л. Губарева на некоторые статьи «Исторического формата».

И, характеризуя статьи (Романчук 2013; 2013а), Л. С. Клейн пишет в мой адрес: «… он делает это интересно, со знанием дела и серьезно, без раздражающих и популистских выпадов» (Клейн 2014: 337). Очень позитивно в личном общении отреагировал на мои работы и О. Л. Губарев.

Однако можно ли, глядя на упомянутые работы Л. С. Клейна и О. Л. Губарева (а также на их комментарии по этой проблеме на Генофонд.рф), сказать, что, по крайней мере, норманисты начали слышать своих оппонентов?

Увы, я вынужден ответить на этот вопрос отрицательно. Во всяком случае, ни Л. С. Клейн, ни О. Л. Губарев меня, на мой взгляд, так и не услышали.

И ниже я постараюсь это показать.

Впрочем, это на самом деле и необходимо сделать – ведь, иначе, дискуссия так и будет идти по замкнутому кругу, работая вхолостую.

Вместе с тем, я не считаю правильным и превращать этот текст в «рецензию на рецензию» (имея в виду рецензию Л. С. Клейна). Заинтересованный читатель легко сможет ознакомиться и с моими работами, и с рецензией Л. С. Клейна, и составить собственное впечатление по поводу этой дискуссии.

Поэтому здесь я хотел бы остановиться лишь на нескольких, ключевых моментах – из тех, в которых я, как мне кажется, остался не услышанным. И которые, полагаю, будут радикально препятствовать продуктивности дальнейшей дискуссии. Если же у кого-то из участников дискуссии возникнут вопросы, идентичные тем, которые задал в своей рецензии Л. С. Клейн, и которые я обойду в данном тексте – я, в ходе обсуждения, с удовольствием поясню свою позицию и по этим вопросам.

Наконец, помимо рассмотрения ключевых моментов существующего взаимонепонимания, я хотел бы в данном тексте предложить участникам дискуссии к обсуждению и некоторые новые вопросы – которые, как мне кажется, будут представлять интерес.

 

  1. «Никакого норманизма нет и не было»?

Итак, начну со стартового и имеющего очень большое теоретическое значение тезиса Л. С. Клейна (специально потом развитого О. Л. Губаревым (2015)): «Никакого норманизма нет в мире, нет его и в России» (Клейн 2014: 337).

Ранее я сформулировал четкий критерий, который позволяет достаточно, на мой взгляд, точно разделять участников дискуссии на два лагеря (Романчук 2013а: 71, прим. 34). Таким критерием, на мой взгляд, очевидно является вопрос: следует ли в целом ставить знак равенства между варягами, русью и скандинавами?

Соответственно, норманисты – те, кто (невзирая на расхождения по более частным поводам) отвечает на этот вопрос утвердительно.

Анти-норманисты же – те, кто (опять-таки: при всем разнообразии позиций) отвечают на него отрицательно (отказывая в праве принадлежать к этому множеству хотя бы одному из трех перечисленных элементов).

И позволю себе напомнить, что в основе позиции и В. В. Фомина, и особенно А. Г. Кузьмина (и уж во всяком случае, и моей) лежит именно постановка проблемы: кто такие варяги? Если для норманистов это не вопрос — варяги для них скандинавы, то А. Г. Кузьмин и В. В. Фомин более чем убедительно, на мой взгляд (Романчук 2013: 290; 2013а: 105), показывают (опираясь на работы предшественников, разумеется), что вопрос этот сложен и темен. И что значение древнерусского термина «варяги» менялось с течением времени, и сильно менялось – эволюционируя в сторону расширительного значения (вплоть до обозначения жителей Западной Европы вообще).

На скандинавов же термин «варяг» распространяется сравнительно поздно, видимо – уже в Х веке.

То, что многие норманисты, и в том числе Л. С. Клейн, отказываются признавать себя норманистами — извините, никак не может служить аргументом в пользу «отсутствия норманизма». Думаю, Л. С. Клейну, как автору «Археологической типологии», это на самом деле тоже вполне очевидно.

Черепки ведь тоже себя не считают относящимися к какой-либо археологической культуре или типу. Это уже мы, в процессе классификации и типологии, их атрибутируем в таком качестве.

Аналогично, не могу согласиться и с той дихотомией, которую имплицитно (а иногда и явно) выводят из тезиса об «отсутствии норманизма» многие норманисты: есть анти-норманисты – и есть «объективные исследователи».

Такая дихотомия, мне кажется, означает, что люди сами себя записывают в «объективные исследователи» — и, де факто, априори отказывают в объективности своим оппонентам.

Лично я всегда исхожу из позиции: пусть другие судят о моей объективности и истинности моих суждений. Думаю, норманистам (как и анти-норманистам) следует предоставить высказываться о собственной объективности\необъективности в первую очередь своим оппонентам. Разумеется, аргументировано: та же объективность – категория вполне верифицируемая, и определяется в первую очередь тем, насколько внимателен к аргументам своих оппонентов исследователь.

И, из этой же дихотомии (анти-норманисты vs «объективные исследователи») вытекает и часто озвучиваемый тезис о «бесплодности анти-норманизма» (его «бесполезности» и т.п.). Равно как, впрочем, и обратный – многие анти-норманисты не меньше любят порассуждать о «бесплодности норманизма» (разворачивая эту дихотомию под себя).

i_002

В.О.Ключевский (портрет В.В.Матэ)

Тезис же этот, будь то в исполнении норманистов, или же анти-норманистов — насквозь, на мой взгляд, неверен. Ограничусь здесь лишь одной цитатой из неопубликованной рецензии В. О. Ключевского на труд одного из виднейших норманистов XIX века — М. П. Погодина.

Итак: «По признанию самого автора в послесловии, научная разработка русской истории подвинулась значительно с тех пор, как автор стал заниматься ее изучением …. Сверстники и младшие сотрудники г. Погодина по специальности поработали над начальной нашей историей и разъяснили многое. Исследуя образование государства, автор теперь не говорит уже, как прежде, что основатели его норманны, прибыв в славянскую землю, ославянивались потом в течение шести веков, т. е. до XV в. сохраняли черты своей национальности. … Это, однако ж, не мешает автору в 3-м месте (с. 81 и сл.) утверждать, как утвержд[ал] он 20—30 лет, что Перун и Волос — норманнские боги, что поэтические предания об Олеге, Игоре, Ольге, Святославе, записанные летописцем, и даже песни о Владимировых богатырях, доселе не умолкнувшие в народе, — норманнские саги, что Русская Правда — норманнский кодекс, что слова, как вервь, вира, гость, смерд, дума, ряд, — остатки норманнского языка; хотя несколько раз историки, филологи и юристы доказывали противное, автор не удостаивает их даже опровержения, даже простой цитаты» (Ключевский 1983).

В данном случае я хочу обратить внимание не на заключительное предложение этого пассажа («…автор не удостаивает их даже опровержения, даже простой цитаты») – хотя оно очень симптоматично, и показывает, что взаимная «глухота» сторон родилась не сегодня. Нет, я хочу подчеркнуть, что здесь великолепнейшим образом показано как значение анти-норманизма для развития норманизма – так и наоборот. Только благодаря непрестанному и жесткому спору друг с другом в течение трех веков (начиная с Ломоносова и Миллера) – и норманизм, и анти-норманизм отказались от множества (и весьма значимых – вплоть до фундаментальных) своих заблуждений.

Не могу здесь также не возразить и прекрасной статье С. В. Томсинского (2014) — «Ленинградский неонорманизм: истоки и итоги». В ней автор утверждает: «… мы, возможно, перестанем утешать себя надеждами на плодотворный диалог между «лучшими представителями» (интересно, кто там «лучший» и кто — «так себе», и по каким критериям?) норманистов и антинорманистов «в поисках истины» (Романчук 2013: 294), ибо новый всплеск полемики убеждает только в одном: обе стороны ищут истину в строго и заранее определенной системе координат; следовательно, и те, и другие уже давно убедили себя в том, что есть истина» (Томсинский 2014: 358). Во-первых, где бы обе стороны ни «искали истину» — они все же вынуждены реагировать друг на друга. И если мы сравним, например, работы В. В. Фомина с работами А. Г. Кузьмина (особенно более ранними) – мы увидим отчетливое приращение доказательной базы. Особенно это касается археологии, но и письменных источников: В. В. Фомин ввел в научный оборот обнаруженное им в шведских архивах письмо Ивана Грозного королю Юхану (где царь, в частности, прямо пишет, что варяги были «немцами»); В. И. Меркулов начал, наконец, реальное исследование мекленбургской генеалогии и тоже вводит в оборот новые источники. Во-вторых, и самых главных: в центре полемики норманистов и анти-норманистов стоят действительно фундаментальные вопросы – ответ на которые критически необходим. Необходим, для того, чтобы исторической науке разобраться: что же именно происходило на обширных пространствах Восточной Европы во второй половине I тыс. н. э. Хотим мы или не хотим, мы будем и далее себя спрашивать: кто же такие варяги, и откуда пошла Русь? И ответы неизбежно будут различаться – в том числе в силу сложности самих вопросов. Но сложность этих вопросов не означает, что мы можем позволить себе пытаться на них не отвечать. И тем более, закрывать дискуссию в одностороннем порядке – будь то со стороны норманистов, или же анти-норманистов.

Хотя, впрочем, и с той и с другой стороны они порой мелькают и сегодня.

Так что, я не могу согласиться и с тем, что спор между норманистами и анти-норманистами является не научным, а политическим.

Да, спор этот, безусловно, политизирован и все более политизируется – но в своей основе это, также безусловно, именно научный спор. Он был научен во времена Ломоносова и Миллера – когда они пытались решать его на уровне науки своего времени. И он остается научным сегодня, когда наши, весьма возросшие возможности, позволяют пытаться его разрешить на совершенно ином уровне.

Что же касается причин политизированности этого спора, то и здесь причины, на мой взгляд, много глубже, чем это обычно предполагают норманисты. В том числе, не стоит упускать из виду и момент, на который обратил внимание С. В. Томсинский: «… поэтический манифест направления, созданный В. П. Петренко, называется, как известно, «Гимн оголтелого норманизма», и нет никаких оснований усматривать в этом названии иронию» (Томсинский 2014: 361). Да, не стоит — вне зависимости от того, насколько С. В. Томсинский прав во второй части предложения. Многое можно сказать и по поводу тезиса: «…противостояния норманизма и антинорманизма не существует нигде, кроме России, и поддержка антинорманизма нынешней властью России (министр культуры В. Р. Мединский и др.) говорит о том, что вся программа антинорманизма зиждется на национальном комплексе неполноценности и униженности, корни которого отнюдь не в глубокой истории, а в отставании России, которое в тех или иных формах чувствуется с петровского времени» (Клейн 2014: 337).    Такая позиция упускает из виду, например, что в нынешнем, 2015 году, премию со стороны Министерства образования и науки РФ в качестве «Лучшего печатного СМИ о науке» получила газета «Троицкий вариант – Наука» — которая весьма жестко и упорно критиковала нынешний российский анти-норманнизм (в частности, и устами Л. С. Клейна). И что помимо «шизопатриотов» (очень удачный термин), в России активно существует и категория радикальных «либералов» (без кавычек здесь, на мой взгляд, нельзя) — не менее фундаменталистских и жестких по своим политическим взглядам. А если кто думает, что на Западе сегодня мало своих «певцов оголтелости» (и притом среди истеблишмента), и что это не сказывается на науке – то он жестоко заблуждается.    Вообще, глядя на эти «оба дома», я невольно вспоминаю великолепную фразу С. Довлатова: «Советский… Анти-советский… Какая разница?!».      Список того, что упускается здесь из виду, можно существенно продолжить, но формат данной статьи сдерживает меня. Впрочем, если читатели захотят, это можно будет сделать и в ходе обсуждения. Пока же могу лишь указать на две свои работы (Романчук 2013b; Романчук, в печати) – в которых я изложил достаточно многое из своей позиции по этому вопросу. Вторая из этих работ написана специально для очередного выпуска ежегодника «Системный мониторинг глобальных и региональных рисков»; черновик – здесь: https://www.academia.edu/15513387/

Впрочем, думаю, по этому вопросу достаточно. Перейдем к следующему – и представляющему собой ключевой.

2. Германское – не значит обязательно скандинавское.

Итак, излагая уже собственно мою позицию, Л. С. Клейн пишет: «Он начинает с доказательств того, что керамика Северо-Западной Руси — южно-балтийского происхождения, но (3) вынужден добавить, что не только западнославянского (лехитского), но также и фризского, то есть германского» (Клейн 2014: 336).

Увы, уже здесь начинается фундаментальное непонимание моей позиции.

Потому что я здесь не «вынужден добавить». Равно как неверно, что «А. Г. Кузьмин делал оговорку-уступку: «население Юго-Западной Балтики в раннем средневековье есть результат славянизации весьма сложного в этническом отношении населения — “народов между кельтами и германцами”» — с афоризмом: “Русь первоначально всюду была неславянской”» (Клейн 2014: 341).

Наоборот: на мой взгляд, это и есть одно из центральных положений концепции А. Г. Кузьмина.

И уж совершенно точно – это центральное положение моей позиции.

Вынужден привести достаточно обширную цитату.

Итак: «…необходимо обратить внимание на, пожалуй, главное сегодня препятствие к продуктивной дискуссии — упорное стремление оппонентов игнорировать ключевой тезис «южнобалтийской» гипотезы: население Юго-Западной Балтики в раннем средневековье есть результат славянизации весьма сложного в этническом отношении населения — «народов между кельтами и германцами». Именно этим субстратом, по мнению «южнобалтийской» гипотезы, и объясняется основная масса неславянских черт варягов и варяжской руси. Как неоднократно заявлял (но так и не был услышан оппонентами) А. Г. Кузьмин: «Русь первоначально всюду была неславянской».

Безусловно, что такая постановка вопроса требует от оппонентов в обязательном порядке рассмотрения всей варяго-русской проблематики (имен, «русских» названий порогов, деталей погребального обряда и т. д.), не только в скандинавском контексте, но и, как минимум, общегерманском — на чем, собственно, и настаивал А. Г. Кузьмин» (Романчук 2013: 289).

И, на этой же странице, выделенное жирным шрифтом (а в (Романчук 2013а: 104) – прописными буквами): ГЕРМАНСКОЕ — НЕ ЗНАЧИТ СКАНДИНАВСКОЕ.

Именно поэтому я уделил столько внимания и времени, чтобы специально, тщательно и подробно показать, что у той славянской керамики Юго-Запада Балтики, которая очень заметно проявилась (и оказала еще более значительное влияние) в землях псковских кривичей и ильменских словен – была субстратная германская подоснова. И именно поэтому же я уделил не меньше (а как бы и не больше) времени и внимания и фризам.

Потому что это «… важно». И потому, что «… и А. Г. Кузьмин, и В. В. Фомин неоднократно подчеркивали, что миграционный поток с Юго-Запада Балтики на Русь был полиэтничным, и вместе с южнобалтийскими славянами в миграции «из варяг» весьма активно участвовали, в частности, и фризы» (Романчук 2013: 285).

Какими же еще буквами это надо написать, чтобы оппоненты стали, наконец, замечать? И делать из этого выводы?

 

  1. Западногерманские влияния и южнобалтийская Система Приоритетного Взаимодействия.

Между тем, из «незамечания» этого фундаментального тезиса южнобалтийской гипотезы, закономерно, как мне кажется, проистекают и многие другие весьма существенные моменты взаимонепонимания.

Прежде всего, здесь необходимо остановиться на том, что якобы я исхожу «… из сугубо географического понимания Скандинавии, по которому она ограничивается полуостровом, омываемым с юга Балтийским и Северным морями и рядом примыкающих островов» (Клейн 2014: 337).

Вовсе нет: Данию (как и данов), я тоже включаю в понятие «Скандинавия».

Но, далее, Л. С. Клейн задается вопросом: «Когда сходство с Данией и всё сходится на районе Хёдебю, откуда Рорик родом, почему Романчуку приходят на ум фризы или славяне Юго-Запада Балтики? По-моему, можно сказать, что эти данные противоречат происхождению Рюрика из Швеции и ложатся на чашу весов ютландского (из данов) происхождения Рюрика — так их и восприняли Лебедев и Михайлов. И А. А. Романчук напрасно подсуетился с западными славянами» (Клейн 2014: 339).

Увы, здесь, во-первых, проявляется как раз очередное «незамечание» моей позиции. И, во-вторых, это один из примеров характерной, на мой взгляд, для современного норманизма ошибки – объяснений ad hoc. То есть, объяснений частных проблем, которые будучи сведены в целое, перестают работать, и начинают друг другу и имеющейся совокупности фактов радикально противоречить.

Начну с первого.

Хедебю и протогородские центры южнобалтийского побережья

Хедебю и протогородские центры южнобалтийского побережья

Итак, говоря о погребениях, представляющих аналогию могильнику Плакун, необходимо отметить, что основная и более ранняя (примерно на сто лет ранее) группа таких погребений располагается в районе Хедебю (Хайтабу). При этом исследователи усматривают весьма точные аналогии этим погребениям в среде континентальных германцев – алеманнов, франков, тюрингов. И, далее, я писал: «погребальный обряд, и с такой высокой степенью точности, не заимствуется при простом «знакомстве» с ним. Речь, скорее, должна идти и о проникновении каких-то групп континентальных германцев или фризов в район Хедебю, и достаточно длительном сохранении ими своей самобытности.

Далее, Хедебю — это не столько «датско-франкское пограничье», сколько «датско-вагрско-ободритское». Восточная часть Шлезвиг-Гольштейна — это, собственно, Вагрия» (Романчук 2013: 288).

Надо заметить, что фризские диалекты ранее распространялись «… до южной Дании, заходя немного севернее современной границы между Германией и Данией …)» (Берков 2001: 25). В результате, на юге Ютландии возникла «южнодатско-северофризско-нижненемецкая контактная зона» (Кузьменко 2011: 43).

Адам Бременский указывал: «Первая [от нас] область Дании называется Ютландия и простирается к северу от Эйдера на три дня пути, если повернуть в сторону острова Фюн. Если же мерять ее по прямой дороге от Шлезвига до Алабурга, то путь составит пять-семь дней…до… Вендиле. … В свое время император Оттон наложил на описываемую область дань. Он разделил ее на три епископства, установив первое из них в Шлезвиге, называемом также Хейдиба …» (http://www.vostlit.info/Texts/rus/adam_br/frameadam_buch4.htm).

Вендиле – это «Wendsysel, то есть селение вендов» (Гильфердинг 1855: 66).

В заслуживающей же внимания (хоть и требующей дальнейшего углубления в вопрос) работе А. Пауля приводятся выводы ряда немецких лингвистов и археологов, обосновывающих «… сохранение остатков племени англов в раннем средневековье в юго-западной части области Ангельн, вокруг Хаитабу и внутреннего залива Шлей …» (Пауль 2015: 157).

Именно с этим регионом связывали выход англов и письменные источники, и память об этом сохранялась до достаточно позднего времени. В конце X века английский хронист Этельвард сообщал: «Старая Англия расположена между саксами и ютами и столица её на саксонском языке называется Шлезвиг, а на датском – Хаитабу» (цит. по: Пауль 2015: 150).

В другой своей работе А. Пауль предлагает не менее интересную, но требующую дальнейших и более серьезных доказательств гипотезу. Именно, что известные «Lex Angliorum et Werinorum, hoc est Thuringorum» (в его переводе: «Законы англов и варинов, они же [законы] тюрингов») относились вовсе не к территории Тюрингии (Пауль 2015а). А, будучи созданы на основе более ранних «Lex Thuringorum», они предназначались для территории «Ютландской Англии», которая как раз в начале IX века попадает в зависимость к Франкской империи. И где, по его предположению, была образована «Английская марка».

С другой стороны, (Романчук 2013: 285; 2013а: 78) я привел достаточно данных (археологических, исторических и лингвистических), свидетельствующих о весьма активном, на определенном этапе – даже доминирующем, включении южнобалтийских славян (и пруссов) в южнобалтийскую Систему Приоритетного Взаимодействия (см. ниже). И в том числе их интенсивном взаимодействии с фризами – вплоть до проникновения во Фрисландию, где вильцами-лютичами был основан Вильтабург-Утрехт (и где они «жили в ладу с фризами») (Гильфердинг 1855: 66-69).

Так что, речь идет вовсе не о Дании в целом – и вовсе не о данах.

И даже процентное соотношение типов мечей (на которое здесь лишь и обращает внимание Л. С. Клейн (2014: 339): «А. А. Романчук использовал наблюдение Ф. Андрощука, что процентное соотношение мечей эпохи викингов на Руси сильно отличается от Швеции и Норвегии и очень близко Дании»), сближает Северо-Запад Руси не только с Данией. Но и с территорией Германии (хоть и не так выражено).

Более того.

В (Романчук 2013; 2013а), а затем (Романчук 2014а), я уделил очень много внимания тому, чтобы показать четко устанавливаемый археологами факт существенного влияния со стороны континентальных германцев (прежде всего района Тюрингии и Нижнего Рейна, фризов) на южное побережье Балтики и далее бассейн Балтийского моря. Влияние это осуществлялось в рамках (по предложенному мной термину) сформировавшейся уже к I веку н. э. Системы Приоритетного Взаимодействия – своего рода «южнобалтийской дуге» (Романчук 2013а: 71-81; Романчук 2014а: 350-353).

Как указывал П. В. Шувалов: «весь регион Балто-Скандии распадается на два субрегиона: “скандинавский” (Дания, Норвегия, Швеция) и “балтийский” (Восточная Пруссия, Прибалтика, Финляндия, Борнхольм, Эланд, Готланд)» (Шувалов 2004: 81-82). Этот вывод, и с еще большей степенью очевидности, следует и из свежей и весьма основательной монографии М. М. Казанского (Казанский 2010).

С результатами археологии очень хорошо коррелируют и представленные мной по этому поводу выводы лингвистов (Романчук 2013а: 79-80).

Это и убедительное (и очень высоко оцененное В. Н. Топоровым) обоснование О. Н. Трубачевым связи этнонимов пруссы и фризы. И отмеченная им же балтская топонимика на –sedja, обнаруживающая «полное сходство» с западногерманской на – setja. И вообще «ранние следы западных германцев, в частности ингвеонов, на восточных и юго-восточных берегах Балтики», а также латышское название эстонцев — «igauni как отражение германского Ing(u)aeveones (мысль В. М. Иллича-Свитыча)» (Трубачев 2005: 18).

И, наконец, прусское витинг – при фризском witsing (Фасмер 1986: 323).

Кстати, и праславянское витязь проявляет наибольшую близость именно к фризской и прусской формам. Причем, при таком варианте этимологии (и балтском посредничестве) не требуется объяснять праславянское t (вместо ожидаемого с из германского k – при этимологизации из vikingr) как результат диссимиляции (Фасмер 1986: 323; ЕСУМ 1: 385).

В качестве еще одного вопроса, представляющего, как мне кажется, интерес для обсуждения, хотел бы предложить здесь результаты недавней работы В. В. Тарасова, предложившего балтскую этимологию «росских» названий днепровских порогов. Итак, вот его основные выводы: «1. В Юго-Восточной Балтии встречаются топонимы, сходные с «росскими» названиями днепровских порогов. При этом корни *ùp-, *gėl-, *gil-, *uol-, *várž- / *varz- относятся к числу наиболее распространенных в балтской гидронимии. 2. Следует отметить и ряд структурных параллелей: корень *ùp- выступает типично вторым компонентом балтских гидронимов (ср. Эссупи), корни *gėl- и *gil — типично первым (ср. Геландри); наличие в балтской топонимике словообразовательной модели апеллятив + суф. -ant- / -and- (ср. Геландри, Леанди)» (Тарасов 2010: 62). И, в частности, «самая близкая аналогия «росскому» Эссупи — гидроним Ẽsupis в Плунгеском районе Литвы. Он восходит к самому распространенному в восточнобалтской гидронимии термину ùpе˙ — «река» (Тарасов 2010: 60).

К сказанному ранее я хотел бы здесь еще кое-что добавить – предлагая к обсуждению.

А именно, обратить внимание на тот факт, что прослеживается очень сильное западногерманское влияние на ономастикон старших рунических надписей. Как отмечал достаточно давно один из крупнейших специалистов по этой проблеме, Э. А. Макаев (сегодня в западной науке наблюдается ренессанс интереса к его работе; в конце 90-х она была переведена на английский язык), «… большое значение рунической ономастики в значительной мере обусловлено тем обстоятельством, что известный ее слой находит себе соответствие в более или менее хорошо засвидетельствованных западногерманских именах собственных, но в то же время не имеет ясных параллелей в древнескандинавской ономастике» (Макаев 2002: 69).

По подсчетам К. Марстрандера, речь шла о 23% имен, находящих объяснение в скандинавском, и 56% — в западногерманском. Более поздние находки старшерунических надписей, известные Э. А. Макаеву к моменту публикации его монографии, подтверждали эту закономерность.

Поэтому, писал Э. А. Макаев, «… не приходится отрицать, что всё же существует известный разрыв между определенным слоем рунических имён собственных и древнескандинавскими именами и что данный слой получает наиболее убедительное объяснение лишь в том случае, если допустить значительное западногерманское влияние» (Макаев 2002: 72).

Кстати, в свете этих данных я склонен несколько иначе смотреть и на мнение историков начала прошлого века об основании Бирки фризами (Романчук 2013а: 98). Именно, мне кажется, что и этот вопрос сегодня снова достоин обсуждения (см. также: Жлуктенко, Двухжилов 1984: 2). Разумеется, не впадая в своего рода «пан-фризизм» (да простится мне этот термин), все же стоит прояснить, какую роль играли фризы в Бирке (а, возможно, и действительно в ее основании).

В свете всего этого, я, во-первых, хочу напомнить, что А. Г. Кузьмин, возражая против скандинавского происхождения «варяжских имен», краеугольным камнем своей позиции обозначал то, что в самой Скандинавии эти имена (те из них, которые там все же обнаруживаются) редки и сами нуждаются в объяснении. И что большинству этих имен мы видим ближайшие, значительно более распространенные и более ранние параллели в континентально-германской и кельтской среде.

Это относится и к имени Рюрик.

Поход Олега на Царьград. Миниатюра Радзивилловской летописи

Поход Олега на Царьград. Миниатюра Радзивилловской летописи

Имя Олег же, по результатам крайне интересного исследования Е. А. Мельниковой, своим происхождением, видимо, связано с англо-ютским субстратом Юго-Запада Балтики.

«Личное имя Хельги/Хельга в дохристианское время имеет специфическое распространение: оно отмечается, прежде всего, в именослове Скьёльдунгов — легендарной династии правителей о. Зеландия» (Мельникова 2005: 140-141). Но при этом в датских генеалогиях «не упомянут ни один Хельги» (Мельникова 2005: прим. 17). Зато это имя «впервые упоминается в англо-саксонских поэмах «Видсид» (VIII в.) и «Беовульф» (VIII в.) как Halga» (Мельникова 2005: 140)

Во-вторых, действительно, если обратиться к базам данных по скандинавскому именослову (Petersen 2001; Мельникова 2004), то, насколько я могу судить, степень его пересечения с варяжскими именами Древней Руси крайне незначительна. И даже в тех случаях, когда такие пересечения обнаруживаются, речь часто идет об именах, редких в самой Скандинавии и обнаруживающих широкие и более ранние общегерманские параллели.

В-третьих, напомню, что по результатам очень интересной работы С. Л. Николаева, в «… составе «варяжских» имен выделяется основная группа, отражающая фонетику ранее не известного науке раннесредневекового восточно-северогерманского диалекта… Фонетика

этого языка по ряду признаков заметно отличается от фонетики древнедатского, древнешведского и древнесеверного (древненорвежского и древнеисландского) языков. Отделениеот прасеверогерманского предпочтительно отнести к V—VI вв.» (Николаев 2012: 402).

Исходная форма для имени Олег, по реконструкции С. Л. Николаева, должна была звучать как Элиг (а отнюдь не Хельги).

И, с учетом всего этого, хочу еще раз акцентировать, что мне представляется крайне интересной идея А. Г. Кузьмина о размещении «Руси Олега и Игоря» (в отличие от «Руси Рюрика с братьями») на территории нынешней Эстонии (а, возможно – и Ингрии-Ижоры) (Романчук 2013: 294).

 

4 Объяснения ad hoc в современном норманизме и их критические противоречия.

Перейдем к проблеме объяснений ad hoc в современном норманизме.

Одно из них связано как раз с вышеотмеченной проблемой ютландского происхождения Рюрика.

Суть проблемы ведь заключается не в том, что (как формулирует Л. С. Клейн), имеющиеся данные лишь «противоречат происхождению Рюрика из Швеции». Суть проблемы в том, что краеугольным камнем норманистской гипотезы является предположении о происхождении этнонима русь из финского обозначения шведов – руотси. И, соответственно, решающей роли именно шведских викингов в становлении древнерусского государства.

При этом полагается, что археологические данные – «скандинавские находки на Руси», — поддерживают лингвистическую гипотезу «шведского» происхождения этнонима русь.

Между тем, на мой взгляд, ни археологические, ни исторические данные предположения о решающей роли шведских (точнее – свейских) викингов в формировании Руси не поддерживают (Романчук 2013а: 97).

В дополнение к уже сказанному повторю лишь, что «саги, предельно внимательные к генеалогиям, не знают предков «конунга Вальдамара» и величают его «Вальдамаром Старым» (ср. «Один Старый» — прародитель скандинавских богов)» (Джаксон 2008: 203). И что еще «Ф. А. Браун обратил внимание, что шведские источники почти полностью игнорируют русскую историю» (Мельникова 2001: 41).

Л. С. Клейн, как и ранее, объясняет первое тем, что «чтобы слагались саги, нужна не просто связь между восточнославянской землей и Исландией, но и чтобы вернулись из похода певцы, слагавшие саги, и викинги, которых стоило прославлять. А массы воинов, «вся Русь», осели на Волхове и Днепре или погибли под стенами Миклагарда (Константинополя)» (Клейн 2014: 340). И что и Рорика Ютландского – реального исторического персонажа и «возможного прототипа» летописного Рюрика, саги тоже не знают. Да и русские былины «тоже знают дохристианскую историю Древней Руси очень смутно».

Однако, во-первых, саги и былины – источники, как хорошо известно, принципиально разного характера. Рорик Ютландский же – именно «возможный», точнее – предполагаемый некоторыми норманистами прототип Рюрика. И то, что он все же не попал в саги – свидетельствует, на мой взгляд, против такой версии. Потому что в противном случае, как справедливо было многими исследователями замечено, он точно попал бы в них – слишком уж грандиозное деяние было бы связано с его именем. И скандинавы имели бы к этому прямое отношение.

Что же касается первого объяснения Л. С. Клейна, то поясню еще раз, почему оно мне представляется невероятным. По письменным источникам – русским летописям, мы видим именно наличие длительной предыстории и широких, устойчивых связей словен и кривичей с «варяжским заморьем» — до призвания Рюрика. Варяги взимали дань, были изгнаны – и затем уж был призван Рюрик. От призвания Рюрика и до похода Олега на Константинополь тоже прошло около полувека.

Все это время очевидно существовали устойчивые связи новгород-псковских земель – и «варяжского заморья» (чуть ниже я скажу об этом подробнее). Однако также очевидно, что это были связи не со свеями (впрочем, как мы видели выше – и не с данами).

Соответственно, в этой ситуации, даже если на миг допустить, что находки с Юго-Запада Балтики связаны с данами – эти находки никак не могут использоваться в качестве доказательств «шведской части» норманистской гипотезы.

ВостЕвропа

Восточная Европа в эпоху возникновения Древнерусского государства

Но они именно в таком качестве используются – и это и создает одно из фундаментальных противоречий норманистской гипотезы. Объяснение ad hoc (Рорик Ютландский) перестает «объяснять», когда мы смотрим на норманистскую гипотезу целиком.

Еще одно из объяснений ad hoc конструируется применительно к вопросу о (предполагаемом норманистской гипотезой) статусе и количестве норманнов на Руси.

Прежде всего замечу, что когда Л. С. Клейн останавливается на вопросе о количестве норманнских древностей на Руси (которые по-прежнему считает «обильными»), он приводит здесь аргументы из своих более ранних работ, а также аргументы Э. Ю. Жарнова, И. Янссона и А. Стальсберг.

Дело, однако, в том, что все эти аргументы я уже тщательно рассмотрел – и показал, почему я с ними не согласен (Романчук 2013: 277-289; 2013а: 88-101). Вряд ли можно считать адекватным ответом простое их повторение.

Здесь нет никакой возможности (да и необходимости) воспроизводить всю систему моих доказательств по этому поводу. Но остановлюсь на ключевых моментах.

Прежде всего, не могу согласиться с предлагаемой Л. С. Клейном методологической установкой: «нужно отсеять все этнически неопределенные погребения (то есть, подавляющее большинство). А от оставшихся, если выборка даст процентов этак 1—2, это мало, а если 10—20 — это уже очень существенно» (Клейн 2014: 338). Именно, потому, что малоинвентарность и безинвентарность (которая и является основной причиной отнесения погребений к этнически неопределенным) – это признак погребений именно бедного, рядового населения.

Не буду уж говорить, что, учитывая характерную бедность керамического и вещевого комплекса славянских культур раннего средневековья, действительно можно ставить вопрос и о том, не является ли этот признак в данном случае индикатором именно славянских погребений.

Между тем, далее Л. С. Клейн указывает: «…главный контингент норманнов, прибывавших на славянские и финно-угорские земли — викинги. В их сопровождении прибывали на освоенные территории и супруги конунгов, а также военные подруги их приближенных — «валькирии» … то есть верхний и средний слои женской части общества» (Клейн 2014: 339).

Однако отсюда со всей очевидностью следует, что среди бедных, этнически неопределенных погребений нам не следует ждать скандинавских. И получаемый норманистами таким методом показатель удельного веса норманнов на Руси никак не может быть экстраполирован на городские (принимая во внимание тезис-поправку Л. С. Клейна об отсутствии норманнов среди сельского населения) дружинные могильники в целом.

Давайте для себя этот момент зафиксируем.

То есть, либо мы принимаем точку зрения Л. С. Клейна – и видим норманнов лишь среди военной элиты, причем преимущественно ее высших слоев, и тогда нам нечего ждать обнаружения норманнов среди бедных погребений. Либо, мы все же считаем норманнов на Руси более обширной и социально неоднородной группой («модель колонистов»; к ней, как я указывал, в итоге тяготеет даже Анне Стальсберг – исследователь действительно весьма осторожный) – что очевидно вытекает из попыток искать норманнов среди бедных, рядовых погребений.

Потому что, как я писал, норманнисты незаметно для себя прибегают и здесь к объяснениям ad hoc – трактуя, в зависимости от актуальной необходимости, социальный состав норманнов на Руси то так, то эдак.

Однако проблема здесь еще глубже.

Дело в том, что если мы согласимся с подсчетами А. Стальсберг и Л. С. Клейна (10-14%), и уж тем более – Э. Ю. Жарнова и И. Янссона (40-50%) доли норманнов среди городского населения Ладоги, Гнездова и Тимерева, то, как я писал, мы оказываемся перед неразрешимой проблемой.

Именно: если бы скандинавы действительно составляли столь значительный процент городского населения этих центров, и притом городскую элиту (а даже 10% — в этом случае уже очень много), то Ладога, Гнездово и Тимерево были бы скандинавскими городами. Вектор ассимиляции шел бы в обратном направлении, и местное славянское и финно-угорское население само бы скандинавизировалось.

У нас так много исторических примеров подобного рода (когда доминирующее меньшинство не ассимилируется, а ассимилирует), что сомневаться в этом выводе не приходится.

Поэтому, возникает вопрос, заданный еще С. А. Гедеоновым, и на который у норманизма до сих пор нет ответа.

А именно: каким образом норманны, составляя столь значительную часть элиты общества, и прежде всего ее высшего слоя, не только не навязали хотя бы древнерусской элите почитания своих богов, своего языка, имен и т. д., но даже и не оставили тут сколь-нибудь заметного следа? И, практически мгновенно ассимилировались?

Это тем более верно, если говорить именно о «силовом» варианте «призвания варягов» (кстати, здесь норманнистам тоже следует определиться – и не прибегать к объяснениям ad hoc). Но даже если варяги были именно призваны «по договору», и представляли собой всего лишь наемников на службе у раннесредневековых восточнославянских политий — принцип «начальник тянет за собой родственников и друзей» представляет политологическую универсалию. Любая власть стремится окружать себя людьми, в которых она уверена. И для архаических обществ таковыми полагались в первую очередь именно кровные родственники.

Хороший наглядный пример, своего рода эксперимент представляет собой Россия после Петра. Бирон стал временщиком, и сколько Биронов сразу оказалось на русской службе?

А какой след оставили призванные Петром на службу иностранцы?

Причем, ведь доля выходцев из Европы даже среди управленческой и культурной элиты Российской империи не достигала не то, что 10% — но вряд ли и 1%. И они быстро ассимилировались и обрусевали. Но давайте посмотрим списки офицеров русской эскадры при Цусиме — и мы увидим их отчетливый и очень значительный след даже двести лет спустя.

Поэтому, увы: попытки норманистов повысить предполагаемую ими долю скандинавов на Руси (на мой взгляд – неубедительные) не только не помогают норманистской гипотезе – но и создают для нее очередное неустранимое фундаментальное противоречие.

 

  1. Южнобалтийская керамика в новгород-псковских землях и варяги.

Отдельно необходимо остановиться также на, действительно, одном из ключевых вопросов – южнобалтийской керамике в новгород-псковских землях.

Л. С. Клейн формулирует целый ряд вопросов в ее отношении – и сомневается в ее связи с варягами. В самом сжатом виде: «керамика из разных мест западнославянского ареала, и в Северо-Западной Руси она оказывается на разных участках. … она вся гончарная … Значит, свидетельствует она не о массовой передвижке населения, а о прибытии с запада отдельных мастеров-ремесленников из разных мест западнославянского мира (не только с побережья и не только славянских, но и фризских) … Датируется она, в основном, Х веком, когда на западных славян началось особенно сильное давление германских войск, и ремесленники потянулись в более безопасные места. Варяги тут ни при чем» (Клейн 2014: 340).

Поэтому тезисно изложу здесь основное из того, что уже говорил – акцентируя именно моменты, отвечающие на вопросы Л. С. Клейна.

Южнобалтийская керамика

Южнобалтийская керамика

Прежде всего, эта керамика отнюдь не «из разных мест западнославянского ареала» — а именно с Юго-Запада Балтики и (торновская керамика) прилегающих к нему с юга сербо-лужицких земель (собственно, в широком смысле — это тоже Юго-Запад Балтики). И мне здесь непонятно недоумение Л. С. Клейна по поводу торновской керамики. Потому что, во-первых, я специально подчеркнул: «Хотел бы также обратить внимание, что одна из рассматриваемых в данном контексте разновидностей южнобалтийской раннегончарной керамики — торновская … происходит, собственно говоря, не с Юго-Запада Балтики, а из сербо-лужицких земель» (Романчук 2013: 284). Во-вторых, попадала торновская керамика на Русь тоже именно через Юго-Запад Балтики – и в рамках единого миграционного потока.

Далее, по общему мнению крупнейших специалистов в этом вопросе, южнобалтийская керамика для Северо-Запада Руси маркирует именно переселение достаточно значительных групп с Юго-Запада Балтики, из «больших городищ в районах Мекленбурга и Бранденбурга» начиная с середины IX в. (Горюнова, Плохов 2011: 271).

То, что она гончарная – в данном случае ничего не меняет, потому что речь идет именно о местном, в Новгороде, Пскове и ряде других центров новгород-псковского региона, производстве этой керамики. То есть, как признает и сам Л. С. Клейн, переселении людей, мастеров.

Масштаб этого переселения явно был очень значителен – поскольку две из локальных традиций Юго-Запада Балтики, фрезендорфская и гросс-раденская, дали в Новгороде и Пскове местные производные, которые составили 10-11% керамического ансамбля.

При этом специалисты действительно согласны, что причиной переселения стало военное давление с запада. Но, совершенно очевидно, что бежали и переселялись не только гончары – но и представители других ремесел (и не только ремесленники вообще). И действительно, у нас есть отчетливые следы влияния с Юго-Запада Балтики, например, и в кожевенном производстве Новгорода. И, для более раннего времени, наблюдается строительство укреплений в регионе (городище Любша и др.), которые очевидно демонстрируют фортификационную традицию именно Юго-Запада Балтики.

Отмечу также, что в своих работах я сознательно оставил «за скобками» тоже более раннюю (и еще более массовую – до 50% и более (в Поволховье и Северном Приильменье)) лепную керамику т.н. «ладожского типа». И не стал ее использовать в качестве еще одного, и очень веского аргумента крупномасштабной миграции населения с Юго-Запада Балтики — поскольку здесь между специалистами нет пока согласия. Но я внимательно этот вопрос проанализировал (Романчук 2013а: 72-77), и показал (приводя новые аргументы), что мне представляется наиболее убедительной точка зрения тех исследователей (В. В. Седов, В. М. Горюнова, А. В. Плохов и др.), которые связывают ее генезис именно с Юго-Западом Балтики.

Иными словами: по данным изучения такого массового материала, каким является керамика, мы видим переселение в новгород-псковские земли значительного количества людей с Юго-Запада Балтики – региона, откуда южнобалтийская гипотеза и выводит варягов. И происходит это начиная с середины IX века – когда, по летописным данным, и произошло «призвание варягов».

Причем, согласно летописям же, сообщается, что новгородцы происходят «от рода варяжска, преже бо беша словене».

Далее, фрезендорфская керамическая традиция своим происхождением связана именно с островом Рюген – который южнобалтийская гипотеза также традиционно считала основной исходной зоной миграции варягов-руси.

Как же варяги здесь не при чем?

Л. С. Клейн в качестве контр-аргумента пытается здесь предложить суженное понимание исходного региона миграции варягов – якобы, южнобалтийская гипотеза считает таковым лишь Вагрию.

Кстати, замечу, что фрезендорфская керамика представлена и в Вагрии.

Однако, это не так – южнобалтийская гипотеза в формулировке А. Г. Кузьмина, В. В. Фомина (и уж точно – в моей) всегда рассматривала в таком качестве именно Юго-Запад Балтики (притом в широком смысле слова) в целом. И, как было сказано выше, настаивала на полиэтничном характере (включая и фризов) этого миграционного потока.

В контексте этой проблемы крайне важно учесть и такой ценнейший, и совсем недавно введенный В. И. Меркуловым в научный оборот источник, как отображение первых шести поколений династии герцогов Мекленбургских (восходящей к последним ободритским князьям — Никлоту и Прибыславу) на витражном окне Доберанского монастыря – усыпальницы династии.

Создание этого витражного окна датируется первой половиной XIV века – то есть, перед нами аутентичный и достаточно ранний источник.

Так вот, «в Доберанской генеалогии Никлот и Прибыслав указаны как Rex Wagirorum, то есть «вагрийские короли». По всей видимости, это указание оказывается тождественным Rex Wairensium (по Гельмольду)» (Меркулов 2011).

То есть, «Доберанская генеалогия» свидетельствует, что в расширительном значении понятие Вагрия-Вария оказывалось тождественным политии ободритов в целом.

Крупномасштабная миграция с Юго-Запада Балтики проявляется, на мой взгляд, и по данным лингвистики и физической антропологии (Романчук 2013а: 82-87, 103-104; Романчук 2014; 2014а).

Формат данной статьи не позволяет сколь-нибудь достаточно остановиться на сделанных в этих работах выводах, поэтому я надеюсь, что заинтересованные читатели смогут с ними ознакомиться (статьи доступны здесь: https://moldo.academia.edu/) – и я буду рад по мере возможности ответить на возникающие вопросы.

Вынужден отметить еще один момент. Именно, Л. С. Клейн пишет: «он специально останавливается на происхождении новгородцев от южнобалтийских славян на основе лингвистических исследований акад. А. А. Зализняка. Правда, при этом ему приходится, не будучи лингвистом, как-то справляться с языковедами-критиками. Поскольку получается это не очень победоносно, он (5) привлекает на помощь антропологические данные». И, здесь же: «даже на юге Руси заметен германский вклад (в могильниках, подозреваемых на «норманнскость»), что А. А. Романчук тут даже не сформулировал, а вот что он не преминул заметить — это что антропологический тип славян Юго-Запада Балтики очень близок германцам» (Клейн 2014: 336). Во-первых, «германский вклад на юге Руси» я именно заметил (Романчук 2013: 289, последний абзац первой колонки текста). Но главное здесь другое: краеугольным камнем антропологического аспекта проблемы является, на мой взгляд, опять-таки необходимость отличать вообще германское – от специфически скандинавского. Именно на этой же странице я сформулировал и представленный выше тезис: германское – не значит обязательно скандинавское. В прекрасной же работе С. Л. Санкиной получены чрезвычайно интересные выводы – но говоря о «германском комплексе» для серий с территории Руси, она автоматически понимает его как скандинавский. Однако, полученные ею результаты не позволяют делать такую экстраполяцию. Вот что я писал: «… сама С. Л. Санкина показала особую близость славян Юго-Запада Балтики к германскому комплексу … в свете южнобалтийской гипотезы закономерен вопрос: а насколько серии с территории Руси, демонстрирующие «германский комплекс» — скандинавские?                           Кстати, на это уже обратили внимание ранее и другие исследователи: «почему «скандинавам» Северо-Запада и Белозерья ближе всего не скандинавы Швеции или Норвегии (что было бы логично!), а раннесредневековое население Германии VI—VIII вв.?» (Балановская и др. 2011: 53).     То есть, и в данном случае «скандинавскость» на поверку адресует нас к Юго-Западу Балтики» (Романчук 2013: 289).          Если же говорить о причинах моего обращения к антропологическим (равно как и лингвистическим) данным, то они весьма прозаичны: варяго-русская проблема давно является междисциплинарной. И очень весомым аргументом со стороны анти-норманнистов долгое время служили именно данные антропологии – конкретно, выводы Т. И. Алексеевой.   Однако С. Л. Санкина как раз и оспорила выводы Т. И. Алексеевой. Поэтому, полагаю, с моей стороны было бы просто методологически некорректно обойти вниманием работу С. Л. Санкиной (2000). Как ни банально, но вынужден повторить: объективное исследование не может выборочно подходить к аргументации оппонентов – и замечать лишь те, которые может опровергнуть. Объективное исследование — это исследование, которое не оставляет без внимания ВСЕ аргументы оппонента. И даже в первую очередь именно те – которые особенно неудобны и трудны для возражения.   Я предоставляю судить читателям, насколько моя аргументация по поводу интерпретации данных физической антропологии (равно как и данных археологии или лингвистики) в варяго-русском вопросе убедительна. Но хочу особо подчеркнуть, что если бы я не нашел контр-аргументов против выводов С. Л. Санкиной — я бы так и написал. И сказал: «вот данные, которые я пока не могу объяснить. Но с учетом иных рассмотренных мной аргументов я считаю, что их можно объяснить с позиции предлагаемой мной гипотезы, и я буду пытаться это сделать».  Именно такая исследовательская позиция представляется мне единственно правильной. И, кстати, мне кажется, сейчас удобный момент, чтобы обсудить и данные геногеографии – которую я ранее к рассмотрению при решении этой проблемы не привлекал.  Я подразумеваю здесь прежде всего результаты, полученные Б. А. Малярчуком (2009). Но, разумеется, не имею в виду ограничиваться ими, равно как и лишь этим аспектом проблемы – тут все на усмотрение участников дискуссии.      Итак, процитирую: «Полученные генетические данные позволяют рассматривать псковско-новгородское русское население в качестве отдельной славянской группировки в составе современных восточных славян. Генетическое сходство псковско-новгородского населения с польско-литовским населением Северо-Восточной Польши (Сувалки) свидетельствует о западных истоках генофонда северо-западных русских. В исторической литературе существует точка зрения о том, что Северная Русь была колонизирована так называемыми балтийскими славянами, населявшими Южную Прибалтику и Польское Поморье в эпоху раннего средневековья. … Полученные нами генетические данные вполне согласуются с этим сценарием и свидетельствуют о том, что следы былой дифференциации еще хранятся в генофонде современного русского населения» (Малярчук 2009: 26).

Здесь же лишь уточню, что формирование и новгород-псковского (по А. А. Зализняку; или древнепсковского, по С. Л. Николаеву), и восточноновгородского диалектов — несомненно следует отнести ко времени до середины IX века. Особенно это касается древнепсковского диалекта.

Однако, очевидное существование южнобалтийской Системы Приоритетного Взаимодействия в течение и второй половины I тыс. н. э. заставляет думать, что формирование новгород-псковского диалекта – все же результат не лишь единичного события (крупной миграции). Но и последующих, долговременных и реципрокных, интеракций новгород-псковского ареала и Юго-Запада Балтики.

И хотя южнобалтийские мигранты середины IX века двигались, несомненно, по уже «накатанной колее» (что, собственно, и стало, по всей видимости, основной причиной выбора ими именно этого направления миграции), но и они должны были оказать существенное влияние на окончательное оформление новгород-псковского диалекта.

Таким образом, как мне представляется, керамика все же именно является одним из весомейших аргументов в пользу южнобалтийской гипотезы.

 

  1. Варины, варязи и варяги: к происхождению термина «варяг».

Следующий ключевой вопрос – вопрос о происхождении этнонима «варяг». Тем более, что мои предложения по этому вопросу тоже вызвали у Л. С. Клейна множество вопросов (Клейн 2014: 341).

Попробую на них ответить.

Начну с того, что, на мой взгляд, Е. А. Мельникова в специальном и чрезвычайно интересном исследовании получила выводы, которые (вопреки формулируемой ею гипотезе) отчетливо демонстрируют фундаментальную внутреннюю противоречивость попыток скандинавской этимологии этнонима вэринг.

Именно: имеет место «содержательный парадокс в соотношении “варяг/væringi”… это слово не встречается в древнескандинавских текстах до середины XI в., … с момента своего появления и далее оно обозначает не тех воинов и купцов, которые бывали на Руси, а исключительно скандинавских наемников в Византии» (Мельникова 1998: 159). И, в итоге Е. А. Мельникова, признавая «инородность и позднее происхождение древнескандинавского названия», приходит к выводу: «позднее формирование терминов варанг/вэринг в Византии и Скандинавии указывает на то, что он возник не в самой Скандинавии и не в Византии, а на Руси» (Мельникова 1998: 164).

Васнецов В. М. Приезд варягов.

В.М. Васнецов «Приезд варягов»

То есть, как я писал: «Получается, что скандинавы, известные восточным славянам уже более двухсот лет, вдруг получают от них новое название, восходящее к самоназванию небольшой, по определению эфемерной группы, сформированной по «профессиональному» принципу, с переменным составом участников. При этом для образования самоназвания эта группа использовала «архаичный и мало употребительный суффикс -ang». Группа быстро исчезает, сами скандинавы этот «специальный термин, узколокальный» не восприняли, но славяне все же экстраполировали его в качестве названия на всех скандинавов (и не только на них), и оно в кратчайшие сроки полностью вытеснило прежнее их обозначение» (Романчук 2013: 290).

На мой взгляд, это предельно неправдоподобное объяснение.

К тому же, здесь надо учесть еще один момент: этноним варягWareg, известен и польскому языку (ЕСУМ 1: 335). И, авторы ЕСУМ как будто не считают его заимствованием из русского.

Если это так, то, как мне кажется, данный факт еще труднее примирить с предлагаемой Е. А. Мельниковой гипотезой.

Кроме того, фиксируются и польские топонимы Waręź и Waręźyn, а также топоним Warensin (XII век) у «лютичских чрезпенян» (Первольф 1877: 43). В словаре А. Брукнера польский топоним Waręźyn также упоминается – и выводится из реконструируемой формы *waręga, в свою очередь возводимой к «нордическому» (скандинавскому?) warang (Brukner 1985: 616).

Правда, речь идет об единичных случаях (насколько я смог установить), и Waręź локализуется возле Львова (Сокальский район).

Но Waręźyn — расположен в Силезии.

Касательно же лютичского Warensin (если И. И. Первольф прав в своей этимологии) получается, что возникший на Руси (по Е. А. Мельниковой) термин использовался и на Юго-Западе Балтики, и не позднее начала XII века. Впрочем, напомню, что «производные от этнических названий «варин» и «вэринг» широко представлены в саксонских именах» (Кузьмин 2004: 580, там же ссылки).

И все это, конечно, еще добавляет неправдоподобности предложенному Е. А. Мельниковой объяснению.

Форма варязи, обычная в русских летописях наряду с варягы, представляет собой еще один, и крайне важный, аспект проблемы.

Дело в том, что варяг, колбяг, буряг, шеляг, стяг традиционно рассматриваются как более поздние заимствования из германских (скандинавских) языков. Вышеперечисленные заимствования не подпали, в отличие от витязь, князь, колодязь, пенязь, склязь (стьлязь, щлязь; то же, что шеляг) под действие т. н. «третьей (прогрессивной) палатализации».

Вторая праславянская палатализация: «Вторая палатализация задненебных согласных – это процесс изменения твердых задненебных согласных [k], [g], [ch] в свистящие согласные [c], [z] (через стадию [ ]), [s] перед гласными переднего ряда дифтонгического происхождения … Действие второй палатализации задненебных было обусловлено тем, что после монофтонгизации дифтонга * , начинавшегося на гласный непереднего ряда, изменилась позиция для задненебных согласных: они вновь оказались перед гласными переднего ряда [i], [ ]. Поскольку действие тенденции к слоговому сингармонизму сохраняло актуальность, твердые задненебные должны были подвергнуться палатализации».                    Третья праславянская палатализация: «Третья палатализация задненебных согласных — это процесс изменения твердых задненебных согласных [k], [g], [ch] в мягкие (палатализованные) свистящие согласные [c’], [z’], [s’] под воздействием предшествующих гласных переднего ряда … Третья палатализация имеет особый характер, прогрессивный. В отличие от первой и второй палатализаций здесь процесс идет не под влиянием последующего гласного, а предыдущего. Поскольку в эту эпоху действовал закон открытых слогов, то мы имеем в данном случае межслоговое воздействие … Традиционно третья палатализация считается более поздним явлением. В пользу этого свидетельствует нерегулярность процесса, которая может быть объяснена кризисным состоянием фонетической системы в эпоху распада праславянского языка. Кроме этого, третья палатализация представляет собой новый этап – межслоговой аккомодации и межслогового сингармонизма, в отличие от специфики структуры слога, характерной для праславянского периода. Являясь прямым развитием актуальной для праславянского периода тенденции к слоговому сингармонизму, третья палатализация знаменует ее разрушение. На смену слоговому сингармонизму, когда действие фонетический изменений было строго ограничено границами слога, приходит межслоговое взаимодействие звуковых единиц, приводящее к размытости слоговых границ». Подробнее: http://www.philol.msu.ru/~tezaurus/docs/1/articles/1/2/5 См. также о третьей палатализации: Дыбо 2004.

Однако, появление формы варязи представляет собой проявление другой, т.н. «второй палатализации». И это любопытно, тем более что варязи – одно из немногих древнерусских существительных (и определительных местоимений), которые во множественном числе (Именительном падеже), демонстрируют в этой позиции рефлексы второй палатализации: друзии – ‘другие’ (ср. укр. другдрузi), этноним корлязи – и, как будто все. Нормальной являлась модель: нога – ноги, рука – руки.

Очень признателен И. В. Горофянюк за консультации по этому поводу.

Традиционно признается, что вторая палатализация предшествовала третьей (см. прим. 13). Но есть и точки зрения, полагающие их синхронными процессами или отдающие хронологический приоритет третьей палатализации. В частности, на основании изучения новгород-псковского диалекта А. А. Зализняк пришел к выводу, что при объяснении полученных им результатов «наиболее прямолинейная гипотеза состоит в том, что прогрессивная палатализация: а) предшествовала второй регрессивной …» (Зализняк 2004: 47).

В любом случае, если говорить о времени этих событий, то наиболее, пожалуй, общепринятая датировка второй и третьей палатализации – VI-IX века н. э. (Шевельов 2002: 77). Или: «обе названные палатализации прошли за короткий промежуток времени, самое позднее с V по X века, и рефлексы их совпадали прежде всего по этой причине» (Чекман 1979: 100). По мнению В. Н. Чекмана, «обе эти палатации не разделены во времени, а осуществлялись либо параллельно, либо одна за другой» (Чекман 1979: 106).

В. Н. Чекман разделяет палатацию и палатализацию, и считает более адекватным обозначением праславянских палатализаций – ‘палатации’.

Чем определяется эта датировка?

Выше (прим. 13) указывалось, что палатализации были обусловлены действовавшей до определенного времени в праславянском тенденцией к слоговому сингармонизму.

С другой стороны: «Вопрос о времени возникновения позиционной мягкости (палатализованности) согласных является одним из самых важных в исторической фонетике праславянского языка. Ранее был сделан вывод, что сам факт осуществления первой палатации свидетельствует об отсутствии позиционной палатализованности перед гласными переднего ряда в праславянском того периода» (Чекман 1979: 96).

И, далее: «анализ результатов третьей «палатализации» приводит к выводу, что особенности ее проявления в восточнославянских говорах могут объясняться появлением в них к этому времени палатализованных согласных» (Чекман 1979: 111).

В целом же, «позиционная палатализация согласных перед гласными переднего ряда распространялась в праславянских диалектах в течение второй половины I тысячелетия н. э.» (Чекман 1979: 112).

Иными словами, появление (и широкое употребление) формы варязи по всей видимости, свидетельствует, что термин варяг возник в восточнославянских диалектах еще до того, как соответствующие согласные в них стали способны к позиционной палатализованности – т.е., по крайней мере до конца I тысячелетия н. э.

Более того.

«Важнейшая особенность древнего новг.-пск. диалекта состоит в том, что в нем отсутствует эффект второй регрессивной палатализации заднеязычных; точнее, *k, *g, *x в позиции перед ě и i здесь лишь смягчены (т. е. дали [kʹ], [gʹ], [xʹ]), но не перешли в свистящие» (Зализняк 2004: 44). Имела место «фонологизация (причем довольно ранняя) мягких к., г., х.: … в др.-новг. диалекте возможны сочетания согласных [kʹ], [gʹ], [xʹ] с последующими передними гласными [ê], [е], [и], не встречающиеся (если не считать книжных заимствований) в наддиалектном древнерусском» (Зализняк 2004: 38).

И, помимо того, «имеющиеся данные в принципе не исключают предположения о том, что в др.-новг. диалекте эффекта прогрессивной палатализации для *g не было» (Зализняк 2004: 47).

При этом, отмечает А. А. Зализняк, слова варяг, колбяг, буряг, стяг относятся к числу «воспринятых несомненно в первую очередь новг.-пск. диалектом».

В свою очередь, Ю. Шевелев считал, что именно формы склязь и стлязь – характеризуют киево-полесский регион. Форма шеляг, щьляг же — для него чуждая (Шевельов 2002: 83).

В украинском языке даже новейшие заимствования демонстрируют модель второй палатализации: аптекааптецi, унiвермагунiвермазi (сообщение И. В. Горофянюк). Тогда как в современном русском языке произошло т. н. выравнивание, и «большинство форм склонения и спряжения, образовавшихся по II палатализации заднеязычных, было вытеснено»: др.-рус. руце – русск. руке, и т. д. (Дыбо 2004: 91-92). И, «в вост.-новг. зоне вторая палатализация тоже осуществилась, но, по-видимому, очень рано началось выравнивание основы, которое вело к постепенному устранению данного эффекта на стыке основы и окончания» (Зализняк 2004: 44).                                            Применительно к третьей палатализации В. А. Дыбо склонен объяснять соответствующее выравнивание в русском языке не древними характерными особенностями разных праславянских диалектов (как предлагал С. Б. Бернштейн и ряд других исследователей). А — «разным характером и разной интенсивностью, и даже разным направлением морфонологической языковой эволюции разных славянских языков в периоды, последовавшие после III палатализации» (Дыбо 2004: 91). Однако, даже не принимая во внимание результаты А. А. Зализняка, представляется правомерным предположить, что разница в эволюции различных славянских диалектов в период после второй и третьей палатализации во многом предопределялась и их предшествующей историей.                   Смотрите также: Чекман 1979: 104-107, 110.

Надо отметить, что М. Фасмер полагал шеляг, щьляг заимствованным через польское посредство (Фасмер 1987: 427). И, примечательно, именно шеляг мы видим в контексте сообщений летописей о хазарской дани с радимичей и вятичей (которых, напомню, летопись выводила как раз «от ляхов»).

Иными словами, можно предположить, что и по этой причине, принимая во внимание диалектные различия позднепраславянского периода, отсутствие следов третьей палатализации в варяг, колбяг, буряг, стяг — не следует рассматривать как свидетельство чрезмерно позднего их заимствования. А то, что форма варязи демонстрирует проявление второй палатализации – как раз именно такое предположение и подтверждает.

Таким образом, обобщая: форма варязи, по всей видимости, свидетельствует о все же достаточно раннем возникновении термина варяг – слишком раннем, полагаю, чтобы удовлетворять гипотезе Е. А. Мельниковой.

И это, конечно, служит еще одним контр-аргументом вдобавок к сформулированным в (Романчук 2013: 290).

Тем более, что уже с XII века термин варяг начинает вытесняться термином немец (в частности, в договорных грамотах Новгорода с Готландом (Кучкин 1966)). И, кстати, это именно в Новгородской четвертой летописи (в том числе) мы читаем: «избрашася от Немец три браты с роды своими, и пояша с собою дружину многу. И пришед старейшиною Рюрик седе в Новгороди …».

Но, что же предлагаю я сам по поводу происхождения этнонима варяг?

Как уже было сказано (Романчук 2013: 291), я полагаю, что этноним vaering, давший варяг, возник (по всей видимости, из более раннего varang) действительно на германской почве. Однако, учитывая и результаты Е. А. Мельниковой, возник он не в Скандинавии – а в иной части германского ареала.

Именно – на Юго-Западе Балтики, еще в дославянское время.

Соответственно, фиксируемый здесь этноним varini, рассматривается мной не как исходная форма для варяг (как традиционно пытались это объяснить сторонники южнобалтийской гипотезы). А (равно как и формы vari, vagri, vaigri и т.п.) – в качестве производного от vaering.

То есть, на мой взгляд: vaering дало varin, а затем из varin – возникли формы vari и пр.

Подтверждение такой интерпретации мы получаем, обращаясь к база данных этнонимов эпохи Великого переселения народов, приведенной в (Буданова 2000).

Во-первых, как следует из нее, этноним варины фиксируется в эту эпоху в виде ряда вариантов: «варны (лат. Varni, Warni) … Carni, Garni, Gaiarni, Guarni, Granae, Varinnae, Varini, Varmi …» (Буданова 2000: 178).

Во-вторых, мы видим, как этноним гревтунги регулярно фиксируется в формах на -n (и не только): grotunni, grotoni, grutunci, gautuni, grotumpni, grotupni, … (Буданова 2000: 207). Этноним hrestringi – как grherstini (Буданова 2000: 209). Тюринги\туринги – среди прочего, именуются и как thorinci, turindi (Буданова 2000: 381).

А франки – и как frangi, franchi, franti (Буданова 2000: 391).

По всей видимости, именно форма frangi была исходной (ср.: в древнефризском «наряду со знаком g употреблялись также сочетания gh, ch, например thing/thingh/thinch …» (Жлуктенко, Двухжилов 1984: 41)). В этой связи хотел бы задать вопрос: не связан ли и этноним frangi, franсi своим происхождением с тем же самым varang? Учтем, что речь идет и фактически об одном и том же «участке» германского ареала.

Отмечу здесь и ветвь вандалов – харинны (прочие ветви вандалов – демонстрируют этнонимы на -ing).

Наконец, у нас есть и пример тунгров – обитавших между Шельдой и Маасом; среди вариантов их названий – thoringi (Буданова 2000: 379). А также ютунгов, именуемых jutungi, tutungri, tutuncri, tutuncii, vitungi, thiuntugi и пр. (Буданова 2000: 415).

По всей видимости, это были не просто ошибки фиксации — за ними скрывалась и определенная закономерность.

Вообще, надо заметить, что этнонимы на -ing – этнонимы преимущественно (почти исключительно) II-V вв. н. э.: гревтунги, тервинги, ютунги, асдинги, силинги, лакринги, марвинги и т.д. Их вообще немного, и ни до, ни после этого времени они почти не встречаются. Примечателен и ареал распространения этнонимов на -ing: в целом, это зона Южной Балтики, территория от ятвягов до Эльбы и тюрингов. Исключения – единичны (тулинги – Альпы, 1 век до н. э.).                                         Если говорить о макроэтнической характеристике этнонимов на -ing – то это, фактически, почти исключительно восточные германцы – народы, вышедшие с Южной Балтики: готы (гревтунги, тервинги), вандалы (асдинги, силинги, лакринги (?)), герулы (турциклинги), видимо, руги (торкилинги).  И — балты (ятвинги-ятвяги). Если верна предложенная мной гипотеза о западнобалтском происхождении кулпингов-колбягов (Романчук 2012: 346-349) – то сюда следует добавить и их.                    Итак, тоже вырисовывается определенная закономерность. Тем более, если учесть массовое распространение уже к западу от Эльбы (вернее, начиная с Ютландии) этнонимов с компонентом -varii: ампсиварии («герм. племя, в 1 в. н. э. обитали по берегам Рейна, к западу от р. Амисии, что нашло отражение в этимологии этнонима. В 4 в. н. э. о них упоминают как о части франков» (Буданова 2000: 136)), англеварии, байоварии\баварии («герм. племя в Богемии, а затем Норике»), хаттуарии (галловарии), ангриварии, амбиварии (кельтское племя в Галлии, область Лугдунум), виктуарии («одно из герм. племен, ветвь племени ютов»), и др. Единственное, кажется, исключение – упоминаемые Иорданом в устье Вислы видиварии. Но и они, видимо, результат импульса с запада. Рискну здесь предположить, что и этнонимы англов и ютов изначально были построены по модели на -ing – и затем трансформировались в модель на -i .

Выявление причин и механизмов реализации этой закономерности требует отдельного исследования. Но, во всяком случае, можно полагать, что искать их следует в тех изменениях, которые происходили в течение I тыс. н. э. в ингвеонских языках, а позже – в древнефризских, нижненемецких и датских диалектах. То есть – диалектах непосредственных соседей варинов, носители которых, по всей видимости выступали и посредниками при письменной фиксации этнонима варины.

Здесь же можно лишь предположить, что появление вариантов фиксации, в которых -ng заменялось -n (первоначально, видимо — -nn) определялось, с одной стороны, характерной для германских языков тенденцией (четко выраженной в большинстве современных германских языков): звук [g] после [ŋ] (то есть: и в окончаниях -ing и -ang) не произносится (Берков 2001: 238). С другой же – возможностью передачи звук [ŋ] на письме и знаком n, и nn.

Причем, к этому необходимо добавить, что мы здесь очевидно должны исходить из формы множественного числа, т.е., по всей видимости – vaeringen. Древнейшая же, представленная у Плиния Старшего, фиксация этнонима – Varinnae. И, на мой взгляд, эта форма фиксации как раз и представляет собой попытку достаточно близкой передачи исходного германского звучания.

Современное расселение фризов

Современное расселение фризов

Исчезновение конечного n, видимо, следует рассматривать в контексте того, что, например, существительные с основой на -n в древнефризском утратили основообразующий суффикс -n: «фризы» — Frēsa (Жлуктенко, Двухжилов 1984: 50). Ранние названия фризов демонстрируют его наличие – fresones, frisiones (Буданова 2000: 393). Впрочем, и кодифицированная во времена Карла Великого «Фризская Правда» именуется “Lex Frisionum”.

Отпадение в большинстве позиций конечного -n в безударных слогах имело место и в скандинавских языках (Берков 2001: 124).

Также, полагаю, здесь полезно привлечь в качестве аналогии и нидерландский язык (возник на основе прежде всего нижнефранкских диалектов); его «важная особенность – отпадение в разговорной речи конечного -n …» у существительных, прилагательных и глаголов (Берков 2001: 75).

Конечно, в данном случае мы говорим о современном нидерландском языке – но, как заметил В. Н. Чекман по другому поводу: зачастую «в историческую эпоху в отдельных уже группах славян как бы повторились события позднего праславянского …» (Чекман 1979: 110). И, мы знаем, что одна из поздних общегерманских инноваций – отпадение конечного /n/ в закорневом слоге (Кузьменко 2011: 66, 88).

Наконец, стоит обратить внимание на модель, предложенную «… для объяснения редукции флексий в английском языке, которая по Есперсену была предопределена сходством корней и несходством окончаний в древнеанглийском и скандинавском в эпоху датского завоевания Англии. Причем эти контакты предопределили даже не столько редукцию окончаний, сколько выделение корневой морфемы. Типологически сходный процесс выделения корня при контакте родственных языков со сходными корнями был характерен и для южнодатско-северофризско-нижненемецкой контактной зоны на юге Ютландии» (Кузьменко 2011: 43).

Что же касается средневековых уже вариаций в первом слоге (Wari, Waari, Waigri), то в том же древнефризском «гласный [а:] мог обозначаться также сочетаниями ае, аа» (Жлуктенко, Двухжилов 1984: 11). А «Дфриз. ā соответствует общегерманскому дифтонгу ai в открытом слоге, если последующий слог имеет закрытый гласный …» (Жлуктенко, Двухжилов 1984: 12).

Таким образом, полагаю, у нас есть возможность объяснить происхождение этнонима варины из вэринги. И, соответственно, связь этнонимов варины и варяги.

Но, разумеется, все это требует дальнейшего и детального уточнения.

 

  1. Индоевропейское rudh-/rudh-/roudh-(reudh-) – ‘красный’, и происхождение этнонима русь.

Наконец, в завершение не могу обойти вниманием вопрос о происхождении этнонима русь. И в силу его важности, и в силу некоторых оценок Л. С. Клейна по этому вопросу.

Итак, Л. С. Клейн пишет, что предлагаемая мной «гипотеза зиждется на … совершенно устарелых манипуляциях с этнонимом “русь”» (Клейн 2014: 335).

Однако, дав такую оценку моим аргументам и выводам в резюме своей статьи, далее в самом тексте Л. С. Клейн не представил ни единого доказательства в пользу этой оценки. И, по поводу моих аргументов, ограничился заявлением: «Я избавлю читателя от их анализа, потому что для решения вопроса о происхождении термина «Русь» этимология этнонима не имеет ни малейшего значения» (Клейн 2014: 341).

Прежде всего, думаю, что в научной дискуссии мы должны избегать оценочных суждений без сопровождения их аргументацией.

Не могу согласиться и с тем, что этимология этнонима русь – вопрос маловажный. Как уже было отмечено выше, «шведское» его происхождение – ключевой камень в здании норманнистской гипотезы.

Что же касается «устарелости» моей аргументации, то, во-первых, насколько я могу судить, предлагаемое мной решение серьезно отличается от всего того, что предлагала по этому поводу южнобалтийская гипотеза ранее. Равно как отличается и от идей О. Н. Трубачева, А. В. Назаренко и, как представляется, вообще известных мне исследователей, занимавшихся этим вопросом. Во-вторых, я учел новейшие на тот момент (насколько мне известно) работы К. А. Максимовича (2006) и В. С. Кулешова (2009). И, в своей работе я попытался и ответить на критику гипотезы К. А. Максимовича, высказанную В. С. Кулешовым. И развить и усовершенствовать саму гипотезу К. А. Максимовича.

Насколько я прав в своих предложениях – судить, опять-таки, другим. Но в основе этих суждений очевидно должна лежать аргументация. Аргументация, учитывающая всю совокупность моих аргументов и решений в этом вопросе.

Итак, что же именно я предложил?

Здесь нет ни возможности, ни необходимости развернуть всю систему моих аргументов и выводов (Романчук 2013: 291-294; 2013а: 107-112; 2014а: 352, прим. 9).

Поэтому ограничусь главным.

Итак, я полагаю, что «этнонимы руги, рутены, русь могли возникнуть как различные формы одного общего этнонима, восходящего к “и.-е. группе rudh-/rudh-/roudh-(reudh-)” с основным значением ‘красный’» (Романчук 2013: 294). Это следует и из семантики этих этнонимов (и ряда других; как, в частности лютичского племени редарей (Назаренко 2009: 309, прим. 36)). И вполне соответствует наблюдаемой ситуации наличия сходных или тождественных этнонимов в разных концах индоевропейского мира – которая должна объясняться согласно предложенной ранее модели (Хабургаев 1979: 210; Романчук 2010).

То есть, во-первых, в отличие от предыдущих представлений южнобалтийской гипотезы, предлагается, что этноним русь не следует пытаться выводить напрямую ни из этнонима руги, ни рутены. Во-вторых, при бесспорном факте существования «прасл. *rus- ‘красный’» (Васильев 2005: 153), формирование этнонима и гидронима русь следует объяснять на уровне не праславянском (как предлагал К. А. Максимович), а более древнем – балто-славянском, или даже индоевропейском. То есть, имея в виду существование некоего индоевропейского диалекта в этой части Восточной Европы, отличного от балто-славянского и более раннего; оно давно предполагается исследователями. И, по всей видимости, проявляющего себя и в факте существования маркирующей этот регион (как показал еще Г. А. Хабургаев) этнонимической модели на –ь – при том, что эта модель объединяет ряд как финских, так и балтских народов (и даже скандинавских – донь\даны).

В южном направлении регион модели на -ь изначально также распространялся много больше, чем это учитывал Г. А. Хабургаев. Это очевидно следует не только из этнонима голядь но и гидронима Рось. А также – и гидронима Семь \ Сейм (Фасмер 1987: 600).

В-третьих, существенным я полагаю также то, что очевидно имело место весьма древнее семантическое сближение и.-е. *rughi ‘рожь’ - и «и.-е. группы rudh-/rudh-/roudh-(reudh-)». Причем между различными производными этих двух корней имели место многочисленные проявления транссемантизации.

В этом же контексте хочу обратить внимание на семантику старого названия Нарвы – Ругодив. Как показал М. Фасмер (1987: 513), оно восходит к финно-угорскому (приб.-финск.?) Rukotivo – «дух-покровитель ржи». И, в латышской мифологии фиксируется Рунгис, или Рудзу Рунгитис («ржаной Рунгис») — дух-покровитель зерна (МНМ 2: 390). Учтем здесь и южнобалтийского Ругевита – бога войны у руян; в святилище Коренице на юге Рюгена именно храм Ругевита считался главным (МНМ 2: 389). Все это позволяет заключить, как мне кажется, о характерном для Южной Балтики древнем (предположительно – восходящем к тому самому индоевропейскому субстрату) культе ржи – и притом его очевидной связи на Рюгене с кровью и войной. То есть, это еще одно из проявлений того феномена транссемантизации, на который в связи с проблемой этимологии этнонима русь я обратил внимание (см. также по поводу связи Буян-Руян (Романчук 2013а: 112, прим. 61)).

А, соответственно, этнонимы руги, русь и рутены и с этой точки зрения связаны куда сильнее, нежели это представлялось ранее.

Вот, вкратце, суть моих предложений по поводу этимологии этнонима русь.

 

Заключение.

Подводя итоги, буду краток.

Итак, я надеюсь, мне удалось показать, что норманистам и анти-норманистам есть что обсуждать.

И, как я уже сказал: в центре полемики стоят действительно фундаментальные вопросы – ответ на которые критически необходим. Необходим, для того, чтобы исторической науке разобраться: что же именно происходило на обширных пространствах Восточной Европы во второй половине I тыс. н. э. Хотим мы или не хотим, мы будем и далее себя спрашивать: кто же такие варяги, и откуда пошла Русь?

И ответы неизбежно будут различаться – в том числе в силу сложности самих вопросов.

Но сложность этих вопросов не означает, что мы можем позволить себе пытаться на них не отвечать. И тем более, закрывать дискуссию в одностороннем порядке – будь-то со стороны норманистов, или же анти-норманистов.

Равно как и со стороны позиции, выраженной С. В. Томсинским.

Впрочем, сложно вообще представить, как последнее вообще возможно. Не можем же мы запретить норманистам и анти-норманистам выражать свою позицию. И уж тем более – думать.

Поэтому, единственный вариант разумной стратегии, который я здесь вижу – это «цивилизовать» эту дискуссию, систематически вводить ее в научные рамки. И добиваться (терпеливо и последовательно) того, чтобы стороны не игнорировали аргументы друг друга, не «замалчивали» их — с упорством, достойным лучшего применения, «не удостаивая их даже опровержения, даже простой цитаты» (В. О. Ключевский).

И, вступая в дискуссию — отвечали по существу.

 

Литература:

 

Балановская и др. 2011: Балановская Е. В., Пежемский Д. В., Романов А. Г., Баранова Е. Е., Ромашкина М. Е., Агджоян А. Т., Балаганский А. Г., Евсеева Е. В., Виллемс Р., Балановский О. П.. 2011. Генофонд Русского Севера: Славяне? Финны? Палеоевропейцы? Вестник Московского университета. Серия XXIII АНТРОПОЛОГИЯ, (3): 27–58.

Берков В. П. 2001. Современные германские языки. Москва: АСТ.

Буданова В. П. 2000. Варварский мир эпохи Великого переселения народов. Москва: Наука.

Васильев В. Л. 2005. Архаическая топонимия Новгородской земли (Древнеславянские деантропонимные образования). Великий Новгород: НовГУ.

Гильфердинг А. Ф. 1855. Исторiя балтiйскихъ славянъ. Т.1. Москва: Типографiя В. Готье.

Горюнова В. М., Плохов А. В. 2011. Контакты населения Приильменья и Поволховья с народами Балтики в IX-X вв. по керамическим материалам. Археологические вести 17, 259-280.

Грот Л. П. 2015. О летописных урманах и о титуле «князь урманский». Исторический формат, 2: 29-53.

Губарев О. Л. 2015. Никакого норманнизма в истории нет и не было. https://www.academia.edu/10576736/ Дата посещения: 10.10.2015.

Джаксон Т. Н. 2008. Рюриковичи и Скандинавия. В: Бибиков М. В., Мельникова Е. А., Назаров В. Д. (отв. ред.). Древнейшие государства Восточной Европы. 2005. Москва: Индрик, 203-227.

Дыбо В. А. 2004. В защиту некоторых забытых или отвергнутых положений сравнительно-исторической фонетики славянских языков. В: Славянский вестник, вып. 2. Москва: Макс-Пресс, с. 83-110.

ЕСУМ 1: Етимологiчний словник української мови. 1987. / Гл. ред. О. С. Мельничук. Т.1. Київ: Наукова Думка.

Жлуктенко Ю. А., Двухжилов А. В. 1984. Фризский язык. Киев: Наукова думка.

Зализняк А. А. 2004. Древненовгородский диалект. Москва: Языки славянских культур.

Казанский М. М. 2010. Скандинавская меховая торговля и «Восточный путь» в эпоху переселения народов. Stratum plus, 4: 17-127.

Клейн Л. С. 2014. Еще один сказ о лехитских варягах. Продолжение спора. Stratum plus, 5: 335-343.

Ключевский В. О. 1983. Рецензия на книгу М. П. Погодина «Древняя русская история до монгольского ига». В: Ключевский В. О. Неопубликованные произведения. Москва: Наука.

Кузьменко Ю. К. 2011. Ранние германцы и их соседи: Лингвистика, археология, генетика. Санкт-Петербург: Нестор-История.

Кузьмин А. Г. 2004. Об этнической природе варягов (к постановке проблемы). В: Гедеонов С.А. Варяги и Русь. Москва: Русская панорама, 576-620.

Кулешов В. С 2009. К оценке достоверности этимологий слова русь. Труды Государственного Эрмитажа 49, с. 441-459.

Кучкин В. А. 1966. О древнейших смоленских грамотах. История СССР, 2: 103-115.

Макаев Э. А. 2002. Язык древнейших рунических надписей (лингвистический и историко-филологический анализ).Москва: Едиториал УРСС.

Максимович К. А. 2006. Происхождение этнонима Русь в свете исторической лингвистики и древнейших письменных источников. В: Грацианский М. В., Кузенков В. П. (отв. ред.). КАNIΣКIОN. Юбилейный сборник в честь 60-летия профессора Игоря Сергеевича Чичурова. Москва: Изд-во ПСТГУ, с. 14—56.

Малярчук Б. А. 2009. Следы балтийских славян в генофонде русского населения Восточной Европы. The Russian Journal of Genetic Genealogy (Русская версия), 1(1): 23-27.

Мельникова Е. А. 1998. Варяги, варанги, вэринги: скандинавы на Руси и в Византии. Византийский временник, т. 55 (80), ч.2, Москва: Наука, с. 159 – 164.

Мельникова Е. А. 2001. Скандинавские рунические надписи. Новые находки и интерпретации. Москва: Восточная литература РАН.

Мельникова Е. А. 2005. Олгъ / Ольгъ / Олег <Helgi> Вещий: К истории имени и прозвища первого русского князя. В: Ad fontem – У источника. Сб. ст. в честь С.М.Каштанова. Москва, с. 138–146.

Меркулов В. И. 2011. Начало Руси и мекленбургские генеалогии. http://pereformat.ru/2011/08/nachalo-rusi-i-meklenburgskie-genealogii/ Дата посещения: 10.10.2015.

Меркулов В. И. 2015. Рюрик и первые русские князья в «Генеалогии» Иоганна

Фридриха Хемница. Исторический формат, 2: 54-74.

МНМ 2: Токарев С. А. (отв. ред.). Мифы народов мира: в 2-т. Т. 2. Москва: Советская энциклопедия.

Назаренко А. В. 2009. Древняя Русь и славяне (историко-филологические исследования). Москва: РФСОН.

Николаев С. Л. 2012. Семь ответов на варяжский вопрос. В: Повесть временных лет / Пер. с древнерусского Д. С. Лихачева, О. В. Творогова. Коммент. А. Г. Боброва, С. Л. Николаева, А. Ю. Чернова при участии А. М. Введенского и Л. В. Войтовича. Ил. М. М. Мечева. СПб.: Вита Нова, с. 398-430.

Пауль А. 2015. Древняя Англия: к вопросу о судьбе остатков племени англов в Ютландии в средневековье. Исторический формат, 2: 140-175.

Пауль А. 2015а. Lex Angl iorum. К вопросу о первой Английской марке Франкской империи. Исторический формат, 3: 25-51.

Первольф И. В. 1877. Варяги-Русь и Балтийские Славяне. Журнал Министерства Народного Просвещения, июль, с. 37-97.

Романчук А. А. 2010. Deep history этнонима фракийцы. Stratum plus, 3: 131-136.

Романчук А. А. 2012. Российский Археологический Ежегодник: новая «площадка для дискуссий» в российской археологии. Stratum plus,4: 341-352.

Романчук А. А. 2013. Варяго-русский вопрос в современной дискуссии: взгляд со стороны. Stratum plus, 5: 283-299.

Романчук А. А. 2013а. Варяго-русский вопрос в современной дискуссии: взгляд со стороны. Вестник КИГИТ, 36 (6): 73-131.

Романчук А. А. 2013b. Перепутье: своевременные мысли Александра Стурдзы. https://www.academia.edu/5605373/

Романчук А. А. 2014. Спор о древненовгородском диалекте: взгляд археолога. В: Гриценко П. Е. (ред.). Діалекти в синхронії та діахронії: загальнослов’янський контекст. Київ: НАНУ, с. 401-405.

Романчук 2014а. Спор о древненовгородском диалекте в контексте варяго-русской дискуссии. Stratum plus, 5: 345-356.

Романчук А. А. 2015. Восточноевразийская гипотеза дене-кавказской прародины: еще раз к вопросу о гаплогруппах Y-хромосомы. Кишинев: Stratum plus.

Романчук, в печати. Молдавский «эксперимент»: шесть лет Молдовы под управлением Запада (2009-2015). https://www.academia.edu/15513387/

Санкина С. Л. 2000. Этническая история средневекового населения Новгородской земли по данным антропологии. Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин.

Тарасов В. В. 2010. «Росские» названия днепровских порогов и топонимика Юго-Восточной Балтии. Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. Вып. 12, 58—63.

Томсинский С. В. 2014. Ленинградский неонорманизм: истоки и итоги. С. 357-370.Petersen L. 2001.

Трубачев О. Н. 2005. Заметки по этимологии и ономастике ( на материале балто-германских отношений). В: Трубачев О. Н. Труды по этимологии: Слово. История. Культура. Т. 2. Москва: Языки славянской культуры, с. 11-19.

Фасмер М. 1986. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. Москва: Прогресс.

Фасмер М. 1987. Этимологический словарь русского языка. Т. 3. Москва: Прогресс.

Фасмер М. 1987а. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. Москва: Прогресс

Хабургаев Г. А. 1979. Этнонимия «Повести Временных лет». Москва: Изд. Моск. Ун-та.

Чекман В. Н. 1979. Исследования по исторической фонетике праславянского языка: типология и реконструкция. Минск: Наука и техника.

Шувалов П. В. 2004. Pelles sappherinae и восточный путь. К вопросу о политической истории Балто-Скандии в V-VI вв. В: Д. А. Мачинский (ред.). Ладога и Глеб Лебедев. Восьмые чтения памяти Анны Мачинской. Спб: Нестор-История, 73-108.

Шевельов Ю. 2002. Исторична фонологiя української мови. Харкiв: Акта.

Brukner A. 1985. Slownik etymologiczny jezyka polskiego. Warszawa: Weidza Powszechna.

Peterson L. 2007: Nordiskt runnamnslexikon. Uppsala: Institutet för språk och folkminnen.


Мнения экспертов

2015-10-12 13:44:41

Ответ антинорманисту от не-норманиста

Ответ антинорманисту от не-норманиста

На новый вызов А. А. Романчука, пространный и тщательно продуманный, вероятно, уважения ради, ожидался бы такой же ответ. Но, к сожалению, время мое ограничено, я занят другими темами, и ответ будет по неизбежности кратким.

Есть и еще один аспект, делающий развернутые возражения в ряде случаев ненужными. Романчук игнорирует то, что мне представляется моим основным достижением в норманнском вопросе: структурирование спора в книге «Спор о варягах». Я собрал все аргументы и контраргументы, выдвигавшиеся в споре, свёл их в систему и отныне легко не только определить значение каждого аргумента для всей дискуссии, но и посмотреть, не опровергнут ли он уже и стоит ли его повторять без учета выдвинутых опровержений и контраргументов. Я не знаю, почему Романчук это игнорирует – то ли делает вид, что забыл в расчете на то, что все забудут, то ли в самом деле забыл и лень справиться. Но дальнейшая дискуссия начинает напоминать рассказывание анекдотов из стандартного списка, когда достаточно назвать номер – и все смеются. Я дальше в скобках буду называть номера своей классификации – смеха скорее всего не будет, эффективности явно нет.

Что касается, ссылок Романчука на серьезность отдельных замечаний Меркулова и Грот, то отдельные замечания могут оказаться дельными у кого угодно, а в целом с его критической оценкой Грот я согласен, с его положительной оценкой сочинений Меркулова – нет. Перейдем к выдвинутым в статье Романчука положениям по главам.

 

  1. «Никакого норманизма нет и не было»? Эта фраза вырвана из контекста. Мое истинное положение звучит так: Никакого норманизма в науке нет и не было. Тем более если сводить норманизм, как это делает Романчук, к утверждению «знака равенства между варягами, Русью и скандинавами». И варяги в разное время и в разных источниках означали разные категории людей, и русь означала разный социум в разное время, и Скандинавию очерчивали по-разному. Но если говорить о тех пришельцах, которые в летописи за X — XI века, дошедшей до нас в более поздних списках, именуются варягами, то прибыли они из Скандинавии или из других мест, совпадают ли они с норманнами, это вопрос, который носит не теоретический характер и не может выражаться никаким «-измом», это спор о фактах. Норманизм же никем из так называемых норманистов не постулирован ни сейчас, ни раньше, а сформулирован как обвинение антинорманистами – как жупел, и в этом смысле и виде он существует, но не в науке, а в политической идеологии. Как и «ответный» антинорманизм. Я описал подробно то и другое понятия в своей книге «Спор о варягах» (СВ положения 1 – 7) и в последующих статьях.

Романчук заявляет: «То, что многие норманисты, и в том числе Л. С. Клейн, отказываются признавать себя норманистами — извините, никак не может служить аргументом в пользу «отсутствия норманизма». … Черепки ведь тоже себя не считают относящимися к какой-либо археологической культуре или типу. Это уже мы, в процессе классификации и типологии, их атрибутируем в таком качестве». — Простите, мы всё-таки не черепки. Да и чтобы черепки отнести к некой культуре или типу, нужно сначала эту культуру или тип выделить и обосновать это. И делается это не произвольно по наличию некоего одного фактика. Таких культур и типов можно было бы навыделять сколько угодно. Вот Вы докажите, что норманизм – не то, что я описывал в «Споре о варягах», а нечто более примитивное, простое признание географического факта. Что это заслуживает выделения под рубрикой теории и под названием -изма, что в науке были ученые, которые это выдвигали, что мы к ним принадлежим. Докажете — тогда и поговорим.

Романчук утверждает: «Да, спор этот, безусловно, политизирован и все более политизируется – но в своей основе это, также безусловно, именно научный спор. Он был научен во времена Ломоносова и Миллера – когда они пытались решать его на уровне науки своего времени». – Это не так. Миллер действительно пытался решать его на уровне и с позиций науки своего времени. А вот Ломоносов прибегал отнюдь не к научным аргументам, а к политическим, утверждая, что если принять выводы Миллера за истину, то будет ущерб для национального достоинства России, ссылался на путешествие Андрея Первозванного, чей орден учрежден, и т. д. Таким этот спор и остается в сознании большинства антинорманистов и в массовом сознании.

Романчук хочет придать спору научный характер. Но для этого нужно, прежде всего, избавиться от антинорманистской идеологии, фразеологии и терминологии. А норманистской и так нет.

  1. Германское – не значит обязательно скандинавское. В нашем контексте это надо так понимать, что к восточным славянам приходили с Балтики германцы, но не скандинавы? Вот уж до чего допекли эти «норманисты», что даже центрально-европейские германцы оказываются лучше, чем скандинавы! Это положение своей концепции Романчук считает развитием положения А. Г. Кузьмина, которое тот повторял неоднократно, но тщетно («так и не был услышан»). Естественно, потому что оно, на первый взгляд, уничтожало смысл «антинорманизма». Положение это гласит «Русь первоначально всюду была неславянской». А Романчук к своей формуле добавляет «И уж совершенно точно это центральное положение моей концепции».

Но, если копнуть поглубже, то приоткрывается причина спокойного отношение к «германскому». Тот и другой считали, что население Южной Балтики в раннем средневековье было «результатом славянизации народов между германцами и кельтами». Балтийские славяне у них всё же не германцы, да и фризы оказываются только поверхностно германцами, а так они были по субстрату не германцами и даже не кельтами, а кем-то третьим. И конечно, что до славян, то тут население субстрата славянизировано.

Обозначение «народы между германцами и кельтами» принадлежит Рольфу Гахману. В 1960-е годы он так обозначил археологические культуры нынешней Бельгии и Голландии, которые не принадлежали ни культуре галлов, ни культуре ясторфской, и он предположил, что германцами (это не самоназвание, так восточных соседей галлов назвал Юлий Цезарь) первоначально называла себя именно эта третья группа народов. Таким образом, «народы между германцами и кельтами» — это германцы, которые не-германцы (самоназвание – германцы, но не германоязычные). Как эта археологическая культура переместилась с берегов Северного моря на берег Балтики, остается секретом Романчука. Англы и саксы шли в противоположном направлении – на запад, в Англию. И были германцами.

Как ныне показывают исследования генетиков, древние субстраты действительно играют большую роль в европейском этногенезе, но они охватывают обычно гораздо более обширные ареалы.

  1. Западногерманские влияния и южнобалтийская Система Приоритетного Взаимодействия. Вся эта глава посвящена ответу на мой вопрос, заданный в моем разборе предшествующей статьи Романчука. Я спрашивал:

«Когда сходство с Данией и всё сходится на районе Хёдебю, откуда Рорик родом, почему Романчуку приходят на ум фризы или славяне Юго-Запада Балтики? По-моему, можно сказать, что эти данные противоречат происхождению Рюрика из Швеции и ложатся на чашу весов ютландского (из данов) происхождения Рюрика — так их и восприняли Лебедев и Михайлов. И А. А. Романчук напрасно подсуетился с западными славянами» (Клейн 2014: 339)».

В своем очень пространном ответе Романчук обращает внимание на систему взаимодействия западных германцев – алеманов, франков, тюрингов, фризов — с Южной Ютландией, с Хёдебю, которую он называет Приоритетной, на роль англов, даже на предполагаемую связь фризов с прусами. Да, фризы в этом взаимодействии участвовали, но это всё же германцы, а роль балтийских славян по-прежнему остается невыявленной. Романчук вызвался доказать место западных славян в этногенезе Балтики (а с ней и Восточной Европы), а доказывает место западных германцев.

Романчук подчеркивает, что западные германцы гораздо больше взаимодействовали с Южной Ютландией, чем викинги Швеции и Норвегии, хотя роль викингов Северной Ютландии здесь просто не показана, а культура Хёдебю всё-таки в принципе близка к культуре Бирки.

  1. Объяснения ad hoc в современном норманнизме и их критические противоречия. Объяснения ad hoc – это объяснения по случаю, пригодные только для объяснения данного случая и ни для чего больше. Этого Романчук на деле не обнаружил, хотя и рассуждает о них. На деле он обвиняет меня в использовании двойной морали – когда надо гипотеза толкуется так, когда другая надобность – иначе. На деле и этого нет. Так что я опущу эту методическую тему, чтобы не тратить времени. Приступлю сразу к делу.

В этой главе Романчук предъявляет свое толкование трех положений. Первое – о происхождении названия Русь. Он заявляет: «краеугольным камнем норманнистской гипотезы является предположение о происхождении этнонима русь из финского обозначения шведов – руотси. И, соответственно, решающей роли именно шведских викингов в становлении древнерусского государства» (СВ полож. 3, доказ. 8, см. возраж. норм.1 — 7). Я уже не раз отмечал, что это в положениях тех, кого именуют «норманистами», вовсе не имеет такого основополагающего значения. Даже в изображении антинорманистов есть спокойное отношение к этому пункту. Этнонимы имеют самое разное происхождение, и от этого ничего не зависит. Этноним французов происходит от названия германцев франков – ничего, носят, даже гордятся. Пока лучшего выведения термина, чем из финского, не предъявлено, и точка.

Второе положение касается того, что саги не знают Рюрика (СВ полож 1, ~ возраж. антинорм. 3; полож. 2, возраж. антинорм. 3, 5). Но они, возразил я, и Рорика Ютландского не знают. Романчук говорит, что это только поддерживает его возражение. Как же поддерживает, когда Рорика, более близкого и прославленного деяниями полководца, не знают! Их знание было очень выборочным.

Третье положение относится к количественной доле норманнов на Руси (СВ полож. 1, доказ. 4, возраж. антинорм. 6 – 8, анализ «Взвесим…»). Я разоблачил заядлых антинорманистов, которые включали в базу отсчета неопределенные погребения, сильно преуменьшая долю норманнов. Романчук основывает свои возражения на том, что неопределенные погребения – это костяки без сопровождающего инвентаря, значит, отсеяв их, мы убираем славян-бедняков, а норманны-викинги бедняками не были. По-моему, он не понял, что за вывод он сделал. Он-то счел, что тем самым увеличил количество славян. Но на самом деле ведь это значит, что среди оставшихся состоятельных доля норманнов и должна быть выше той, которую указывали антинорманисты. Я и не утверждал, что норманнов больше среди всего населения Восточной Европы.

Романчук спрашивает, почему при таком засилии среди знати норманны не навязали славянскому населению свой язык и своих богов? (СВ полож. 4, возраж. антинорм. 4). По той же причине, по которой это не сделали они в Нормандии и в Англии, где их власть была даже более сильной (я это приводил неоднократно).

  1. Южнобалтийская керамика в новгород-псковских землях и варяги. В этой главе Романчук стремится подтвердить, что вклад западнославянской керамики в псковско-новгородский комплекс можно связать с прибытием варягов, а, следовательно, варяги – западные славяне, хоть и с германскими (или окологерманскими) корнями. В своей классификации аргументов спора я поздно и недостаточно уделил внимание западнославянской гипотезе (СВ полож. 2, контроположение и доказ. антинорм.), не считая ее тогда серьезным противником. В случае переиздания книги придется этот вопрос разработать подробнее.

Разбирая значение западной (из немецких земель) керамики, Романчук всячески подчеркивает, что очагом происхождения керамики считает не узко Вагрию, а широко Юго-Запад Балтики, включая пол-Германии, хотя это как раз играет против его выводов об этносе варягов. Главное же – это тот факт, что керамика, о которой речь – кружальная, гончарная, то есть ремесленная, а не домашняя. В Новгород и Псков прибывали гончары, спасавшиеся от германского давления с запада. По Романчуку, «то, что она гончарная, — в данном случае ничего не меняет, потому что речь идет именно о местном, в Новгороде, Пскове и ряде других центров, производстве этой керамики, то есть как признает и сам Л. С. Клейн, переселении людей, мастеров». По Романчуку это было 10 – 11% всего керамического ансамбля, а с гончарами несомненно переселялись и другие мастера. «Как же варяги здесь не при чем?»

Прошу прощения, но варяги, по всем источникам, не были мастерами-ремесленниками. Их специализация совершенно иная. Более того, везде, где они появлялись, даже мечи они приносили с собой франкские, а уж керамику свою никуда не привозили точно. Пользовались местной. Если хотите доказать переселение варягов из южнобалтийских земель, покажите самих варягов, а не тех гончаров, которых они якобы тащили с собой.

Каким образом мекленбургская генеалогия, зафиксированная, по Меркулову, с XIV века и восходящая к Никлоту и Прибыславу, ободритским князьям и вагрийским королям, привязывает варягов к Вагрии, я не могу уразуметь.

  1. Варины, варязи и варяги: к происхождению термина «варяг». Происхождение термина «варяг» в русских летописях позднее, это несомненно, и несомненно также, что термин возник от германского «vær» ‘клятва’ для обозначения наемников в византийском войске (ВС полож. 2, доказ. 6), вопрос только — где возник. По Мельниковой – на Руси, что вызывает ряд недоумений. Романчук, используя эти недоумения и собрав множество лингвистических фактов (вторая палатализация, третья палатализация и т. д.), выдвинул гипотезу о раннем происхождении термина, причем в западногерманских землях. Только тогда непонятно, какое отношение он имеет к византийскому императору и к балтийским славянам.

К тому же расшатывая гипотезу Мельниковой и набирая очки для выигрыша своей версии, Романчук доказал больше, чем нужно было. Он представил такое обилие звуковых вариантов этнонимов, что стало ясно: при таком обилии вариантов можно доказать всё, что угодно. Никакого ограничения, никакой определенности в этом вопросе нет.

  1. Индоевропейское rudh-/rudh-/roudh-(reudh-) – ‘красный’, и происхождение этнонима русь. Завершает свои рассуждения Романчук разбором происхождения этнонима «Русь» «в силу его важности». Он не может согласиться с моим утверждением, что «для решения спора о варягах вопрос о происхождении термина «Русь» маловажен (относится у меня к 3-й ступени в рекомой «лестнице норманизма», и см. «Взвесим…»), а «для решения вопроса о происхождении термина “Русь” этимология термина не имеет ни малейшего значения» (Клейн 2014: 341). Романчук негодует: «“шведское” его происхождение – ключевой камень в здании норманистской (sic! — даже не норманнской! – Л.К.) гипотезы». «Шведское» происхождение – не этимология.

Далее идет развитие гипотезы об этимологии термина от индоевропейского корня, в разных вариантах означавшего красный цвет (СВ полож. 3, доказ. антинорм. 4). Это представлено как развитие новейшей гипотезы К. А. Максимовича, хотя у меня приведены его давние предшественники).

Романчук при этом заявляет: «Насколько я прав в своих предложениях – судить, опять-таки, другим. Но в основе этих суждений очевидно должна лежать аргументация. Аргументация, учитывающая всю совокупность моих аргументов и решений в этом вопросе». И далее следует – что? Перечень возможных праформ этнонима «Русь» на взгляд Романчука. Аргументации – никакой. Романчук цитирует самого себя: «этнонимы руги, рутены, русь могли возникнуть как различные формы одного общего этнонима, восходящего к и.-е. группе rudh-/rudh-/roudh-(reudh-)‖ с основным значением ‘красный’» (Романчук 2013: 294). Могли возникнуть… А могли и не возникнуть.

Заключение. Тут Романчук выдвигает дельное предложение: «“цивилизовать” эту дискуссию, систематически вводить ее в научные рамки. И добиваться (терпеливо и последовательно) того, чтобы стороны не игнорировали аргументы друг друга, не “замалчивали” их — с упорством, достойным лучшего применения, “не удостаивая их даже опровержения, даже простой цитаты” (В. О. Ключевский). И, вступая в дискуссию — отвечали по существу».

Но именно это я и стремился сделать, структурируя спор о норманнах, сводя в систему аргументы, строя систему. Жаль, что Романчук повторяет многие аргументы, на которые уже отвечено – делает выпады, которые отбиты заведомо. А чтобы отвечали по существу, нужно это существо иметь. В других работах Романчука, хотя и спорных, оно есть.

 

 


Похожие статьи

Урманский князь Олег и воинственная Лидия Грот

Рецензия историка О.Л.Губарева на статью Л.П.Грот из второго номера журнала "Исторический формат". Статья посвящена титулу князя Олега. В статье в очередной раз сделана попытка опровергнуть скандинавскую природу имени Олег (Хельги).

Уточнения к Меркулову и «Переформату»

Профессор Л. С. Клейн отмечает массу неточностей в статье кандидата ист. наук В.И. Меркулова на сайте "Переформат" о норманизме, странных для человека, претендующего на статус историка.

В.И. Меркулов и таинственные источники немецких историков XVII в.

Рецензия историка О.Л.Губарева на статью В.И. Меркулова в новом номере журнала «Исторический формат». Статья посвящена сведениям о первом русском князе Рюрике в работе немецкого историка XVII в. Фридриха Хемница.

«Исторический формат» не вписался в формат науки

В связи с выходом нового исторического журнала «Исторический формат», (о чем сообщил сайт Переформат .ру) мы обратились к историку О.Л.Губареву с просьбой прорецензировать те статьи этого журнала, которые близки его профилю.

Комментариев: 326 (смотреть все) (перейти к последнему комментарию)

  • Перечитывая начало летописи, автор/ы ПВЛ хорошо знают Балтику: чудь, ливы, литовцы и т.д., затем, при призвании Рюрика идет перечисление свеонов, готов, урманов, англян/аглян. Если ПВЛ знает Балтику, неужели в ней не указалась бы примерная область истока руси? Но если англов и  данов можно убрать за скобки как спорный момент отождествления, то вот фризы в перечне варягов не упоминаются. А эта часть Побережья (Фризия), действительно, могла восприниматься как «где-то за морем». Язык русов, следуя логике ПВЛ должен отличаться от всех перечисленных языков, в том числе от славянского). Как известно, Рёрик Ютландский получает в лен Рустриген. Об этом писал еще Н.Т.Беляев. Меня сейчас не интересует проблема Рюрика, легенда сомнительного происхождения и призвания родоначальника династии, меня интересует происхождение слова руси (если начало династий в 99% — придуманные сюжеты, то вот название огромной страны возникает не на пустом месте) и существование самой области с похожим на «рус» названием.
    Есть во Франции область Руссильон, как понимаю, слово латинского происхождения. В Аквитании есть город Русси. Археолог А.Н. Кирпичников в своем известном трехтомнике по древнерусскому оружию даже ошибочно считал, что в георической поэме «Рено де Монтабан» речь идет о русских доспехах: «Во французской героической поэме «Рено до Монтобан» упомянута «добрая кольчуга, сделанная на Руси» («bon hanberc qui en Roussie»)», хотя, как мне написали, это скорее название замка  «Château de la Roussie» (в переводе с французского «выженный»). Так что, русь не обязательно искать в Швеции или в собственно Скандинавии, скорее можно больше истоков искать в германском влиянии.
     
    Известный и, видимо, на сегодняшний день самый «титулованный» антинорманист П.П. Толочко, кстати, вроде как в сентябре он должен был быть в Питере на своем чествовании, замечает про погребения на Руси, намекая на славян-ободритов:

    «Теперь об этнической атрибуции камерных могил. Вывод Г. С. Лебедева, Д. А. Мачинского и других исследователей о том, что они принадлежали шведам, на поверку оказался несостоятельным. Он основывался лишь на факте наличия аналогичных или близких камер в могильнике Бирки, однако, как показала А.- С. Грёслунд, вопрос этот не решается так просто. Оказывается, в материковой Скандинавии погребений в камерных гробницах, в том числе и срубных, нет. Они есть в Западной Европе, в частности в Нижней Фризлан-дии и Саксонии-Вестфалии. В Бирке их обнаружено примерно 10 % всех раскопанных могил и выступают они здесь отнюдь не местным элементом. Если трупосожжения по характеру и могильной утвари полностью соответствуют обычным могилам материковой Швеции того же времени, то трупоположения в камерах, согласно А.-С. Грёслунд, демонстрируют тесную связь Бирки с Западной Европой» 

    http://www.balkaria.info/library/t/tolochko/history.htm
    А.К. Михайлов в «Южноскандинавские черты в погребальном обряде Плакунского могильника» пишет:

    Однако X. Арбман не упоминает ни одного погребения в камере с гробовищем среди захоронений Бирки. Современная шведская исследовательница А.-С. Греслунд прямо пишет, что среди камер Бирки мет погребений с гробовищем.9 Единственный случай, который она упоминает, — это погребение № 605, где в камеру, через какое-то время после ее сооружения, было «впущено» вторичное захоронение в гробу.10 Таким образом, в могильнике Бирка нет захоронений по обряду погребения близких к кургану № 11 Плакуна.
    Все известные мне погребения в камерах с гробовищем, аналогичные плакунскому, происходят с территории Дании и Шлезвиг-Гольштейна. Всего известно 12 достоверных погребений из 9 могильников эпохи викингов (рис. I).11 Большая часть этих захоронений сосредоточена в южной части Ютландского полуострова, в районе Хедебю (Хедебю, камеры VI и VIII; Сюдербраруп, камера IV, Тумби-Бенебек, камеры 7, 19, 21, 51, 54А; Трёхеде, погр. № 227) ,12 Это скопление камер является как самым компактным и многочисленным, так и самым ранним среди памятников этого типа в Дании. Большинство погребений южной группы датируются концом IX — началом или первой половиной X в. Вторая группа этих захоронений выделяется на севере Дании и датируется 970/971 г. (Маммен) или концом X в. (Хёрни:г).13 Все погребения этого типа объединяет конструкция погребального сооружения, обряд захоронения, общий регион распространения и единый хронологический период. Во всех зафиксированы погребения по обряду трупоположения в камере с гробовищем. В ряде случаев роль гробьвища выполнял тележный кузов, скрепленный ладейными заклепками (камеры могильника Тумби-Бенебек, камера в Хёрнин-ге). Все погребения этого типа, с некоторыми отклонениями, ориентированы по оси восток-запад.

     
    И далее:

    Можно также добавить, что с Южной Скандинавией пла-кунский курган связывает и такая специфическая деталь погребального обряда, как разведение на крыше камеры ритуального костра после предания земле тела умершего. Подобная деталь обряда была зафиксирована в камерных захоронениях датского острова Лангелан.18 Видимо, на связи с тем же южноскандинавским регионом указывает находка в кургане № 7 Плакуна так называемого «фризского* кувшина. Подобные сосуды распространялись из района Нижнего Рейна (Фрисландия) и бытовали в IX в. в Северной Германии, Дании, Южной Норвегии и Бирке, тесно связанной с фризкой торговлей и франкским государством.17Следует отметить, что определенные аналогии обряду плакунской камеры существуют и в восточно-европейских могильниках эпохи викингов. Так, в кургане № 100 Тиме-ревского некрополя зафиксировали обгоревшие бэлки перекрытия, рухиувшие на пол камеры, что свидетельствует о костре, горевшем на крыше только что воздвигнутой камеры.18 Камера Ц-171 гнездовского могильника особо отмечена в работе Ю. Э. Жарнова в связи с необычным для Гнез-дова сочетанием гроба, сбитого 30 гвоздями, содержавшего останки женщины, и камеры столбовой конструкции, в которую гроб был помещен.19 Исследователь обратил внимание и на некоторые датские параллели этому погребению. Известно также, что перед сооружением камеры в некоторых гнездовских курганах разводился костер, а затем в прогоревшее кострище «впускалась» могильная яма.20 Однако более прямых и многочисленных аналогий, чем в Дании, плакунская камера пока не имеет.

     
    ВОзможно, в будущем будет больше информации и аргументво в пользу южно-датского иили фрисландского происхождения слова «русь» применительно к поднепровской руси. Вообще при чтении ПВЛ у меня сложилось впечатление, что Ладога — не входила в держвау Киевских князей и принадлежала шведам, как о том говорят саги.
     
    Еще есть такие замечания военного характера. Когда Святослав Игоревич воет в Болгарии, то все греческие авторы сходятся в том. что русские воины имели огромные тяжелые щиты, поэтому при бегстве и отступлении они были очень уязвимы. Как известно, шведы пользовались круглыми щитами. В более позднем источнике Анна Комнин сообщает, что латиняне строятся фалангой и имеют громоздкие щиты (примерно схожее описание с войском русов Святослава). Это. конечно, ничего не доказывает, но еще одна ниточка схожести русов с какими-то германцами или близким к франкам региону.

  • Лев Агни
    Вообще, первые оценки на первый взгляд это вещь нехорошая. Надо учитывать историю, которая известна, надо учитывать огромную литературу по данным вопросам. И саги надо не оценивать поверхностно. А поверхностные оценки ни к чему не приведут.
    Я просто приведу пример.
    Вообще при чтении ПВЛ у меня сложилось впечатление, что Ладога — не входила в держвау Киевских князей и принадлежала шведам, как о том говорят саги. - В ПВЛ нет такого. Ладога естественно целиком принадлежала Руси. Ладога отошла шведскому правителю в 1019г. по брачному договору между Ингигердой и Ярославом, вот о чем повествуют саги. Это же подтверждается археологическими исследованиями.

    С. Л. Кузьмин Ладога в эпоху раннего средневековья(середина VIII — начало XII в.). 2008 г.

     

    Кирпичников А. Н. Ладога и Ладожская земля VIII—XIII вв.

     

    Кирпичников А. Н. Раннесредневековая Ладога (итоги археологических исследований). // Средневековая Ладога. Новые археологические открытия и исследования. — Л., 1985
    <a href=»https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D1%80%D1%85%D0%B5%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F_%D0%94%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B5%D0%B9_%D0%A0%D1%83%D1%81%D0%B8″>Археология Древней Руси</a>

    В более позднем источнике Анна Комнин сообщает, что латиняне строятся фалангой и имеют громоздкие щиты (примерно схожее описание с войском русов Святослава). — у славян вообще, были большие щиты с самой большой древности. Так что сам по себе этот признак ни начто не указывает.

    • А эта часть Побережья (Фризия), действительно, могла восприниматься как «где-то за морем». Язык русов, следуя логике ПВЛ должен отличаться от всех перечисленных языков, в том числе от славянского). - уж что-что, а фризский язык точно не мог отличаться, его любой в те времена перепутал бы с др.-англискимили и саксонским. Собственно, они были понятными друг другу. А вот, судя по сохранившемуся древано-полабскому, язык полабов очень сильно отличался от остальных славянских языков, особенно на слух.
      Но в ПВЛ нету прямой привязки к языкам и логики такой там нет в перечислении народов. Там очень четкая логика, только государственные образования перечисляются, поэтому есть такие как Венеция, которая в то время была государственным образованием имевшее самостоятельность, хотя и была маленьким народом, очень маленьким в масштабе Европы.
       
       

      • Володя Владимиров сказал(а): А эта часть Побережья (Фризия), действительно, могла восприниматься как «где-то за морем». Язык русов, следуя логике ПВЛ должен отличаться от всех перечисленных языков, в том числе от славянского). - уж что-что, а фризский язык точно не мог отличаться, его любой в те времена перепутал бы с др.-англискимили и саксонским. Собственно, они были понятными друг другу. А вот, судя по сохранившемуся древано-полабскому, язык полабов очень сильно отличался от остальных славянских языков, особенно на слух. Но в ПВЛ нету прямой привязки к языкам и логики такой там нет в перечислении народов. Там очень четкая логика, только государственные образования перечисляются, поэтому есть такие как Венеция, которая в то время была государственным образованием имевшим самостоятельность, хотя и была маленьким народом, очень маленьким в масштабе Европы.    

         
        Я, конечно, не сильно интересуюсь северными народами, в том числе данами и англосаксами, поэтому здесь я очень ограничен в отношении знания историографии и даже по знанию наименований источников, но, поверьте мне (а, лучше, сами проверьте, более внимательнее отнеситесь к городам-коммунам и византийским владениям, сравнивая с совершенно другим регионом), по венецианцам у Вас превратные представления. Например, ПВЛ прямым текстом говорит про колено варягов и клено Яфетово, что вполне может указывать как на близость проживания, так и языковую близость: » Афетово бо и то колѣно Варязи: Свеи, Урмане, Гъте, Русь, Агняне», среди них нет словен, ни какого-то племени словен.
        Если учесть, что летописные словене  вовсе не жили на берегах Балтики, а жили балты и финно-угорские племена (тем более, в летописи под 862г. фигурируют всего лишь странное наименование «словене» и затем не менее странное по археологии и лингводанным — «кривичи», в то время как все остальные — чудь, весь, меря) соответственно, и передача имени в форме Русь с мягким окончанием скорее всего именно здесь берет исток.
        В упомнятой работе Беляева приводится такое свидетельство со ссылкой на пастора Гольманна:

        приводитъ слѣдующія формы этого названія на древне-фризскомъ языкѣ: „Rustringi»,„Hrustri», „Riustri». Далѣе онъ указываетъ, что въ сборникѣ рустрингенскихъ за-коновъ существуютъ и слѣдующія названія, означающія мѣстнаго жителя и чуже-странца: „In Rosta» и „Utrusta». Bo всѣхъ этихъ названіяхъ имѣется корень Rost,Rust или Hrust, и очень вѣроятно, что мѣстное имя обитателей Рустрингена сы-грало свою роль въ упроченіи за фризами въ Швеціи названія Rus».

         
        Привлекательна эта форма тем, что есть переходы «ро» в «ру». Как утверждает Лидия Грот Рослаген в Швеции находился под водой, но зато обратное дело обстояло в землях Фризии — земля уходила под воду. Стихийные бедствия вкупе с набегами викингов и войнам с франками вынуждали людей искать новые земли, естественно, часть населения могла мигрировать по торговым маршрутам, где проиживали, например, их сородичи и могли быть информаторами о предполагаемой земле для переселенцев  — будь та же Бирка, Англия и еще какая земля и страна. Плакунский могильник показывает редкость такого рода захоренения для русской Руси, в самой Бирке аналогичные захоронения тоже редкость на фоне местных, их можно сблизить с южнодатскими могильниками (как я понимаю, на севере Дании такого рода памятники появляются позже). Как показывают скандинависты, ряд названий днепровских порогов восходит к исландскому, что означает отнюдь не только шведское влияние и выходцев из Свеонии на русскую Русь. Но дружина и знать  вполне могли расстовриться или частью физически уничтожиться шведскими переселенцами. Саги постоянно говорят про Ладогу, но про Киев нет упоминания, в качестве умозрительного заключения: сказывать было некому и не для кого, шведская волна переселенцев и искателей приключений поглотила более ранние вкрапления и размыла едва уловимые наслоения, причем так, что летописец начала Xi в. знает только примерный ориентир исхода Руси. Соответственно, оборвана была связь, при этом не факт, что Игорь Древний и его сын Святослава действительно потомки каких-то древних военных вождей или знати. а могут быть просто сами  потомками узурпаторов, следовательно, нужна была какая-то связь с каким-нибудь древним легендарным героем и обоснованием своей власти. Карамзин так хорошо читал и вникал в  летописи, что стал убежденным монархистом. 
        По Ладоге нет четких указаний у Конст. Багрянородного, молчит и ПВЛ, кроме крайне непонятного упоминания призвания Рюрика в Ладогу она начисто выпадает, хотя это должно расцениваться в идеологической и политической традиции как родовой центр Рюриковичей, центр распространения Руси и княжеской власти (аналог Персеполя у  персов, Эгги у македонян, Альба Лонга у римлян, Уппсала — у шведов) но таковыми оказываются Киев и Новгород. Зато Ладога вовсю фигурирует в сагах, и это наталкивает на соотвтетствующие размышления.
         

        • Опять же, как оказывается, нужно повторяться. что я ничего не доказываю, за неимением более убедительных данных, но все же привожу некоторые свои замечания и впечатления. Возможно, я что-то упустил и многого упустил — слишком большой круг вопросов.

    • Спасибо, но я достаточно прочитал археологического и прочего материала (в т.ч. и Лебедева,  и Кирпичникова и других), чтобы специально отметить такое впечатление.
      Могу переадресовать обратно слова по чтению саг (касательно свадьбы Ингегерд и Ярослава), а также вышеприведенной статьи Кузьмина:

      Второй период(VI–VII ярусы; около 865–920-е). Пожалуй, именно в это времяЛадога  наибольшим  образом  напоминает  как  североевропейские  типа  Бирки  иХайтхабу, так и  «открытые торгово-ремесленные поселения»  Восточной Европы. Расширяется площадь поселения, вокруг него формируется некрополь,  в которомпредставлены  разнотипные  погребения.Наиболее  ярким  памятником  являетсянорманнский  могильник  в  урочище  Плакун,единственный  в  своем  роде  натерритории Руси. Рядом раскопана большая насыпь, отличная от сопок и содержавшая помимо кремаций камерное погребение воина с конями на вершине.Аналогии насыпям Плакуна уводят на юг Скандинавии. 

      По щитам. Дело в том, что вопреки письменным свидетельствам, на Руси находят круглые. И это очень странно.  Древние авторы отмечают русскую воинскую  тяжеловесность. Повторюсь, что я ничего не утверждаю, а всего лишь привел некую схожесть, парарллель на всякий случай.

      • В том то и дело что про Фризию тут нет ни слова. Их нет и не может быть в ПВЛ, поскольку фризы тогда были частью франкской империи, совершенно не имея никакой самостоятельности.
        Разберем случаи похожести Ладоги на кого-то. Хедебю вообще представставлял из себя просто набор ферм до того как даны не разромили Рерик в 808 г. и не переселили его славянское население в Хедебю, и только после этого Хедебю стал городом, в ней появились улицы и ремесленные кварталы. То есть это не Ладога похожа на Хедебю, а Хедебю похож на Рерик.
        «Аналогии насыпям Плакуна уводят на юг Скандинавии.» — не просто на юг Скандинавии, а конкретно в окрестность Хедебю, пограничную с ваграми.
        Бирка — это фактически единственный крупный город в Скандинавском полуострове, но в лучшие времена в нем жило не более 700 человек. Так что он просто не мог на что либо влиять. Его роль именно то, что он единственный такой крупный на полуострове, остальные это просто деревушки, и именно этим она выделялась.
        Ладога  наибольшим  образом  напоминает … «открытые торгово-ремесленные поселения»  Восточной Европы. — вот это правда, на Южном побережье Балтики таких было преогромное количество, и авторы восхищались их богатством. Это Старигард (Олденбург), Велиград (Магнополис), Рерик, Зверин, Щецин, Аркона, совр. Раальсвик и тд. Их было много, и каждый был крупный торговый, культовый и военный оплот, составляющее независимое государство на Балтике.
         

        • В том то и дело что про Фризию тут нет ни слова. Их нет и не может быть в ПВЛ, поскольку фризы тогда были частью франкской империи, совершенно не имея никакой самостоятельности.

          Почему Вы так все переводите исключительно в политическую сферу? :) Бехистунская надпись в Иране перечисляет покоренные народы, масса древних авторов перечисляет «народы» в независимости от их политической самостоятельности, хотя не исключаю, что для  скифов употребляется обобщенное наименование, не зная название тех, кто жил из подчинившихся.
          В самой ПВЛ перечисляются языки, платящие дань Руси. Просто удивительно, что такой нюанс с агнянами-аглянами замечаете, а стадо слонов, «бродящих» в ПВЛ, да и в принципе, на которых и стоит летописная «география», в упор не замечаете. :)
          Могу заново процитировать:

          Мурома ӕзъıкъ свои и 7 Черемиси 8 свои ӕзъıкъ 9. Моръдва 10 свои ӕзъıкъ 11. се ботокмо ||л.4об.|| Словѣнескъ 12 ӕзъıкъ в Руси . Полѧне . Деревлѧне . Ноугородьци13. Полочане . Дреговичи 14. Сѣверъ 15 Бужане зане 16 сѣдоша 17 по Бугу послѣжеже 18 Велъıнѧне 19. а 20 се суть инии ӕзъıци . иже дань дають Руси . Чюдь . Мерѧ .Весь . Мурома 21. Черемись 22. Моръдва . Пермь 23. Печера Ӕмь . Литва . Зимигола

          и т.д.
          Фризии нет, потому и методом исключения и делается предположение, что она заменяется «Русь». К тому в качестве поддержки приводится «Иосиппон», где Русь упоминается среди германских племен (видимо, в общем смысле, а не германоязычном) — саксов и англов. Правда, я не знаю на сколько можно считать серьезным этот источник. Если финны считают шведов русью… так со стороны шведов и могли приплывать искатели приключений на одной свое место…шею…Какая разница, говоря языком Пушкина и его круга,  «бедному чухонцу»  знание того, что пират пришел из мест чуть южнее или чуть севернее? Более подробностей дает летопись, и есть некоторые основания полагать, что в летописи содержатся некоторые  правдоподобные сведения, тут разве что разобраться в  системе координат, что было летописцам известно и как окружающий мир в их эпоху и их месте проживания  воспринимался, в каких терминах, стереотипах и представлениях.

          Разберем случаи похожести Ладоги на кого-то. Хедебю вообще представставлял из себя просто набор ферм до того как даны не разромили Рерик в 808 г. и не переселили его славянское население в Хедебю, и только после этого Хедебю стал городом, в ней появились улицы и ремесленные кварталы. То есть это не Ладога похожа на Хедебю, а Хедебю похож на Рерик.

           
          Речь шла о могильниках, а не о городах. Положим, могла быть схожесть в застройке (да и то еще надо детально разбираться, в степени схожести), что это могло бы доказать? Ладогу построили славяне-ободриты? Некоторые могильники (и в том их именно ценность, что своей нетипичностью могут говорить о том, где они были вероятнее всего типичнее) как раз мешают так далеко проводить параллель.

          Ладога  наибольшим  образом  напоминает … «открытые торгово-ремесленные поселения»  Восточной Европы. — вот это правда, на Южном побережье Балтики таких было преогромное количество, и авторы восхищались их богатством. Это Старигард (Олденбург), Велиград (Магнополис), Рерик, Зверин, Щецин, Аркона, совр. Раальсвик и тд. Их было много, и каждый был крупный торговый, культовый и военный оплот, составляющее независимое государство на Балтике.

          Восторга  по поводу крупности и развитости славянских городов, с не вполне ясной природой государственной независимости, не разделяю.

          • Почему Вы так все переводите исключительно в политическую сферу? -Потому что это логика ПВЛ, она описывала исключительно политические реалии и мифы связанные с политикой. И фактически, ничего более. Местная политика расматривалась как превращение некогда независимых племен (гос.образований) в данников руси, внешняя политика как отношение с гос.образованиями за границами руси. Вообще, летописи это прежде всего политический документ.
            Фризии нет, потому и методом исключения и делается предположение, что она заменяется «Русь». - данный метод не научный. Фризия абсолютно далеко, она совершенно не имеет отношения. Нигде не зафиксированно про фризов ни употребление терминов варяги, ни употребления слова русь. Фризы прекрасно были известны под своим названием. А вот употребление вари «книжн. вагры после 10-го века», варны, руси/рутены «руяне» такое употребление известно. Известно также, что ободриты это только франкский экзоним, никто другой так их не называл и сами себя они так не называли. Арехеология тоже вполне однозначна.
            Если финны считают шведов русью… — финны не называют шведов русью, они называют их ruotsi, которое как выясняется восходит к саамскому названию со значение «хребет» для обозначения жителей шведских гор, название позднее. Тут ровным счетом нет ничего удивительного, из саамского языка были заимствования для обозначения народов, например, точно так же было заимствовано название «датчане» в русский 17-го века, заместо старого доны, датчане это заимствовани из саам. норв. dača «датчанин, норвежец».
            Восторга  по поводу крупности и развитости славянских городов, с не вполне ясной природой государственной независимости, не разделяю. - ну эмоции, личное мнение не впишешь в объективные факторы.

  • В качестве продолжения http://генофонд.рф/?page_id=10217&cpage=1#comment-3710&nbsp; (19.10.2016 в 02:17).
    По поводу двух «русий», широкого и узкого значений, двух псевдоэтнонимов.
     
    Про родс- гребцы уже много сказано. Греки используют форму «рос». Что дает схожее значение с «грести», «розовый», «роза», островом Родос. В Бертинских анналах встречается латинская передача «Rhos», точно так же в латинском обозначается остров Родос, цветовой оттенок.
    Для грека Xв. Константина Багрянородного язык росов — это скандинавский, причем понимается вся северная европа, так сказать скандинавской ее части. Точно так же в Берт. анналах, видимо, свеи являются частью большого наименования «Росы».
    Для грека XIIвв Иоанна Цеца язык росов уже язык славян («здрасте брате, сестрица добрый день»).
     
    И очень странно, что киевский летописец, фактически пересказывающий греческие летописи «ӕкоже пишетсѧ  в лѣтописаньи Гречьстѣмь . тѣмже ѿселе почнем» (ПСРЛ. Т.1. 1926-1928. Стб.17-18) не заимствует греческую форму (что потом сделают русские  книжники в более позднее время). Хотя в Венгрии утверждается греческая форма и уже с XIII века известна с удвоенным на латинский манер «с» —  Rоssia (См. прим. №17 у Соловьев А.В. Великая, Малая и Белая Русь  ( http://zapadrus.su/bibli/arhbib/1026-a-v-solovev-velikaya-malaya-i-belaya-rus.html )
     
    Летописцу важно показать северное происхождение княжеской династии, возможно (возможно, как версия) легенда получила распространение не раньше Владимира или Ярослава и присоединением Ладоги к днепровской Руси с династическими спорами — вследствие династических и территориальных споров с шведской стороной. Здесь же важно отметить финноязычное заимствование руотси в форме Русь (русь — руотси, сумь — суоми). Акцент именно на северное заимствование (Ладога/Новгород, не суть важно), северное происхождение.

    «прозвасѧ Рускаӕ землѧ Новугородьци ти суть людьє Нооугородьци  ѿ рода Варѧжьска . преже бо бѣша Словѣни

    (ПСРЛ. Т.1. Стб. 20).
     
    И тут гребец — выглядит неубедительно. Посколько выпадает «о», в то время четко сохраняется и появляется «у». Более того, летописец конкретно сообщает узкое значение Руси, которое относится скорее к южной Скандинавии: ни к готландцам, ни к свеям они не относятся. Они относятся к другому названию (во всяком случае летописец именно так воспринимает). При этом русь и варяги соседствуют через запятую. Причем в войске Ярослава можно усмотреть в руси неких потомков пришлой руси, а в варягах шведов.
     
    Еще раз «обмусолив» агнян Лавр. Л. сообщает: «Варѧзи сѣмо  ко въстоку до  предѣла Симова . по т[о]муже морю сѣдѧть къ западу до землѣ Агнѧнски и до Волошьски (там же. Стб. 4). В С1Л «земля аглянская» и «агляне». Не совсем ясно, англичане или датчане.
     
    Афетово бо и то колѣно  Варѧзи Свеи . Оурмане[Готе] Е Русь . Агнѧне  Галичане . Волъхва  Римлѧне  Нѣмци . КорлѧзиВеньдици Фрѧгове и прочии доже  присѣдѧть ѿ запада 64 къ полуночью  и съсѣдѧтьсѧ съ племѧнемъ Хамовъ (Там же).
     
    Во всяком случае Русь стоит отдельно. Отдельно от свеев, урман (норвежцев?), франков-каролингов, немцев, римлян (??).
     
    Я не лингвист, но для меня лингивстически русь — шведские руотси (родс) не убедительно. Тем более текст так четко перечисляет конкретное поименование народов, что у меня нет веских аргументов подвергать сообщение ПВЛ скепсису.
    В С1Л Русь происходит от немцев (л.6 об.). Возможно, сыграла свою роль легенда про прусскую родину Рюрика, но тем не менее, источники четко, черно по-белому дают разграничение словен и варягов-руси и не путают со шведами-свеями.
     
    Все-таки больше склоняюсь к германо-скандинавсой прародине Руси. аналогично с норманнами и норвежцами. Во Фризии есть  остров норманландия. аналогично с русью в широком и узком значениях. При этом были близкие и созвучные названия. Но закрепилась Русь за «славянорусами».
     

    • В качестве небольшого отступления (пока не может вырасти заметка и пока в ближайшее время не планирую заниматься ею) насчет Ладоги.
       
      Возьмем, к примеру, сообщение Константина Багрянородного о полюдье, хотя часто оно разбирается: Святослав, сын Игоря, сидел в Немогарде (Константин Багрянородный. Об управлении империей. – М.1989. – С.45; и см. комментарии к главе, там же версии о локализации города с указанием соответствующей литературы). Большинство исследователей сходятся на Новгороде (будто славянское Новоград или норманнское Хольмгард), хотя  в тексте говорится о моноксилах, спускающихся по Днепру, а Новгород, как известно, севернее. Можно строить много версий…Но возникает такой вопрос. Если пунктом княжения выбран Новгород, почему не Ладога? Почему Ладога зачастую остается в стороне от владений первых достоверно известных русских киевских князей? Богатый торговый и важный (на тот же Xв.) город не упомянут. В самой русской летописной традиции (за исключением времен призвания Рюрика), Ладога не фигурирует в качестве важного политического или символического центра, в отличие от Новгорода и Киева. Не случайно ли это? Ладога, богатый город не оказывается в качестве удела у сыновей киевских князей – ни при Игоре и Святославе, ни при Владимире.
      Сыновья Святослава брезгуют Новгородом, отдавая бастарду Владимиру (робичичу). В Ладоге никого не оказывается. Как пытаются уверить нас археологи никакого сакрального смысла первостолицы у Ладоги не было, не являлся город крупным политическим и экономическим центром, во всяком случае о нем вообще нет упоминаний и Ладога не рассматривается стольным градом в ПВл и в источниках у днепровских русов. Обычно в летописи есть важное понятие «отчина». сын претендует на право той земли, где правил отец и, скажем, дед («отчина и дедина»). Если Новгород и Ладога такие важные центры, то наследников не оказывается. Как-то очень странно.
      Перед нами еще одна неясная гипотеза принадлежности Новгорода (точнее севера) к днепровской Руси. Город Немогард более целесообразнее искать в бассейне реки Днепр, выше Киева, но вряд ли продуктивно, поскольку крайне скудная источниковая база. Но вполне может дать подсказку добавочное «гард», что в названии стояло «…город». Здесь может подойти Новогрудок, новградок и т.д. (или какой-то исторический центр). Рядом и река Неман (потому и «Немо») и притоки Припяти, по которым можно сплавлять в Киев моноксилы.Но данная версия всего лишь для того, чтобы показать крайне зыбкую почву для построения любой версии.
      Сын Святослава Олег правит у древлян, правда, в Овруче. Дополнительно. В 947г.

      Иде Вольга Новугороду 44. и оустави поМьстѣ повостъı 45 и дани . и по Лузѣ ѡброки и дани [и] Ж ловища . єӕ суть повсеи земли . знамѧньӕ 46 и мѣста и повостъı 45. и сани єє стоӕть въ Плесковѣ 47 идо сего дн҃е . и по Днѣпру перевѣсища и по Деснѣ . и єсть село єє Ѡльжичи идоселе . и изрѧдивши възратисѧ къ сн҃у своєму Киеву 48. и пребъıваше 49 съ нимъ Звъ любъви.

      Обращает на себя внимание направление Ольги. Идет к Новгороду, но все относится западу и юго-западу от Новгорода, но никак не к северу (!!!). Т.е. Правобережье Днепра и Волхова. Затем попутно говорится о Десне, Левобережье. Вообще, ПВЛ практически ориентируется  по Днепру и только затем, с появлением удельных княжеств, начинается более разнообразная географическая (и прочая ориентация) история.
      Искать  Лузу нужно где-то рядом с Псковом.
      При этом обращает на себя внимание торговый маршрут с центральной Европой по Припяти. Видится то, что помимо речного-морского пути с ВИзантией русам требовалось держать и сухопутный торговый путь с западом. Можно следом за А.В. Назаренко предполагать борьбу за червенские города и войны с поляками именно за экономические преференции. Новгород для киевских русов был не такой уж важный город. Ведь путь из варяг в греки проходил по Западной Двине, в стороне от Новгорода и Днепр становился той политической, экономической осью, которая создавала известную Русь, и на координаты которой волей-неволей опирался летописец. Именно Днепр — главная ось древней Руси/России. Желание Святослава перенести «столицу» на Дунай смещало акценты в торговле из края земледельческого мира, где по Днепру шли пороги и имелись препятствия в виде кочевников в близкий к важным государствам центр экономической жизни, где по близости оказывалось важное морское побережье, затем речная артерия, которая проникала до центральной Европы.
       
      Поэтому резонно заключить, что до Владимира русский север для киевских русов не играл важной и особой роли. Важно отметить узкое значение Руси именно по Среднему течению Днепра с небольшими отклонениями (в разные периоды входят разные города).

    • Мысль моя такова.
      Для греков и латоязычных авторов русы (в форме «рос» или «рус») — скандинавы. Русы в узком значении иногда днепровские вояки, но с ними часто сталкивались греки, понимая такой нюанс, но не всегда оговаривая.
      Для летописца варяги — скандинавы, Русь — датчане (подходят даны, юты, часть фризов). Он сам так определял или как-то заблуждался — дело десятое. Ему важна была легенда северного происхождения и легитимизация княжеской власти на Руси. Легенда с Рюриком (вероятно, с одним из легендарных конунгов Скьёльдунгов) была удобна, скажем шведы-узурпаторы Рюриковичи превращались в потомков Скьёльдунгов с претензиями на северные территории, получая  престиж своей худородной династии. Летописец все о руси берет из греческих текстов, берет греческое «варяги», но русь он предпочитает брать из финского, северного звучания. У него даже новгородцы не русы, а варяги. Что выглядет крайне подозрительным (ввиду искусственности исхода Олега из Новгорода и прихода в Киев).

      Еще раз перечитываю Хрестоматию «Древняя Русь в свете зарубежных источников». в 5 тт, 2009.  У Ал-Масуди Русы — многочисленные народы, имеющие отдельные виды. У них есть отдельный вид, называемый Луда ана (Т.3. С.114) в сноске говорится, что так обозначаются норманны (лордманы), они самые многочисленные (интересная оценка), им же припысывается Каспийский поход 912/13г. Масуди  употребляет множественное число видов русов (С. 118).
      В Иосипоне Саксы и англы живут на море (на острове или у самого побережья), следом следуют русы на реке Кува, которая впадает в Гурган (Каспийское море) и далее снова германский народ — Алеманны. Что выглядит как-то невероятно, чтобы русы жили вблизи Каспийского моря. Здесь разве что можно усмотреть Неву, по которой шел торговый путь на Волгу и в Каспий, под контролем скандинавов.
      Склавины живут до Саксонии. Под алеманнами скрываются немцы, оттесненные франками на юг, к Альпам. Русы рядом с саксами и англами. Снова русов можно отнести к ютам/данам/фризам или автор не мог разобраться со множественностью руси и еще поместил на Неву.Просто точно так же арабы иногда путали Волжскую Болгарию, называя великой, с Великой Болгарией у Азова.
      Титмар Мерзебургский отмечает спасение страны от печенегов силами стремительных данов. В комментарии дается пояснение, что под данами могли пониматься   и даны и скандинавы вообще. При этом, по-моему, комментатор плохо понял широкое значение «противостояли набегам печенегов» (Т.3. С.82-83). Ярослав только-только утвердился в Киеве. Владимир наемников-варягов старался отослать подальше, в летописях он выступал с дружиной против печенегов, т.е. это были люди, связанные с Киевом постоянством, а не некими пришлыми находниками.
      Как бы там ни было, Титмар снова понимает сканднавов вообще. При этом русский летописец намеренно или нет мог воспринять именно это датское значение (любопытная близость «стремительных данов» с дромитами-русами у греков).
       

      • Про варягов.
        Бибиков М. В. Скандинавский мир в византийской литературе и актах http://ulfdalir.ru/literature/0/743 , утверждает отдельность руси от варягов, возможно, он намекал на нечто иное, что-то свое, говоря, что в понятие варягов входили англы, которые оказались завоеваны норманнами и оказывались на службе у византийских императоров. Однако подобные зарисовки вписываются в общем-то в понятную теперь картину.
        Сравните с ПВЛ, где варяги — те же скандинавы, но с включением англов: англы, готы, свеи, урманы. К XII веку византийцы уже хорошо знали днепровских русов (Иоанн Цец фактически передает язык русов как славянский язык) и достаточно ориентировались в географии современных им народов Балтики и вообще севера ойкумены, поэтому русов отделяли от варягов (росы — варвары где-то на краю мира, росы — еще варвары на Днепре, тавроскифы).  Далее, пока, увы, можно только предполагать, что паралельно с обозначением варягов шла дальнейшая смысловая дифференциация термина: варяги — инглины, франки…
         

Добавить комментарий

Избранное

Генетический ландшафт Папуа Новая Гвинея отмечен кардинальными различиями между горными и равнинными популяциями. Первые, в отличие от вторых, не обнаруживают влияния Юго-Восточной Азии. Среди горных популяций отмечается высокое генетическое разнообразие, возникшее в период возникновения земледелия. Делается вывод, что неолитический переход не всегда приводит к генетической однородности населения (как в Западной Евразии).

В неолитизации Европы роль культурной диффузии была очень незначительной. Основную роль играло распространение земледельцев с Ближнего Востока, которые почти полностью замещали местные племена охотников-собирателей. Доля генетического смешения оценивается в 2%. К таким выводам исследователей привел анализ частоты гаплогрупп митохондриальной ДНК и математическое моделирование.

Сочетание генетического и изотопного анализа останков из захоронений на юге Германии продемонстрировало патрилокальность общества в позднем неолите – раннем бронзовом веке. Мужчины в этом регионе вели оседлый образ жизни, а женщины перемещались из других регионов.

Наш постоянный читатель и активный участник дискуссий на сайте Лев Агни поделился своим мнением о том, что противопоставить изобилию некачественных научных публикаций в области истории.

Древние геномы изучили по аллелям, ассоциированным с болезнями, и вычислили генетический риск наших предков для разных групп заболеваний. Оказалось, что этот риск выше у более древних индивидов (9500 лет и старше), чем у более молодых (3500 лет и моложе). Обнаружилась также зависимость генетического риска заболеваний от типа хозяйства и питания древних людей: скотоводы оказались более генетически здоровыми, чем охотники-собиратели и земледельцы. Географическое местоположение лишь незначительно повлияло на риск некоторых болезней.

В продолжение темы майкопской культуры перепечатываем еще одну статью археолога, канд. ист. наук Н.А.Николаевой, опубликованную в журнале Вестник Московского государственного областного университета (№1, 2009, с.162-173)

В продолжение темы, рассмотренной в статье А.А.Касьяна с лингвистических позиций, и с разрешения автора перепечатываем статью археолога, к.и.н. Надежды Алексеевны Николаевой, доцента Московского государственного областного университета. Статья была опубликована в 2013 г. в журнале Восток (Оriens) № 2, С.107-113

Частичный перевод из работы Алексея Касьяна «Хаттский как сино-кавказский язык» (Alexei Kassian. 2009–2010. Hattic as a Sino-Caucasian language. Ugarit-Forschungen 41: 309–447)

Несмотря на признание исследований по географии генофондов со стороны мирового научного сообщества и все возрастающую роль геногеографии в междисциплинарных исследованиях народонаселения, до сих пор нет консенсуса о соотношении предметных областей геногеографии и этнологии. Генетики и этнологи часто работали параллельно, а с конца 2000-х годов началось их тесное сотрудничество на всех этапах исследования – от совместных экспедиций до совместного анализа и синтеза. Приведены примеры таких совместных исследований. Эти примеры демонстрируют, что корректно осуществляемый союз генетики и этнологии имеет добротные научные перспективы.

Генетический анализ показал, что население Мадагаскара сформировалось при смешении предков африканского происхождения (банту) и восточноазиатского (индонезийцы с Борнео). Доля генетических компонентов разного происхождения зависит от географического региона: африканского больше на севере, восточноазиатского – на юго-востоке. На основании картины генетического ландшафта авторы реконструируют историю заселения Мадагаскара – переселенцы из Индонезии появились здесь раньше, чем африканцы.

Анализ геномов бронзового века с территории Ливана показал, что древние ханаанеи смешали в своих генах компоненты неолитических популяций Леванта и халколитических - Ирана. Современные ливанцы получили генетическое наследие от ханаанеев, к которому добавился вклад степных популяций.

В журнале European Journal of Archaeology опубликована дискуссия между проф. Л.С.Клейном и авторами статей в Nature (Haak et al. 2015; Allentoft 2015) о гипотезе массовой миграции ямной культуры по данным генетики и ее связи с происхождением индоевропейских языков. Дискуссия составлена из переписки Л.С.Клейна с несколькими соавторами (Вольфганг Хаак, Иосиф Лазаридис, Ник Пэттерсон, Дэвид Райх, Кристиан Кристиансен, Карл-Гёран Шорген, Мортен Аллентофт, Мартин Сикора и Эске Виллерслев). Публикуем ее перевод на русский язык с предисловием Л.С.Клейна.

Анализ ДНК представителей минойской и микенской цивилизаций доказал их генетическое родство между собой, а также с современными греками. Показано, что основной вклад в формирование минойцев и микенцев внесли неолитические популяции Анатолии. Авторы обнаружили у них генетический компонент, происходящий с Кавказа и из Ирана, а у микенцев – небольшой след из Восточной Европы и Сибири.

Публикуем заключительную часть статьи археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования — археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита — ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Продолжаем публиковать статью археологов из Одесского университета проф. С.В. Ивановой и к.и.н. Д.В. Киосака и археогенетика, проф. Grand Valley State University А.Г. Никитина. Предмет исследования - археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и гипотеза о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу.

Представляем статью крупнейшего специалиста по степным культурам, проф. Одесского университета С.В. Ивановой, археолога из Одесского университета Д.В. Киосака и генетика, работающего в США, А.Г. Никитина. В статье представлена археологическая и культурная картина Северо-Западного Причерноморья эпохи энеолита - ранней бронзы и критический разбор гипотезы о миграции населения ямной культуры в Центральную Европу. Публикуем статью в трех частях.

Новые детали взаимоотношений современного человека с неандертальцами получены по анализу митохондри альной ДНК неандертальца из пещеры в Германии. Предложенный авторами сценар ий предполагает раннюю миграцию предков сапиенсов из Африки в Европу, где они метисировались с неандертальцами, оставив им в наследство свою мтДНК.

Изучив митохондриальную ДНК древних и современных армян, генетики делают вывод о генетической преемственности по материнским линиям наследования в популяциях Южного Кавказа в течение 8 тысяч лет. Многочисленные культурные перемены, происходящие за это время, не сопровождались изменениями в женской части генофонда.

Исследование генофонда парсов – зороастрийцев Индии и Пакистана – реконструировало их генетическую историю. Парсы оказались генетически близки к неолитическим иранцам, так как покинули Иран еще до исламизации. Несмотря на преимущественное заключение браков в своей среде, переселение в Индию оставило генетический след в популяции парсов. Оно сказалось в основном на их митохондриальном генофонде за счет ассимиляции местных женщин.

На прошедшем форуме «Ученые против мифов-4», организованном порталом «Антропогенез.ру», состоялась специальная конференция «Ученые против мифов-профи» - для популяризаторов науки. В профессиональной среде обсуждались способы, трудности и перспективы борьбы с лженаукой и популяризации науки истинной.

С разрешения авторов публикуем диалог д.и.н. Александра Григорьевича Козинцева и проф. Льва Самуиловича Клейна, состоявшийся в мае 2017 г.

С разрешения автора и издательства перепечатываем статью доктора историч. наук А.Г.Козинцева, опубликованную в сборнике, посвященном 90-летию Л.С.Клейна (Ex ungue leonem. Сборник статей к 90-летию Льва Самуиловича Клейна. СПб: Нестор-история, 2017. С.9-12).

Конференция «Позднепалеолитические памятники Восточной Европы», состоявшаяся в НИИ и Музее Антропологии МГУ, была посвящена 100-летию со дня рождения Марианны Давидовны Гвоздовер (1917-2004) – выдающегося археолога, специалиста по палеолиту. Участники конференции с большой теплотой вспоминали ее как своего учителя, а тематика докладов отражала развитие ее идей.

В журнале Science опубликованы размышления о роли исследований древней ДНК в представлениях об истории человечества и о непростых взаимодействиях генетиков с археологами. Одна из основных сложностей заключается в неоднозначных связях между популяциями и археологическими культурами. Решение сложных вопросов возможно только путем глубокой интеграции генетики, археологии и других наук.

По 367 митохондриальным геномам построено дерево гаплогруппы U7, определена ее прародина и описано распространение основных ветвей. Некоторые из них связывают с демографическими событиями неолита.

Казахские, российские и узбекские генетики исследовали генофонд населения исторического региона Центральной Азии – Трансоксианы по маркерам Y-хромосомы. Оказалось, что основную роль в структурировании генофонда Трансоксианы играет не географический ландшафт, а культура (хозяйственно-культурный тип): земледелие или же кочевое скотоводство. Показано, что культурная и демическая экспансии могут быть не взаимосвязаны: экспансия арабов не оказала значимого влияния на генофонд населения Трансоксианы, а демическая экспансия монголов не оказала значимого влияния на его культуру.

Российские антропологи исследовали особенности морфологии средней части лица в популяциях Северо-Восточной Европы в связи с факторами климата. Оказалось, что адаптации к низким температурам у них иные, чем у народов Северной Сибири. Полученные результаты помогут реконструировать адаптацию к климату Homo sapiens верхнего палеолита, так как верхнепалеолитический климат был более всего похож на современный климат Северо-Восточной Европы. Таким образом, современные северо-восточные европейцы могут послужить моделью для реконструкции процессов, происходивших десятки тысяч лет назад.

Немецкие генетики успешно секвенировали митохондриальную и проанализировали ядерную ДНК из египетских мумий разных исторических периодов. Они показали, что древние египтяне были генетически близки к ближневосточному населению. Современные египтяне довольно сильно отличаются от древних, главным образом долей африканского генетического компонента, приобретенного в поздние времена.

Данные по четырем древним геномам из бассейна Нижнего Дуная указали на долгое мирное сосуществование местных охотников-собирателей и мигрировавших земледельцев в этом регионе. На протяжении нескольких поколений между ними происходило генетическое смещение, а также передача культурных навыков.

Цвет кожи человека сформировался под сильным давлением естественного отбора и определяется балансом защиты от ультрафиолета и необходимого уровня синтеза витамина D. Цвет волос и радужной оболочки глаза, хотя в основном определяется тем же пигментом, в меньшей степени продукт естественного отбора и находится под большим влиянием других факторов. Одни и те же гены могут влиять на разные пигментные системы, а комбинация разных аллелей может давать один и тот же результат.

Юго-Восточная Европа в неолите служила местом интенсивных генетических и культурных контактов между мигрирующими земледельцами и местными охотниками-собирателями, показывает исследование 200 древних геномов из этого региона. Авторы описали разнообразие европейских охотников-собирателей; нашли, что не все популяции, принесшие земледелие в Европу, происходят из одного источника; оценили долю степного компонента в разных группах населения; продемонстрировали, что в смешении охотников-собирателей с земледельцами имел место гендерный дисбаланс – преобладание мужского вклада от первых.

Культурная традиция колоковидных кубков (одна из самых широко распространенных культур в позднем неолите/бронзовом веке), по-видимому, распространялась по Европе двумя способами – как передачей культурных навыков, так и миграциями населения. Это выяснили палеогенетики, представив новые данные по 170 древним геномам из разных регионов Европы. В частности, миграции с континентальной Европы сыграли ведущую роль в распространении ККК на Британские острова, что привело к замене 90% генофонда прежнего неолитического населения.

Российские антропологи провели новое исследование останков человека с верхнепалеолитической стоянки Костёнки-14 с использованием современных статистических методов анализа. Они пришли к выводу о его принадлежности к европеоидному типу и отсутствии австрало-меланезийских черт в строении черепа и зубной системы. Примечательно, что этот вывод согласуется с данными палеогенетиков.

Профессор Тоомас Кивисилд, один из ведущих геномных специалистов, представляющий Кембриджский университет и Эстонский биоцентр, опубликовал обзор по исследованиям Y-хромосомы из древних геномов. В этой обобщающей работе он сфокусировался на данных по Y-хромосомному разнообразию древних популяций в разных регионах Северной Евразии и Америки.

С разрешения редакции публикуем статью д.и.н. О.В.Шарова (Институт истории материальной культуры РАН) о роли выдающегося археолога д.и.н. М. Б. Щукина в решении проблемы природы черняховской культуры. В следующих публикациях на сайте можно будет познакомиться непосредственно с трудами М. Б. Щукина.

Перепечатываем статью выдающегося археолога М.Б.Щукина «Рождение славян», опубликованную в 1997 г. в сборнике СТРАТУМ: СТРУКТУРЫ И КАТАСТРОФЫ. Сборник символической индоевропейской истории. СПб: Нестор, 1997. 268 с.

Ученым удалось выделить древнюю мтДНК, в том числе неандертальцев и денисовцев, из осадочных отложений в пещерах, где не сохранилось самих костей. Авторы считают, что этот способ может значительно увеличить количество древних геномов.

Авторы находки в Южной Калифорнии считают, что метки на костях мастодонта и расположение самих костей говорят о следах человеческой деятельности. Датировка костей показала время 130 тысяч лет назад. Могли ли быть люди в Северной Америке в это время? Кто и откуда? Возникают вопросы, на которые нет ответов.

Представляем обзор статьи британского археолога Фолкера Хейда с критическим осмыслением последних работ палеогенетиков с археологических позиций.

Публикуем полную печатную версию видеоинтревью, которое несколько месяцев назад Лев Самуилович Клейн дал для портала "Русский материалист".

И снова о ямниках. Археолог Кристиан Кристиансен о роли степной ямной миграции в формировании культуры шнуровой керамики в Европе. Предлагаемый сценарий: миграция мужчин ямной культуры в Европу, которые брали в жены местных женщин из неолитических общин и формировали культуру шнуровой керамики, перенимая от женщин традицию изготовления керамики и обогащая протоиндоевропейский язык земледельческой лексикой.

Анализ древней ДНК из Эстонии показал, что переход от охоты-рыболовства-собирательства к сельскому хозяйству в этом регионе был связан с прибытием нового населения. Однако основной вклад внесла не миграция неолитических земледельцев из Анатолии (как в Центральной Европе), а миграция бронзового века из степей. Авторы пришли к выводу, что степной генетический вклад был, преимущественно, мужским, а вклад земледельцев Анатолии – женским.

Российские генетики изучили по Y-хромосоме генофонд четырех популяций коренного русского населения Ярославской области. Результаты указали на финно-угорский генетический след, но вклад его невелик. Наиболее ярко он проявился в генофонде потомков жителей города Молога, затопленного Рыбинским водохранилищем, что подтверждает давнюю гипотезу об их происхождении от летописных мерян. В остальных популяциях финно-угорский генетический пласт был почти полностью замещен славянским. Причем результаты позволяют выдвинуть гипотезу, что славянская колонизация шла преимущественно по «низовому» ростово-суздальскому пути, а не по «верховому» новгородскому.

Публикуем официальный отзыв д.ф.н. и д.и.н., проф. С.П.Щавелева на диссертацию и автореферат диссертации И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим», представленной на соискание ученой степени доктора философских наук.

Продолжаем ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть третья, от специалиста по генетической генеалогии и блогера Сергея Козлова.

Продолжаем публиковать ответ на "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть вторая, от генетика, д. б. н., профессора Е.В.Балановской.

Публикуем наш ответ на опубликованный в массовой печати "этнический портрет среднестатистического россиянина" от компании "Генотек" . Часть первая.

Размещаем на сайте препринт статьи, предназначенной для Acta Archaeologica (Kopenhagen), для тома, посвященного памяти выдающегося датского археолога Клауса Рандсборга (1944 – 2016), где она будет опубликована на английском языке.

Известнейший российский археолог Лев Клейн написал две новые книги. Как не потерять вдохновение в работе над книгой? Когда случилось ограбление века? И что читать, если хочешь разбираться в археологии? Лев Самуилович отвечает на вопросы корреспондента АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ

Публикуем комментарий проф. Л.С.Клейна на докторскую диссертацию И.П. Лобанковой «Пассионарность в динамике культуры: Философско-методологическая реконструкция культуры протогорода Аркаим».

Российские генетики исследовали генофонд народов Передней Азии и нашли интересную закономерность: наиболее генетически контрастны народы, живущие в горах и на равнине. Оказалось, что большинство армянских диаспор сохраняет генофонд исходной популяции на Армянском нагорье. По данным полного секвенирования 11 Y-хромосом авторы построили филогенетическое дерево гаплогруппы R1b и обнаружили на этом дереве помимо известной западноевропейской новую восточноевропейскую ветвь. Именно на ней разместились варианты Y-хромосом степных кочевников ямной культуры бронзового века. А значит, не они принести эту мужскую линию в Западную Европу.

В издательстве ЕВРАЗИЯ в Санкт-Петербурге вышла научно-популярная книга проф. Льва Самуиловича Клейна "Первый век: сокровища сарматских курганов". Она посвящена двум самым выдающимся памятникам сарматской эпохи нашей страны — Новочеркасскому кладу (курган Хохлач) и Садовому кургану.

Исследуя останки из захоронений степных кочевников железного века – скифов – методами краниометрии (измерение параметров черепов) и методами анализа древней ДНК, антропологи и генетики пришли к сопоставимым результатам. Те и другие специалисты обнаруживают близость кочевников культуры скифов к культурам кочевников бронзового века Восточной Европы. Антропологическими и генетическими методами у носителей скифской культуры выявляется также центральноазиатский (антропологи) либо восточноазиатско-сибирский (генетики) вклад. Что касается прародины скифов – европейские или азиатские степи – то по этому вопросу специалисты пока не пришли к единому мнению.

Представляем сводку археологических культур, представленных на страницах Словарика. Пока - список по алфавиту.

Публикуем статью Сергея Козлова с результатами анализа генофондов некоторых северных народов в свете данных из монографии В.В.Напольских "Очерки по этнической истории".

Анализ митохондриальной ДНК представителей трипольской культуры Украины показал ее генетическое происхождение по материнским линиям от неолитических земледельцев Анатолии с небольшой примесью охотников-собирателей верхнего палеолита. Популяция трипольской культуры из пещеры Вертеба генетически сходна с другими популяциями европейских земледельцев, но более всего – с популяциями культуры воронковидных кубков.

Анализ древней ДНК мезолита и неолита Балтики и Украины не выявил следов миграции земледельцев Анатолии, аналогичный найденным в неолите Центральной Европы. Авторы работы предполагают генетическую преемственность от мезолита к неолиту в обоих регионах. Они также нашли признаки внешнего влияния на генофонд позднего неолита, наиболее вероятно, это вклад миграции из причерноморских степей или из Северной Евразии. Определенно, неолит как в регионе Балтики, так и на Днепровских порогах (Украина) развивался иными темпами, чем в Центральной и Западной Европе, и не сопровождался такими масштабными генетическими изменениями.

Рассказ о генетико-антропологической экспедиции Медико-генетического научного центра и Института общей генетики РАН, проведенной в конце 2016 года в Тверскую область для исследования генофонда и создания антропологического портрета тверских карел и тверских русских.

Изучив митохондриальную ДНК из погребений энеолита и бронзового века в курганах Северного Причерноморья, генетики сделали вывод о генетической связи популяций степных культур с европейскими мезолитическими охотниками-собирателями.

9 января исполнился год со дня скоропостижной смерти смерти археолога и этнографа Владимира Александровича Кореняко, ведущего научного сотрудника Государственного музея искусства народов Востока, одного из авторов нашего сайта. С разрешения издательства перепечатываем его статью об этнонационализме, которая год назад была опубликована в журнале "Историческая экспертиза" (издательство "Нестор-история").

1 февраля на Биологическом факультете МГУ прошло Торжественное заседание, посвященное 125-летию со дня рождения Александра Сергеевича Серебровского, русского и советского генетика, члена-корр. АН СССР, академика ВАСХНИЛ, основателя кафедры генетики в Московском университете.

В совместной работе популяционных генетиков и генетических генеалогов удалось построить филогенетическое дерево гаплогруппы Q3, картографировать распределение ее ветвей, предположить место ее прародины и модель эволюции, начиная с верхнего палеолита. Авторы проследили путь ветвей гаплогруппы Q3 от Западной и Южной Азии до Европы и конкретно до популяции евреев ашкенази. Они считают, что этот удачный опыт послужит основой для дальнейшего сотрудничества академической и гражданской науки.

В конце ноября прошлого года в Москве прошла Всероссийская научная конференция «Пути эволюционной географии», посвященная памяти профессора Андрея Алексеевича Величко, создателя научной школы эволюционной географии и палеоклиматологии. Конференция носила междисциплинарный характер, многие доклады были посвящены исследованию географических факторов расселения человека по планете, его адаптации к различным природным условиям, влиянию этих условий на характер поселений и пути миграции древнего человека. Представляем краткий обзор некоторых из этих междисциплинарных докладов.

Публикуем статью Сергея Козлова о структуре генофонда Русского Севера, написанную по результатам анализа полногеномных аутосомных данных, собранных по научным и коммерческим выборкам.

Обзор истории заселения всего мира по данным последних исследований современной и древней ДНК от одного из самых известных коллективов палеогенетиков под руководством Эске Виллерслева. Представлена картина миграций в глобальном масштабе, пути освоения континентов и схемы генетических потоков между человеком современного типа и древними видами человека.

Изучение Y-хромосомных портретов крупнейшей родоплеменной группы казахов в сопоставлении с данными традиционной генеалогии позволяет выдвинуть гипотезу, что их генофонд восходит к наследию народов индоиранской языковой семьи с последующим генетическим вкладом тюркоязычных и монголоязычных народов. Вероятно, основным родоначальником большинства современных аргынов был золотоордынский эмир Караходжа (XIV в.) или его ближайшие предки.

Путем анализа Y-хромосомных и аутосомных данных современного населения Юго-Западной Азии генетики проследили пути, по которым шло заселение этой территории после окончания Последней ледниковой эпохи. Они выделили три климатических убежища (рефугиума), которые стали источником миграций в регионе, и определили время расхождения ветвей Y-хромосомы в популяциях. Полученные результаты авторы обсуждают в связи с археологическими данными и работами по древней ДНК.

Генетики секвенировали четыре генома Yersinia pestis эпохи бронзового века. Их сравнение с другими древними и современными геномами этой бактерии привело к гипотезе, что чума в Европе появилась со степной миграцией ямной культуры, а затем вернулась обратно в Центральную Азию.

Исследование показало, что подавляющее большинство американских антропологов не считают расы биологической реальностью, не видят в расовой классификации генетической основы и не считают, что расу нужно учитывать при диагностике и лечении заболеваний. Сравнение показало, что антропологов, не признающих расы, в 2013 году стало радикально больше, чем 40 лет назад. Cтатья с результатами этого исследования опубликована в American Journal of Physical Anthropology.

Отзыв проф. Л.С.Клейна о книге Д.В.Панченко «Гомер, „Илиада”, Троя», вышедшей в издательстве «Европейский Дом».

В конце уходящего 2016 года попробуем подвести его итоги – вспомнить самые интересные достижения на перекрестке наук, изучающих историю народонаселения – археологии, антропологии, генетики, палеогеографии, лингвистики и др. Конечно, наш взгляд субъективен, поскольку мы смотрим через окно сайта «Генофонд.рф», ориентируясь на опубликованные на нем материалы. По той же причине в научных итогах мы вынужденно делаем крен в генетику. Будем рады если эта картина станет полнее с помощью комментариев от наших читателей.

Коллектив генетиков и историков изучил генофонды пяти родовых объединений (кланов) северо-восточных башкир. Преобладание в их Y-хромосомных «генетических портретах» одного варианта гаплогрупп указывает на единый генетический источник их происхождения – генофонд прото-клана. Выдвинута гипотеза, что формирование генофонда северо-восточных башкир связано с трансуральским путем миграций из Западной Сибири в Приуралье, хорошо известном кочевникам в эпоху раннего железного века и средневековья.

Перепечатываем статью О.П.Балановского, опубликованную татарским интернет-изданием "Бизнес-онлайн" - ответ критикам исследования генофондов татар.

Изучение Y-хромосомных генофондов сибирских татар выявило генетическое своеобразие каждого из пяти субэтносов. По степени различий между пятью популяциями сибирские татары лидируют среди изученных коллективом народов Сибири и Центральной Азии. Результаты позволяют говорить о разных путях происхождения генофондов сибирских татар (по данным об отцовских линиях): в каждом субэтносе проявляется свой субстрат (вклад древнего населения) и свой суперстрат (влияние последующих миграций).

Дискуссия, вызванная статьей о генофонде татар в "Вестнике МГУ", вылилась на страницы интернет-издания "Бизнес-онлайн". Публикуем письмо, отправленное д.б.н., профессором РАН О.П. Балановским 17 декабря 2016 года одному из участников этой дискуссии, д.и.н., специалисту по этногенезу татарского народа И.Л.Измайлову. Письмо, к сожалению, осталось без ответа.

Исследование Y-хромосомы туркменской популяции в Каракалпакстане (на территории Узбекистана) выявило сильное доминирование гаплогруппыQ, что, вероятно, объясняется их преобладающей принадлежностью к одному роду (йомуд). По генетическим расстояниям туркмены Каракалпакстана оказались близки к географически далеким от них туркменам Ирана и Афганистана и далеки от своих географических соседей – узбеков и каракалпаков.

Генофонды популяций с этнонимом «татары» трех регионов Евразии - крымские, поволжские и сибирские – исследованы путем анализа Y-хромосомы. Этнотерриториальные группы татар оказались генетически очень разнообразны. В генофонде поволжских татар преобладают генетические варианты, характерные для Приуралья и Северной Европы; в генофонде крымских татар преобладает вклад переднеазиатского и средиземноморского населения; популяции сибирских татар наиболее разнообразны: одни включают значительный сибирский генетический компонент, в других преобладают генетические линии из юго-западных регионов Евразии.

Популяционно-генетическую историю друзов британский генетик Эран Элхаик исследует методом GPS (geographic population structure). Критика специалистов в адрес предыдущих работ с использованием данного метода, вызывает вопросы и к данной работе.

Опубликовано на сайте Антропогенез.ру

В пределах 265 языковых семей исследователи показали корреляцию между лексикой разных языков и географическим положением. На примере 11 популяций из Африки, Азии и Австралии выявили корреляцию лексических расстояний между популяциями с фенотипическими расстояниями, самую высокую – по строению лицевой части черепа. Делается вывод о том, что лингвистические показатели можно использовать для реконструкции недавней истории популяций, но не глубокой истории.

Представляяем обзор некоторых докладов на прошедшей в Москве конференции «Эволюционный континуум рода Homo», посвященной 125-летию со дня рождения выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака (1891–1979), иными словами, на Бунаковских чтениях.

Из-за чего случился бронзовый коллапс, как исчезла знаменитая майкопская культура, в чём заблуждаются сторонники «новой хронологии» и какие байки живут среди археологов, порталу АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ рассказал Александр Скаков - кандидат исторических наук, научный сотрудник Отдела бронзового века Института археологии РАН.

В Москве завершила свою работу международная антропологическая конференция, посвященная 125-летию выдающегося русского антрополога Виктора Валериановича Бунака. Приводим краткий обзор ее итогов, опубликованный на сайте Центра палеоэтнологических исследований.

К сожалению, эхо от казанского интервью академика Валерия Александровича Тишкова (директора Института этнологии и антропологии РАН) не затихло, а рождает все новые недоразумения, которые отчасти уже объяснены на нашем сайте. Чтобы приостановить снежный ком, нам все же придется дать разъяснения неточностей, его породивших.

Специалист по этногенезу тюркских народов Жаксылык Сабитов комментирует миф о финно-угорском происхождении татар, который без всяких на то оснований приписывается генетикам.

О.П.Балановский о том, как проходило обсуждение доклада А.В.Дыбо «Происхождение и родственные связи языков народов России» на Президиуме РАН.

Публикуем изложение доклада чл-корр. РАН Анны Владимировны Дыбо (Институт языкознания РАН), размещенное на сайте РАН.

Полное секвенирование геномов 83 австралийских аборигенов и 25 жителей Папуа Новая Гвинея позволило исследователям реконструировать историю заселения этой части света в пространстве и во времени. Они подтвердили, что предки австралийских аборигенов и папуасов Новой Гвинеи очень рано отделились от предков материковой Евразии. На ключевой вопрос о том, сколько раз человечество выходило из Африки – один или два, авторы отвечают с осторожностью. Большая часть их аргументов склоняет чашу весов к модели одного выхода, однако тот вариант, что их могло быть два, исследователи не отвергают.

Прочитав с высокой степенью надежности 379 геномов из 125 популяций со всего мира, исследователи уточнили картину современного генетического разнообразия и пути древних миграций, которые к нему привели. В частности, в геномах папуасов Новой Гвинеи они нашли небольшой вклад ранней миграционной волны из Африки, которая не оставила следов в геномах материковой Евразии.

Полное секвенирование 300 геномов из 142 популяций со всего мира дало возможность исследователям добавить важные фрагменты в мозаику геномного разнообразия населения планеты. Они пересчитали вклад неандертальцев и денисовцев в современный геном в глобальном масштабе, вычислили, как давно разошлись между собой разные народы, оценили степень гетерозиготности в разных регионах. Наконец, авторы уточнили источник генофонда жителей Австралии и Новой Гвинеи, показав, что они происходят от тех же популяций, что и жители остальной Евразии.

Приводим экспертное мнение Жаксылыка Сабитова (Евразийский Национальный Университет, Астана), специалиста по истории Золотой орды и этногенезу тюркских народов, по недавно опубликованной в журнале PLоS ONE статье .

Коллектив генетиков и биоинформатиков опубликовал обзор истории изучения древней ДНК, основных трудностей в ее изучении и методов их преодоления. Авторы представили новейшие знания о путях миграций и распространения населения, полученные путем анализа древних геномов, и показали, какую революционную роль анализ палеоДНК сыграл в популяционной и эволюционной генетике, археологии, палеоэпидемиологии и многих других науках.

Проект по секвенированию более 60 тысяч экзомов (часть генома, кодирующая белки) в популяциях на разных континентах выявил гены, устойчивые к мутированию, показал, сколько носимых нами мутаций полностью блокируют синтез белка, а также значительно приблизил специалистов к пониманию природы редких заболеваний.

Российские генетики определили полную последовательность шести митохондриальных геномов древних людей, обитавших на территории Северного Кавказа на рубеже неолита и бронзы.

Сравнив фенотипические расстояния между 10 популяциями по показателям формы черепа и генетические расстояния по 3 345 SNP, исследователи нашли корреляции между ними. Они утверждают, что форма черепа в целом и форма височных костей может быть использована для реконструкции истории человеческих популяций.

Изучен генофонд популяции польско-литовских татар (липок), проживающих в Белоруссии. В их генофонде примерно две трети составляет западноевразийский компонент и одну треть – восточноевразийский. Очевидно, последний отражает влияние дальних миграций – степных кочевников Золотой Орды, поселившихся в Центральной и Восточной Европе.

Лингвисты из Кембриджского и Оксфордского университетов, разработали технологию, которая, как они утверждают, позволяет реконструировать звуки праиндоевропейского языка. Сообщение об этом опубликовано на сайте Кембриджского университета http://www.cam.ac.uk/research/features/time-travelling-to-the-mother-tongue.

Перепечатываем статью Павла Флегонтова и Алексея Касьяна, опубликованную в газете "Троицкий вариант", с опровержением гипотезы английского генетика Эрана Элхаика о хазарском происхождении евреев ашкеназов и славянской природе языка идиш. Эта популярная статья вышла параллельно с научной статьей с участием этих же авторов в журнале Genome Biology and Evolution.

15 июля в Еженедельной газете научного сообщества "Поиск" опубликовано интервью с О.П. Балановским. Подробности по ссылке:

Турсервис Momondo сделал генетические тесты и записал реакцию на их результаты. Видео получилось простым и понятным. А что думает об этом популяционная генетика?

В только что опубликованной статье была подробно изучена история распространения одной из самых широко встречающихся в Евразии Y-хромосомных гаплогрупп – N. По данным полного секвенирования Y-хромосомы было построено филогенетическое дерево и описано подразделение гаплогруппы на ветви и субветви. Оказалось, что большинство из них имеют точную географическую но не лингвистическую привязку (встречаются в популяциях различных языковых семей).

Новое исследование генетических корней евреев ашкеназов подтвердило смешанное европейско-ближневосточное происхождение популяции. В составе европейского предкового компонента наиболее существенный генетический поток ашкеназы получили из Южной Европы.

Опубликована единственная на настоящий момент работа, посвященная исследованию генофонда верхнедонских казаков. Для изучения генофонда казаков использован новый инструмент - программа Haplomatch, позволяющая производить сравнение целых массивов гаплотипов. Удалось проследить, что формирование генофонда казаков верхнего Дона шло преимущественно за счет мигрантов из восточно-славянских популяций (в частности с южно-, центрально - русских и украинцев). Также обнаружено небольшое генетическое влияние ногайцев, вероятно вызванное их вхождением в Войско Донское в составе «татарской прослойки». Сходства с народами Кавказа у донских казаков не обнаружено.


Публикуем перевод статьи Душана Борича и Эмануэлы Кристиани, в которой рассматриваются социальные связи между группами собирателей палеолита и мезолита в Южной Европе (на Балканах и в Италии). Социальные связи прослеживаются в том числе путем исследования и сопоставления технологий изготовления орудий и украшений.

Используя традиционные подходы и свой собственный новый метод, специалисты изучили происхождение коренных народов Сибири. Для популяций Южной Сибири, они реконструировали последовательность генетических потоков, которые смешивались в генофонде.

Анализ древней ДНК с Ближнего Востока показал, что большой вклад в генофонд первых ближневосточных земледельцев внесла древняя линия базальных евразийцев; что в пределах Ближнего Востока популяции земледельцев генетически различались по регионам, и между охотниками-собирателями и первыми земледельцами в каждом регионе имелась генетическая преемственность.

Представляем обобщающую статью по культурам верхнего палеолита, которая может служить пояснением для соответствующих статей в Словарике, посвященных отдельным культурам верхнего палеолита.

Форум «Ученые против мифов», организованный порталом «Антропогенез.ру», прошел в Москве 5 июня. Организаторы обещают скоро выложить записи докладов. Пока же представляем основные тезисы, прозвучавшие в выступлениях участников форума.

Анализ древней и современной ДНК собак, включая полностью секвенированный древний геном неолитической собаки из Ирландии и 605 современных геномов, привел исследователей к гипотезе, что человек независимо одомашнил волка в Восточной Азии и в Европе. Затем палеолитическая европейская популяция собак была частично замещена восточноазиатскими собаками.

Митохондриальная ДНК человека возрастом 35 тыс. лет назад из пещеры в Румынии оказалась принадлежащей к африканской гаплогруппе U6. Из этого исследователи сделали вывод о евразийском происхождении этой гаплогруппы и о том, что она была принесена в Северную Африку путем верхнепалеолитической обратной миграции.

Археологи провели исследование загадочных конструкций в форме кольца из обломков сталагмитов в пещере Брюникель на юго-западе Франции. Особенности конструкций, следы огня на них и соседство с костями говори т об их рукотворном происхождении. Датировка - 176.5 тысяч лет назад – указала на ранних неандертальцев.

Cпециалисты нашли шесть генов, вариации в которых влияют на черты лица человека. Все они экспрессируются при эмбриональной закладке лицевой части черепа, влияя на дифференцировку клеток костной и хрящевой ткани. Больше всего генетические вариации связаны с параметрами носа.

С разрешения автора перепечатываем статью доктора истор. наук Виктора Александровича Шнирельмана "Междисциплинарный подход и этногенез", опубликованную в сборнике "Феномен междисциплинарности в отечественной этнологи" под ред Г. А. Комаровой, М.: ИЭА РАН, 2016. С. 258-284.

Исследование показало, что популяция Бене-Исраэль, живущая в Индии, имеет смешанное еврейско-индийское происхождение. Причем вклад евреев передался в основном по мужским линиям наследования (по Y-хромосоме), а вклад индийцев – по женским (по мтДНК). Время же возникновения популяции оказалось не столь давним, как в легендах.

Пещера Шове известна во всем мире наскальными рисунками эпохи палеолита. Древние художники использовали ее для своего творчества в два этапа с перерывом. Причем один из этих этапов перекрывался по времени с периодом обитания здесь пещерных медведей. Авторы нового исследования реконструировали историю обитания пещеры, используя многочисленные датировки и моделирование.

История генофонда Европы до неолитизации очень мало изучена. Новое исследование под руководством трех лидеров в области древней ДНК приоткрывает дверь в события более далекого прошлого. Авторы проанализировали 51 образец древней ДНК и частично реконструировали картину движения популяций до и после Последнего ледникового максимума. Они попытались связать обнаруженные ими генетические кластеры, объединяющие древних индивидов в пространстве и во времени, с определенными археологическими культурами.

Новый метод молекулярно-генетической датировки, предложенный в статье команды Дэвида Райха, основан на сравнении древних и современных геномов по длине неандертальских фрагментов ДНК. В отличие от радиоуглеродной датировки, этот метод точнее работает на более старых образцах. С его помощью авторы также вычислили длину поколения (26-30 лет), предположив, что она существенно не менялась за 45 тысячелетий.

По рекордному на сегодняшний день количеству полностью секвенированных Y-хромосом (1244 из базы проекта «1000 геномов») исследователи построили новое разветвленное Y-хромосомное дерево и попытались связать экспансию отдельных гаплогрупп с историческими сведениями и археологическими данными.

Палитра геномных исследований в России разнообразна. Создаются генетические биобанки, исследуется генетическое разнообразие популяций, в том числе генетические варианты, связанные с заболеваниями в разных популяциях; российские специалисты вовлечены в полногеномные исследования, и на карте мира постепенно появляются секвенированные геномы из России.

Исследователи секвенировали геномы из Меланезии и нашли у них наибольшую долю включений ДНК древних видов человека, причем как неандертальского, так и денисовского происхождения. Новые данные позволили нарисовать уточненную картину генетических потоков между разными видами Homo.

С разрешения автора публикуем тезисы его доклада на предстоящей конференции в Томске.

Представляем перевод статьи североирландского и американского археолога, специалиста по индоеропейской проблематике, профессора Джеймса Патрика Мэллори. Эта статья представляет собою обобщающий комментарий к некоторым докладам на семинаре «Прародина индоевропейцев и миграции: лингвистика, археология и ДНК» (Москва, 12 сентября 2012 года).

Исследователи из Стэнфордского университета, проанализировав Y-хромосому неандертальцев, убедились в том, что в Y-хромосоме современного человека нет неандертальских фрагментов ДНК, в отличие от остальной части генома. Этому факту они постарались дать объяснение. Скорее всего, дело в антигенах гистосовместимости, которые препятствовали рождению мальчиков с неандертальскими генами в Y-хромосоме.

Исследовав 92 образца древней мтДНК коренных американцев, генетики реконструировали основные этапы заселения Америки, уточнив пути основных миграций и их время. Они также пришли к выводу о драматическом влиянии европейской колонизации на генетическое разнообразие коренного населения Америки.

Публикуем перевод критической статьи известного болгарского археолога Лолиты Николовой. Ее критика направлена на авторов одной из самой яркой статьи прошлого года «Massive migration from the steppes was a source for Indo-European Languages in Europe» (Haak et al., 2015), в которой авторы представляют свою гипотезу распространения индоевропейских языков в Европе.

Публикуем статью украинского археолога, доктора ист. наук, проф. Леонида Львовича Зализняка, специально переведенную им на русский язык для нашего сайта. Статья представляет собой критический анализ взглядов на происхождение индоевропейцев с позиций археологии и других наук.

Перепечатываем статью швейцарского лингвиста Патрика Серио, перевод которой был опубликован в журнале «Политическая лингвистика». В статье анализируется явление «Новой парадигмы» в области лингвистики в странах Восточной Европы. С точки зрения автора, это явление подходит под определение ресентимента.

Человек (Homo sapiens) – единственное в природе существо, которое может переносить из сознания на внешние носители фигуративные образы. В эволюции нет ничего, что бы предшествовало этой способности. Таким же уникальным свойством является способность к членораздельной речи, к языку. Звуковые сигналы в мире других живых существ заданы генетически. Возникает предположение, что эти две способности связаны между собой больше, чем нам кажется.

Генетический анализ популяции кетов – коренного народа Сибири, в сравнении с окружающим народами в бассейне Енисея выявил их наиболее тесную связь с карасукской культурой бронзового века Южной Сибири - именно в этом регионе находится гипотетическая прародина енисейской семьи языков. Более глубокие корни кетов уходят к ветви древних северных евразийцев. По опубликованным ранее и по новым данным, 5000-6000 лет назад генетический поток протянулся от сибирских популяций до культуры саккак (палеоэскимосов американской Арктики), и от саккак к носителям языков на-дене. Примечательно, что данная миграция согласуется с гипотезой о родстве енисейских языков и языков на-дене.

История взаимоотношений человека современного вида и неандертальцев оказалась непростой и долгой. Не только неандертальцы оставили след в нашем геноме. Обнаружен генетический поток и от Homo sapiens к предкам алтайских неандертальцев. Он указывает на раннюю - около 100 тысяч лет назад - метисацию, что происходила еще до основной волны выхода наших предков из Африки.

Статья является реакцией на публикацию коллектива американских авторов, отрицающих существование рас у человека и, более того, призывающих отменить и запретить использование самого термина «раса». Авторы обнаруживают полное незнание предмета обсуждения и научной литературы по проблеме расы. «Антирасовая кампания», уже давно развязанная в США и перекинувщаяся в научные центры Западной Европы, отнюдь не служит делу борьбы с расизмом, а наоборот, способствует появлению разного рода действительно расистских публикации, в том числе, в самих США. А методы проведения этой кампании напоминают времена лысенковщины в СССР.

Публикуем статью генетика д.б.н. Е.В. Балановской (вернее, раздел в сборнике «Проблема расы в российской физической антропологии» [М., Институт этнологии и антропологии РАН, 2002]). Сегодня эта статья, к сожалению, не менее актуальна, чем пятнадцать лет назад: недавно Science опубликовал статью с предложением отказаться от понятия «раса» в генетических исследованиях. И это при том, что именно генетические исследования доказывают реальность существования рас.

Авторы статьи в Science утверждают, что в современной генетике понятие «раса» - бесполезный инструмент при характеристике генетического разнообразия человечества. Учитывая проблемы, связанные с неправильным употреблением термина, они предлагают вообще от него отказаться. Правда, рассуждения авторов касаются только генетики, они не рассматривают понятие "раса" в рамках антропологии.

Генетики исследовали популяцию уйгуров, по одной из версий являющихся генетическими потомками тохаров. Через ареал уйгуров проходил Великий Шелковый путь, соединявший Восточную Азию с Центральной Азией и Европой. Результаты, полученные по STR маркерам Y-хромосомы, подтверждают гипотезу, что в формировании современного генофонда уйгуров сыграли почти равную роль как европейские так и восточноазиатские популяции, но все же с преобладанием вклада генофондов Западной Евразии.

Секвенирование 55 древних митохондриальных геномов (возраст – от 35 до 7 тысяч лет), выявило в них варианты, которые не встречены в современном населении Европы. Описав демографические изменения в их связи с изменениями климата, коллектив Йоханеса Краузе (Йена) пришел к выводу, что около 14,5 тысяч лет назад в Европе радикально изменился генофонд охотников-собирателей.

Евразийский вклад в генофонд африканских популяций существует, но не столь велик – он обнаруживается не на всем континенте, а в основном в Восточной Африке. Важно, что ошибка признана авторами статьи публично и бесконфликтно - это – признак «здоровья» генетического консорциума.

Публикуем статью проф. Л.С.Клейна (вышедшую в журнале "Археологические Вести", 21, 2015) о том, как д.х.н. А.А.Клесов, занявшись темой происхождения славян, связывает ее с вопросом о «норманнской теории», хотя это совсем другая тема - происхождения государственности у восточных славян.

Путем секвенирования геномов из семи популяций исследователи подтвердили картину расселения человека по континентам после выхода из Африки. Серия миграций сопровождалась снижением генетического разнообразия. По этой же причине с увеличением расстояния от Африки возрастает мутационный груз в популяциях.

Две статьи с данными по секвенированным древним геномам дополнили представления о том, какую роль играли исторические миграции – римского времени и англосаксонская – в формировании современного генофонда Великобритании. Так, уточненный генетический вклад англосаксонских переселенцев составляет около 40% в восточной Англии и 30% - в Уэльсе и Шотландии.

Четыре секвенированных генома древних жителей Ирландии (один эпохи неолита, три – бронзового века) указывают, что генофонд Британских островов, как и остальной Европы, сформировался при смешении западно-европейских охотников-собирателей с неолитическими земледельцами, прибывшими с Ближнего Востока, и с более поздней миграцией, берущей начало из степей Евразии.

11-13 октября в Йене, Германия в Институте наук об истории человека общества Макса Планка (Max Planck Institute for the Science of Human History) прошла первая междисциплинарная конференция, посвященная недавним генетическим открытиям о миграциях индоевропейцев. Генетики, археологи и лингвисты собрались вместе, чтобы обсудить, как полученные ими последние данные интегрируются в индоевропейскую проблему. Приводим обзор основных идей участников конференции, которые они изложили в своих выступлениях.

Публикуем рецензию д.и.н. профессора Ф.Х. Гутнова на брошюру г-на Тахира Моллаева (работника Национального парка «Приэльбрусье», бывшего заочника-филолога КБГУ), «Новый взгляд на историю осетинского народа». Редакция особо отмечает, что пантюркистская тенденция никогда в нашей науке не имела ни авторитета, ни поддержки..

Якутские лошади – самые северные на планете и самые морозоустойчивые. Прочитав два древних и девять современных геномов и использовав базу данных по другим геномам, команда российских и зарубежных исследователей нашла ответы на два вопроса. Первый вопрос - от каких древних популяций произошли современные якутские лошади. А второй – как им удалось приспособиться к экстремальным условиям якутского климата за такое короткое время.

Почти рождественская история с пропавшим листком, поиском автора и ответами проф. Л.С.Клейна на вопросы антинорманиста.

Провожая уходящий год, мы решили подвести итоги и выделить наиболее интересные, на наш взгляд, междисциплинарные исследования в области истории популяций, формирования генетического ландшафта мира и этногенеза, которые были опубликованы в 2015 году. Почти все они нашли свое отражение в материалах нашего сайта. Основные открытия года можно сгруппировать в несколько блоков.

Генетики исследовали варианты Y-хромосомы у 657 австралийских аборигенов. Среди них оказалось 56% носителей пришлых евразийских гаплогрупп и только 44% носителей коренных гаплогрупп. Авторы подтвердили гипотезу раннего (около 50 тыс. лет назад) заселения Австралии и длительной изоляции Австралии и Новой Гвинеи. Не найдено доказательств миграций в Австралию из Индии в голоцене. А вот европейская колонизация в конце XVIII века драматически снизила разнообразие коренных австралийских гаплогрупп.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы", посвященный анализу полногеномных маркеров ДНК - самых современных и наиболее информативных для анализа генофонда. В этой части описан метод анализа предковых компонентов и его отображение на геногеографических картах народов Европы

Следующий фрагмент книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен полногеномным и широкогеномным маркерам ДНК. Это самые современные и наиболее информативные методы анализа генофонда. В первой части главы показано, как выявляемая с их помощью генетическая карта Европы соотносится с географической картой.

Продолжаем публиковать фрагмент из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы», посвященный митохондриальной ДНК. В нем разбирается географическая и лингвистическая структурированность генофонда Европы, а также гаплотипическое разнообразие по мтДНК и эколого-генетический мониторинг.

Доклад доктора биол. наук Л.А.Животовского об изданной им книге «Неизвестный Лысенко» собрал аншлаг в Институте океанологии РАН. Собственно, не сам доклад, а последующее за ним обсуждение этой попытки реабилитации самой одиозной фигуры советской биологии. Свое мнение высказали и специалисты ненавидимой им генетики, и те, для которых драматические события, связанные с «народным академиком» прошлись по судьбам их семей.

В публикуемом фрагменте из книги О.П.Балановского «Генофонд Европы» речь идет об одной из трех систем для оценки геномного разнообразия – митохондриальной ДНК (мтДНК). Дается обзор изменчивости генофонда Европы по мтДНК и рассматриваются генетические взаимоотношения популяций в этом зеркале.

В статье обсуждается этимология названия города Суздаль, а также предлагается и обосновывается гипотеза происхождения ойконима Суздаль от реконструируемого гидронима Суздаль (Суздаля).

В новой статье команды Сванте Паабо представлены антропологические и генетические данные по двум образцам – двум зубам из Денисовой пещеры. Поскольку генетически подтвердилась их принадлежность к денисовскому человеку, а не к неандертальцам, число проанализированных геномов денисовцев теперь увеличилось до трех.

В докладе доктора филолог. наук О.А.Мудрака «Язык и тексты восточно-европейской руники» была представлена расшифровка и перевод рунических надписей памятников, найденных на территории Восточной Европы – от Днепра и Кавказа до Поволжья. Прочтение этих надписей привело к неожиданным заключениям относительно языка бытового и официального письма живших на этой территории народов. Почти все они оказались написаны на осетинском языке и очень немногие - на чечено-ингушском.

Масштабный научный проект по изучению генофонда (экзомов) коренного населения народов Урало-Поволжья, в том числе генофонда татар, поддержал экс-президент Минтимер Шаймиев. Проект вызвал шумиху среди татарских националистов и тех, кто приписывает ученым националистически ориентированные цели.

Последняя часть главы по древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящена Европе бронзового века. Анализируя палеоДНК, генетики подтверждают представления археологов, что бронзовый век был временем активных миграций и радикальных изменений образа жизни. Все большее количество древних геномов позволяет реконструировать направления миграций и связать генетические потоки с конкретными археологическими культурами.

Этот фрагмент из главы о древней ДНК книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" рассказывает о том, как с помощью изучения палеоДНК можно реконструировать очень важные процессы неолитизации Европы. В том числе, выяснить, какие древние популяции внесли вклад в формирование генофонда европейцев.

В следующем разделе главы о древней ДНК из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" мы узнаем о генетических исследованиях находок времен верхнего палеолита и мезолита на территории Евразии.

Очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" посвящен анализу древней ДНК. Охарактеризованы проблемы и перспективы направления, сложности лабораторной работы и наиболее успешные исследовательские коллективы. Обзор конкретных исследований начинается со среднего палеолита - с результатов анализа ДНК неандертальцев и денисовцев.

Секвенировав три древних генома (верхний палеолит и мезолит) из Грузии и Швейцарии, генетики предполагают, что популяция кавказских охотников-собирателей могла быть четвертым источником европейского генофонда. А ее генетический вклад был передан в Европу, Южную и Центральную Азию через миграции степной ямной культуры.

Публикуем отрывок из готовящейся к изданию книги проф. Л.С. Клейна "Хохлач и Садовый". В этом фрагменте разбирается вопрос об этнической принадлежности тех, кто оставил донские курганы. Исследователи высказывают разные предположения о том, кому принадлежали курганы: сарматам, аланам или аорсам. Автор останавливается и на том, кто такие аланы и почему разные народы стремятся приписать себе происхождение от них.

В этом разделе из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" описывается структура генофонда Европы в зависимости от двух факторов - географического положения и лингвистики. Европейские популяции объединяются в кластеры как по географическому, так и по лингвистическому принципу. Анализ этой структурированности дается на двух уровнях: межэтническом и внутриэтническом.

Публикуем очередной фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). В нем представлен обобщенный анализ генофонда Европы по всем гаплогруппам на трех уровнях: региональном, этническом и субэтническом.

Публикуем вторую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History) на конференции в Санкт-Петербурге. Во второй части В.Хаак рассказывает Надежде Маркиной о роли, которая играет исследование древней ДНК в реконструкции истории популяций, и о важности мультидисциплинарного подхода.

Публикуем первую часть беседы с генетиком, специалистом по древней ДНК Вольфгангом Хааком (Max Planck Institute for the Science of Human History), которая состоялась в Санкт-Петербурге. В первой части Л.С.Клейн и В. Хаак говорят о том, как по изучению древней ДНК специалисты предположили вклад древнего населения степей в европейский генофонд и с какими культурами они его связывают.

В бронзовом веке чума была вполне обычным явлением, хотя в то время чумная бацилла еще не научилась передаваться с блохами и не могла вызывать самую опасную разновидность болезни – бубонную чуму. Время возникновения Yersinia pestis и ее этапы на пути превращения в возбудителя смертельной болезни – все это ученые выяснили, прочитав геномы бактерий из древних останков человека.

Публикуем следующий фрагмент из книги О.П.Балановского "Генофонд Европы" . В нем представлены карты всех гаплогрупп Y-хромосомы, по которым есть надежные данные об их распространении в Европе. Этот фрагмент можно рассматривать как первую версию Атласа Y-хромосомы в Европе.

Публикуем статью С.В.Кончи, посвященную описанию снега и прочих зимних атрибутов в общеиндоевропейском лексическом фонде. Многие специалисты трактуют «зимнию» лексику как указание на расположение прародины индоевропейцев.

Вышел новый номер журнала Stratum plus, посвященный раннеславянской археологии Подунавья «Славяне на Дунае. Обретение Родины» . Его редакторы реализовали грандиозный замысел – собрали в номере почти всех наиболее крупных специалистов в этой области, выступивших с обзорными статьями.

Последняя серия карт генетических расстояний (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») от народов, ничем друг на друга не похожих – ни языком, ни географией. Но зато эти три генофонда окаймляют пространство народов, рассмотренных в пяти предыдущих сериях, и позволяют увидеть, насколько велики различия генофондов европейской окраины Евразии. Эти три этноса – албанцы, шведы, ногайцы - не только географически «расставлены» по трем «концам земли», но и генетически полярно различны, показывая масштаб разнообразия генофонда Европы.

В пятой серии карт (из книги О. Балановского «Генофонд Европы») мы видим степень близости к каждой из популяций Европы южных славян - македонцев, сербов, хорватов, боснийцев и герцеговинцев. Географически их объединяет принадлежность к Балканам, а генетическое своеобразие связывается с сохранением субстратного генофонда тех балканских племен и народов, которые стали говорить на славянских языках.

Публикуем четвертую серию карт генетических расстояний на основе гаплогрупп Y-хромосомы из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы». Эти карты отражают генетический ландшафт северной окраины Балкан, где проживают разноязыкие народы, говорящие на языках трех лингвистических семей.

Эта серия карт очередного фрагмента из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает разнообразие Y-хромосомного генофонда Волжско-Уральского региона. Рассмотрена только полоса соседствующих популяций - Башкортостана, Татарстана, Чувашии и Мордовии. Но несмотря на их относительно небольшой суммарный ареал, генофонды оказались своеобразны и даже загадочны.

Следующий фрагмент из книги О.П. Балановского «Генофонд Европы» описывает своеобразие генофондов западных и восточных славян. Карты генетических расстояний обобщают разнообразие гаплогрупп Y-хромосомы и позволяют самим убедиться, насколько каждая точка в ареале Европы генетически близка к средним параметрам каждого из народов западных и восточных славян: их генофонды оказались настолько близки, что им хочется дать имя "генофонд северных славян".

Публикуем фрагмент из книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет в декабре 2015 г.). Карты генетических расстояний позволят своими глазами увидеть, насколько генофонд отдельного народа похож на все остальные генофонды Европы. Представлены карты первой из шести серий - "Народы Северо-Восточной Европы": от карел и вепсов, от эстонцев и коми, от литовцев и латышей, от северных русских и финнов.

Экспертное мнение проф. Л.С.Клейна на статью С.А.Григорьева "Еще раз о концепции Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова и о критических этюдах в индоевропеистике".

Представлены итоги проекта «1000 геномов». Секвенированы геномы и экзомы для 2504 индивидов из 26 популяций пяти регионов. Описано свыше 88 млн генетических вариаций. Создана модель реконструкции демографической истории популяций и найдены новые мишени естественного отбора.

Замечания проф. Л.С.Клейна, высказанные с позиций археолога, относительно изложения материала по древним геномам в новой статье команды Райха. С точки зрения эксперта в статье недостаточно внимания уделено принадлежности изучаемых образцов конкретным археологическим культурам.

В дополненной статье команды Дэвида Райха про исследование естественного отбора по древней ДНК более чем вдвое увеличилось число проанализированных древних геномов. В результате авторы пришли к новым выводам относительно генетического родства популяций, носителей основных археологических культур от раннего неолита до поздней бронзы.

Публикуем раздел книги О.П. Балановского "Генофонд Европы" (выйдет из печати в декабре 2015 г.), посвященный чрезвычайно важному в изучении истории народов вопросу - датировках миграций и других исторических событий. Автор описывает способы, которым решают его популяционные генетики, генетические генеалоги, а также останавливается на подходах "ДНК-генеалогии" А.А. Клесова, разъясняя их ошибочность и лженаучность.

В заметке описывается проект Лаборатории востоковедения и сравнительно-исторического языкознания Школы актуальных гуманитарных исследований РАНХиГС, связанный с формализацией генетической классификации языков.

Захоронение предполагаемых останков цесаревича Алексея и великой княжны Марии Романовых - детей императора Николая II, отложено на неопределенное время. Поэтому предлагаем вновь открыть страницы непростой истории генетической идентификации костных останков из двух захоронений близ Екатеринбурга – именно эти генетические исследования убедили ученых в их принадлежности членам царской семьи. Это отражено в заключении межведомственной правительственной комиссии, но уголовное дело вновь открыто: предстоит повторная экспертиза. В ее преддверии итоги уже пройденного пути подвел директор Института общей генетики РАН член-корреспондент РАН Н.К. Янковский.

В статье дается краткая характеристика текущего состояния и актуальных проблем т. н. "ностратической" гипотезы, разработанной в 1960-е гг. В. М. Иллич-Свитычем и А. Б. Долгопольским и предполагающей дальнее генетическое родство между собой ряда крупных языковых семей Старого Света (как минимум - индоевропейской, уральской, алтайской, картвельской и дравидийской).

Впервые генетики секвенировали хорошо сохранившуюся в пещере древнюю ДНК с территории Африки, получив первый эталонный африканский геном. Сравнение этого генома с современными указал на масштаб евразийской обратной миграции в Африку, вклад которой составляет 4-7% в современных африканских геномах на всем континенте.

В Америке вышла книга британского философа Стивена Лича «Российские перспективы теоретической археологии. Жизнь и труд Льва С. Клейна». Клейна считают самым известным из современных российских археологов на Западе, его больше других переводили, но на деле знают о нем и его идеях очень мало.

На рабочем совещании по проекту "Российские геномы" присутствовали организаторы проекта и лидеры всех основных популяционно-генетических коллективов России. Предлагаем Вашему вниманию доклад О.П. Балановского, представленный на этой конференции. В нем, в частности, говорится, что планируемый в проекте анализ триад (отец, мать, ребенок) сокращает объем полезной геномной информации на одну треть, и поэтому вместо 1000 российских геномов фактически будет изучено 666 геномов.

О.П. Балановский отвечает А.А. Клесову на его рецензию статьи о генофонде балтов и славян. Тезисы А.А. Клесова о «подгонке генетических данных под лингвистику» и об отсутствии новизны оказываются взятыми с потолка. Примечательно, что критик выдает за выводы статьи то, что выводами совсем не является, и в то же время не замечает настоящих выводов. Очевидно, поверхностное знакомство со статьей, которую он берется рецензировать, рассчитано на таких же поверхностных читателей.

Древняя ДНК с Иберийского полуострова, показала, что генетически баски оказались потомками ранних европейских земледельцев и отчасти - местных охотников-собирателей. Представление об их длительной генетической изоляции подтвердилось.

Впервые генетикам удалось изучить древнюю митохондриальную ДНК Балканского полуострова – с территории Румынии. Это навело их на мысль о второй волне неолитической миграции в Центральную Европу через Балканы. Именно она внесла вклад в генофонд современных европейцев.

Йоганнес Мюллер – археолог, профессор Кильского университета (Германия), известный специалист по неолиту Европы, мегалитам и радиоугеродным датировкам. Публикуем его статью о проблемах воссоздания общественных идентичностей в археологии и генетике в переводе проф. Л.С.Клейна.

Профессор Гётеборгского университета Кристиан Кристансен дал интервью соредактору нашего сайта профессору Л. С. Клейну, В беседе специалистов подвергаются обсуждению некоторые заключения авторов статьи, вызывающие споры у археологов.

Эта наиболее полная работа по генофонду славянских и балтских народов подводит итоги многолетних исследований. Генетики и лингвисты проследили пути формирования генофонда всех групп славян и балтов одновременно по трем генетическим системам. Прослежено, какие местные популяции впитывал генофонд славян при их расселении по Европе: именно этот глубинный субстрат сформировал основные различия генофондов разных ветвей славян.

(краткий вариант)
Опубликована наиболее полная на сегодняшний день работа по изучению генофонда славян и балтов, в которой использован синтез генетики и лингвистики. При распространении по Европе славяне смешивались с местными популяциями, которые составили глубинный субстрат генофондов, отличающий разные ветви славян друг от друга.

Перевод статьи Кристиана Кристиансена, профессора университета Гётеборга в Швеции, ведущего специалиста по археологии бронзового века. В статье рассматриваются модели распространения индоевропейских языков в контексте социальных изменений, подтвержденных новыми археологическими данными.

Существуют различные точки зрения на прародину сино-кавказской языковой макросемьи (и включенных в нее дене-кавказских языков). Автор, развивая предложенную им несколько лет назад гипотезу локализации прародины дене-кавказской языковой общности в Восточной Евразии, предпринимает попытку показать, что и данные геногеографии приводят нас к такому же выводу.

В постсоветскую эпоху специалисты встретились с явлением, которое получило название «альтернативной истории». Что это за явление, чем оно вызвано, какими идеями оно питается и чему служит? Как специалистам следует на него реагировать? Об этом рассуждает доктор исторических наук В.А.Шнирельман.

Две статьи, вышедшие почти одновременно в Nature и Science, посвящены генетической реконструкции заселения Америки методами анализа полных геномов. Их выводы схожи. В статье команды Давида Райха (Nature), помимо основной миграции из Сибири, давшей начало всем коренным популяциям Америки, обнаружен – пока загадочный - «австрало-меланезийский след» у некоторых популяций южноамериканских индейцев. В статье команды Эске Виллерслева (Science) обнаружен тот же след, хотя его источник мог включать, кроме Австрало-Меланезии, еще и Восточную Азию.

Исследователи математически доказывают связь между лингвистическим и генетическим разнообразием в популяциях Европы. По их мнению, для изученных народов язык точнее, чем география, указывает на генетическое сходство популяций.

Группа исследователей из Калифорнии, применив передовые математические методы, получила для распада праиндоевропейского языка дату 6500–5500 лет назад, что соответствует гипотезе, согласно которой прародина индоевропейцев была в степи. Однако лексический материал, взятый ими для анализа, не выдерживает критики, поэтому достоверность результата в целом оказывается сомнительной.

В этой статье автор, профессор Л. С. Клейн, рассматривает ряд книг и статей по этногенезу, явно дилетантских, даже если их авторы и принадлежат к сословию ученых (обычно в науках, далеких от темы исследований). Украинские авторы упирают на украинское происхождение индоевропейцев, российские – на исключительную древность праславян и их тождественность с ариями.

Впервые по анализу древней ДНК удалось изучить, по каким генам и в каком направлении в популяциях Европы в последние 8 тысяч лет действовал естественный отбор. Под отбором находились аллели толерантности к лактозе, пигментации кожи и глаз, метаболизма, а также роста и веса.

Существует ряд методов обнаружения в геноме современного человека фрагментов ДНК, заимствованных из древних популяций. Среди них есть генетические варианты, имеющие приспособительное значение в изменившихся условиях внешней среды и оказавшиеся под положительным отбором.

В 2015 году вышла книга украинского профессора и членкора Украинской академии наук А. Г. Химченко с сенсационными выводами о прародине индоевропейцев. В рецензии на эту книгу профессор Л. С. Клейн оценивает ее как низкопробную халтуру, невысоко ставит и самого автора.

В геноме современного человека на территории Европы возрастом 37-42 тыс. лет найдено 6-9% неандертальской ДНК. Она была приобретена всего 4-6 поколений назад. Это означает, что метисация сапиенсов и неандертальцев случалась не только на Ближнем Востоке но и в Европе.

Критический анализ концепции происхождения индоевропейцев Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Иванова предлагает историк Сергей Конча, научный сотрудник Киевского университета им. Шевченко.

Генетики секвенировали 102 древних генома и обнаружили динамичную картину перемещений, смешений и замещений популяций Евразии в бронзовом веке. По мнению авторов это дает ключ к загадке распространения индоевропейских языков.

Генетики показали родство «Кенневикского человека» с популяциями американских индейцев, а не с полинезийцами и айнами, как первоначально решили антропологи.

Анализ полногеномных данных современной популяции Египта и других африканских популяций привел генетиков к выводу о преобладании северного пути (через Египет) при выходе Homo sapiens из Африки.

Исследование генофонда Индии по полногеномной аутосомной панели GenoChip указало на преобладание в нем юго-западноазиатского компонента. Также ученые выяснили, что генетический ландшафт Индии довольно точно совпадает с географическим и лингвистическим делением её населения.

Полное секвенирование Y-хросомомы в 17 европейских популяциях показало, что от 2,1 до 4,2 тысячи лет назад почти по всей Европе началась Y-хромосомная экспансия — резкое увеличение эффективного размера популяции по мужской линии.

Публикуем аналитический обзор дискуссии "Спор о прародине индоариев" от историка, востоковеда, специалиста по древним и современным коммуникациям В.А.Новоженова. В обзоре разбираются аргументы "за" и "против" автохтонной концепции происхождения индоариев и анализируются многочисленные артефакты, свидетельствующие о возникновении и развитии колесных транспортных средств.

Публикуем статью доктора истор. наук Ю.Е.Березкина о том, что изучение распространения фольклорных мотивов может стать источником данных о миграциях популяций.

Накопленные данные по частотам микросаттелитных гаплотипов Y-хромосомы позволили исследователям обнаружить 11 крупных родословных кластеров в Азии. Их основателей можно считать отцами-основателями современной азиатской популяции, наряду с Чингисханом (Тимучином) и Гиочангом.

Публикуем аналитический обзор доктора истор. наук Л.С.Клейна дискуссии о происхождении индоариев. В данном обзоре Л.С.Клейн представил все обсуждаемые гипотезы, их аргументы и контраргументы, приводимые участниками дискуссии.

Дискуссия, которая развернулась в формате комментариев к заметке на сайте «Полное секвенирование отдельной гаплогруппы измеряет мутации и выявляет миграции» http://генофонд.рф/?page_id=2536. Тема происхождения индоариев, которая лишь косвенно относится к предмету исследования генетиков, вызвала бурные дебаты между сторонниками разных гипотез.

Перепечатываем беседу профессора Е.В Балановской с главным редактором журнала "Панорама Евразии"(Уфа) А.Т. Бердиным. Чем занимается наука геногеография? И почему ей необходимо решительно отмежеваться от ненаучных джунглей ДНК-генеалогии А. Клесова? Чем чреваты попытки дилетантов писать "народную генетическую историю"? Какие субъективные и объективные факторы позволили допустить квази-науку в здание Президиума РАН на карачаево-балкарской конференции?

Скифы – один из немногих бесписьменных народов древности, от которых до нас дошли и самоназвание, и достаточно подробные и в целом заслуживающие доверия сведения иноязычных нарративных источников. Тем не менее происхождение скифов остается предметом споров.

Изучив 456 секвенированных Y-хромосом из популяций по всему миру, исследователи уточнили и дополнили Y-хромосомное филогенетическое дерево, определили скорость мутирования на Y-хромосоме и обнаружили резкое снижение эффективного размера популяции по Y-хромосоме в районе 10 тысяч лет назад.

Исследователи нашли, что в современных популяциях европейцев и азиатов циркулируют фрагменты ДНК, составляющие около 20% генома неандертальцев. У азиатов их оказалось больше, чем у европейцев. Некоторые неандертальские аллели в геноме Homo sapiens поддерживались положительным отбором.

На основе полного секвенирования Y-хромосомной гаплогруппы G1 российские и казахские генетики построили детальное филогенетические дерево, вычислили скорость мутирования и генетически обосновали генгеалогию казахского рода аргынов.

Публикуем сокращенный вариант ветви дискуссии о гаплогруппах, языках и этносах к статье «ДНК-демагогия Анатолия Клесова», опубликованной в газете «Троицкий вариант-Наука». Обсуждение актуальных вопросов, затронутых в дискуссии, представляет интерес не только для ее участников, но и для широкого круга специалистов.

Представляем фрагменты из презентации доктора физико-математических наук, академика РАН Евгения Борисовича Александрова, председателя Комиссии по борьбе с лженаукой РАН «Лженаука в XXI веке в России и мире».

Продолжаем публиковать фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам».

Публикуем фрагменты из статьи археолога, этнолога и антрополога, доктора исторических наук Виктора Александровича Шнирельмана «Излечима ли болезнь этноцентризма? Из опыта конструирования образов прошлого — ответ моим критикам», опубликованной в журнале «Политическая концептология» в 2013 году.

Урарту, скифы, аланы... Статья Л.С.Клейна в "Троицком варианте" о том, как народы бывшего Советского союза борются за право считаться потомками тех или иных древних народов.

«Битва за аланство» вспыхнула с новой силой. Некий анонимный документ, появившийся в интернете под видом резолюции карачаево-балкарской конференции 2014 года, уже привлек внимание общественности. Специалисты разбирают этот документ с позиций науки.

Впервые проведен полноценный тест современных филогенетических методов на лексическом материале лезгинской языковой группы.

Представляем интервью о проблемах этногенеза, опубликованное на сайте Полит.ру, с доктором исторических наук, археологом и филологом профессором Львом Самуиловичем Клейном и доктором биологических наук, генетиком и антропологом профессором Еленой Владимировной Балановской.

Слайд-доклад О.П.Балановского на междисциплинарной конференции в Звенигороде посвящен изучению древней ДНК, современных генофондов, а также сотрудничеству генетиков и этнографов.

Экспедиции в Крым проводились на протяжении четырех лет (2010-2013 годы) дружным международным коллективом – украинских и российских генетиков при активной поддержке и участии Меджлиса крымскотатарского народа и многих представителей крымских татар. Цель этой работы - реконструировать все составные части генофонда крымских татар.

Генетики изучили рекордное число образцов древней ДНК европейцев и нашли признаки миграции в центральную Европу из причерноморских степей около 4,5 тысяч лет назад. После появления новых генетических данных споры о происхождении индоевропейцев разгораются с новой силой.

Слайд-доклад Е.В.Балановской на междисциплинарной конференции в Звенигороде выявляет разногласия между генетиками и этнологами и предлагает конкретные шаги для их преодоления.

Чем занимается каждая из этих областей - популяционная генетика и генетическая генеалогия? На этот вопрос отвечают по-разному. В первом диалоге мы попробуем выяснить, как мы видим наши сферы действия.

Чем занимается популяционная генетика и генетическая генеалогия? На тот же самый вопрос, что и в первом диалоге, отвечают два известных представителя этих областей - Олег Балановский и Вадим Веренич.

Перепечатываем коллективную статью ученых в газете «Троицкий вариант-наука», обеспокоенных снижением иммунитета научного сообщества, допустившего дилетантское выступление А.Клесова на академическую трибуну.

В связи с выходом нового исторического журнала «Исторический формат», (о чем сообщил сайт Переформат .ру) мы обратились к историку О.Л.Губареву с просьбой прорецензировать те статьи этого журнала, которые близки его профилю.

Яндекс.Метрика © Генофонд.рф, 2015