https://xn--c1acc6aafa1c.xn--p1ai Wed, 11 Sep 2024 09:50:51 +0000 hourly 1 https://wordpress.org/?v=4.1.42 https://xn--c1acc6aafa1c.xn--p1ai/?page_id=4590&cpage=1#comment-1188 Tue, 15 Sep 2015 05:49:31 +0000 http://xn--c1acc6aafa1c.xn--p1ai/?page_id=4590#comment-1188 Групповая идентичность порождается социальными взаимодействиями и непостоянна. Однако когда культурные категории подгоняют под нормы монополизирующей власть и ресурсы  группы, идентичность становится жесткой.
 Идентичность тут работает как лояльность правящей группе.Внутри страны это предполагает мобилизацию, борьбу с «пятой колонной», подчинение иерархиям. Делясь финансовыми и политическими ресурсами с национальными организациями, государство наделяет часть  идентичностей своего рода «подлинностью»  (…и «правильностью», как то в некоторых обществах консерваторы наделяются  «правами на правильность».  ), лишая этой «подлинности» все прочие идентичности. Пример местной идентичности по истории. Сету по культуре, религии и обычаям во многом близки русским а по языку эстонцам.   19 век.Группа идентифицирует себя по религии.Будь то баск, грек, ирландец, украинец… Даже вне территориальных границ. К примеру, в современности, первичная идентификация иракцев и сирийцев основывается не на национальности, а принадлежности к племени или религиозной общине.  Начало 20 века. По языку и месту проживания.В пропаганде местной,  эстонец говорящий по сету. 20-21 век.Человек, иже с ним группа, сам решает как себя идентифицировать, это его личное культурное дело.Чемодан, вокзал…Можно как угодно извращаться в политике, придумывать лженаучные контенты про народность и нацию в духе  национальной романтики, выдавать межкультурные и экономические проблемы  за этнические, паровоз уже ушел в 21 век.  Экономика не пустит обратно. Пропаганда традиционности в культуре, неразрывности власти, имеет конкретную цель: чтобы к нынешним политикам  относились как к вечной ценности. 
Карл Мангейм, анализируя трактат Эдмунда Бёрка «Размышления о Французской революции», который был первой развернутой и концептуальной реакцией на гибель старого порядка, противопоставившей новой эпохе ценности социальных традиций и исторической непрерывности: «Сопереживающее проникновение в суть исторического развития, понимание его, продемонстрированное Бёрком, были бы невозможны, если бы определенные слои не ощущали угрозу своему положению и не опасались, что мир может перемениться» — Мангейм К.
 В 1857 году христианский социалист Филипп Бюшез (Philippe Buchez) в своем обращении к Парижскому медико-психологическому обществу с удивлением заявлял: «В нашем обществе возникают расы — не одна раса, но несколько рас,— настолько неполноценные, примитивные и испорченные, что они стоят даже ниже самых низших диких рас. Их неполноценность иногда не поддается исправлению». Эти «расы», появление которых так тревожило Бюшез, состояли не из африканцев или азиатов, а из французских сельских бедняков.
В викторианскую эпоху многие в Британии также считали городских рабочих и сельских бедняков другим народом. Типичный взгляд викторианского среднего класса можно найти, скажем, в статье о расположенном на востоке Лондоне районе Бетнал-Грин, вышедшей в 1864 году в популярном либеральном журнале The Saturday Review. «Бедняки из Бетнал-Грин, — писал автор статьи, — это отдельная каста, это раса, о которой мы ничего не знаем и которая живет иначе, чем мы, это люди, с которыми у нас нет точек соприкосновения». То же самое, отмечал он, относится и к «широким массам деревенской бедноты». Хотя разница между хозяевами и рабами бросается в глаза сильнее, чем разница между богатыми и бедными, «параллель выглядит вполне наглядной», говорилось в очерке. Эти различия были настолько глубоки, что они исключали «любые формы дружбы или товарищества».

]]>