Меня больше занимает принцип методологии, выдвинутый И. Рассохой. Он берет готовые выводы по фактическому материалу, сделанные специалистами в этих видах материала (археологами, лингвистами, антропологами, генетиками и т. д.) и обобщает их на основе неких философских концепций, извлекая из этого сопоставления новое знание.

Этот принцип работы на первый взгляд идентичен предлагаемому мною принципу кооперации источниковедческих наук — интеграции их выводов в историческом синтезе. Но элементарный просчёт И. Рассохи заключается в том, что, по его предположению, синтезатору достаточно быть хорошим философом — и всё пойдет пучком.

Синтезатор должен быть проникновенным специалистом именно в науке исторического синтеза, получив специальную подготовку (а это особая наука!), и очень детально разбираться в тех источниковедческих науках, которые он использует. Он должен имень некоторый опыт и в археологии, и в антропологии, и в лингвистике, и даже в генетике, уметь разбираться в письменных источниках.

Такое сочетание встречается очень редко, поэтому авторитетный  синтезатор — редчайший специалист. Поэтому же чаще встречается сочетание синтезатор-источниковед по одной из отраслей (историк-источниковед по письменным источникам, археолог-синтезатор, антрополог-синтезатор и т. п.). Но философия находится близко лишь к проблемам методологии истории, а с историческим синтезом соотносится лишь на самой конечной стадии, когда ход истории уже реконструирован и надо оценивать его смысл и значение.

Что касается определения катакомбников как индоариев, то я всегда спорил с Е. Кузьминой, но я приводил серию аргументов, она — нет, ограничиваясь общей ситуацией. Она великолепно показывала принадлежность андроновцев к индоиранской (арийской) общности, но внутри нее оставляла андроновцев не фиксированными в совмещении с одной из лингвистических групп вескими аргументами. Мои аргументы могут оказаться ошибочными (вот А.Семененко грозится из опровергнуть), но они есть.