Открытие Березкина

Статья Юрия Евгеньевича Березкина, подводящая итог серии его монографий, на мой взгляд, отражает свершившееся в антропологических науках событие огромного масштаба. Классификация фольклорных мотивов и их географическое распространение, картирование давно стало в фольклористике признанным направлением исследований и обычно становилось делом самых смелых ученых с широчайшим кругозором. Ведь нужно опознать, обработать и сопоставить все известные фольклорные мотивы, а их бездна, выявить в этом безбрежном море некие конфигурации, как сейчас говорят, пэттерны.

 Фокус в том, что Березкин по образованию – не фольклорист, не филолог вообще. Он, как и я, археолог, и, как и я, не смущавшийся делать экскурсы в смежные науки. Впрочем, я-то начинал свою университетскую учебу как раз с фольклора – у Проппа. Но сменил на археологию. Я хорошо помню Березкина-студента, интересовавшегося американскими цивилизациями. От археологии инков был только шаг к их духовной культуре, этот шаг Березкин сделал и не стал останавливаться. Экскурс превратился в дело жизни.

Возможно, именно археологический бэкграунд позволил Березкину пойти дальше других, дальше классиков классификации и  картирования мотивов – Бенфея, Аарне, Томпсона, Утера. Он сделал тот шаг, который вывел его на открытие теоретико-методического характера. Подобно В. Я. Проппу за 70 – 80 лет до него, он отрешился от содержательной стороны мотивов, сосредоточившись на «формальных» аспектах – на их связи между собой и с обществами, в которых они бытуют. Так же, как в свое время Проппа, его можно обвинять в формализме. Но это позволило ему поставить во главу угла связь мотивов  с обществами, с популяциями. Он стал выделять, классифицировать, картировать не отдельные мотивы, а комплексы мотивов.  Мотивов, взаимосвязанных не содержанием, а бытованием. Тут есть нечто от археологических культур, и я надеюсь, что где-то в глубине сознания у Березкина теплилась, в числе прочего, полученного на кафедре археологии, и моя «Археологическая типология».

А колоссальный объем собранной информации  - тысячи мотивов — позволил применить, как в археологии, математические методы обработки – факторный анализ (в археологии инициатива Бинфорда) и т. п.

Результат для фольклористики вполне можно сравнить с достижениями А. Н. Веселовского или В. Я. Проппа, а в археологии – со вкладом Бинфорда. Теперь мы имеем серию карт, на которых видно распространение комплексов фольклорных мотивов, совпадающих с деталями расселения человечества, а мотивы получили глубину возникновения. Мы обычно не колеблемся, когда надо заклеймить лжеученых и плагиаторов их позорными подделками, но колеблемся назвать своими именами подлинные ценности. Нужно без колебаний выделять выдающиеся достижения, пока ученые, достигшие их, живы и в расцвете сил. Чего Березкину не хватает для приближения к названным авторитетам, это собственной школы, но это зависит не только от него, но и от общего состояния нашей науки.

Чего бы хотелось пожелать, это избавления от излишней ригористичности. Содержание мотивов всё же не так уж бесполезно для выяснения социальных корней того или иного мотива. После того, как определено место мотива на карте и во времени и его связь с другими мотивами в бытовании, стоило бы посмотреть, нет ли в социальной среде местной или отдаленной корней для содержания этого мотива.

Кроме того, Березкина, конечно, интересует распространение мотивов самих по себе, но ведь он реконструирует по ним миграции населения. А это в каждом отдельном случае как-то зависит от того, мотив передан данной популяции ее предками или заимствован со стороны. Наследие предков или заимствование? По крайней мере, в данной статье этот вопрос не решается и даже не поставлен.

Что касается самой данной статьи, то, хоть математические операции над абстрактными комплексами мотивов обусловлены самой природой исследования, читателям хотелось бы знать поконкретнее, что за мотивы участвуют в этих комплексах, о чем, собственно, идет речь – при заселении Америки, при выявлении общего между Аляской и Южной Америкой, при фольклорном разделении на Европу и Азию. Нас интересуют не только абстрактные ГК (главные компоненты), но и человеческие компоненты фольклора.